Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

V. ГИМАЛАЙСКИЙ ДНЕВНИК 1 страница




 

— База! База!

Рация щелкает, трещит и... молчит. Ничего удивительного: аппа­ратура — штука нежная, морозов не любит.

Лагерь не отвечает. Обидно.

Время 22.30. Высота — 8848. Мы па Эвересте.

Если честно, особых восторгов по этому поводу не испытываем. Наверное, слишком многих эмоций стоил нам с Туркевичем сегод­няшний день. Какой будет ночь?

В базовом лагере включена на постоянный прием рация. Вол­нуются, не спят руководители экспедиции, наши друзья, шерпы. А там, за волнами хребтов, за тысячи километров, ждет вестей экспедиции наша огромная Родина...

Непальское и тибетское названия Эвереста — Сагарматха, Джо­молунгма, переводятся как «богиня — мать гор». Своенравен, крут нрав у богини, немногим довелось посещать ее в столь поздний час. К счастью, богиня, с истинно женской непоследовательностью, встречает нас довольно приветливо и дарит на память удивительную картину в серебристо-синих и черных тонах, подсвеченную огром­ным фонарем луны и вспышками далеких зарниц откуда-то снизу.

Эта ночь навсегда останется в памяти, впрочем, как и каждый день гималайской экспедиции. О том, чем мы жили в то время, наверное, лучше всего расскажут страницы моего экспедиционного дневника.

В этих коротких записках хроника наших нелегких будней, рас­сказ о борьбе за вершину, о борьбе, в которой участвовали все без исключения — те, кому выпало счастье подняться на Эверест, и те, кто не взошел на него, но сделал все, что мог, для победы. Итак...

21 марта. Голубые громады Лхоцзе и Нупцзе совсем рядом: ка­жется, протяни руку — и коснешься холодного бока ледника.

Отсюда виден только западный склон Эвереста.

После недели пути мы наконец-то в базовом лагере на леднике Кхумбу. Высота 5300 метров (это равно высоте перемычки между вершинами Эльбруса), мы будем чувствовать ее постоянно, пока не спустимся вниз — «здесь вам не равнина, здесь климат иной...»

Близость базового лагеря почувствовали задолго до того, как его увидели. Традиционный район базовых лагерей экспедиций на Эве­рест и Лхоцзе, их следы — мусор на каждом шагу.

Место довольно неуютное: ледник, местами покрытый каменис­той осыпью. Чтобы поставить палатки, надо для начала оборудовать место для них, соорудить из камней площадки. Потом еще не раз придется заниматься строительными работами, переставлять па­латки. Ледник живет своей жизнью, постоянно движется: днем тает, оплывает, по ночам вздыхает или оглушительно стреляет, когда ло­пается от мороза лед. Эта каменистая, довольно неуютная площадка на долгие недели станет олицетворением теплого, обжитого мира. Правда, обжитой вид лагерь приобретет не сразу — когда прибудут и рассортируются по палаткам экспедиционные грузы — все 12 тонн. Пока принесена только их часть, и сирдар (руководитель) шерпов, опытный Пемба-Норбу, начинает расчет с носильщиками. Шерпы с грузами к базовому лагерю идут каждый своим темпом — кто по­быстрее, кто помедленнее. Случается, делают остановки, заходят на­вестить родственников, даже если для этого надо сделать крюк ки­лометров в двадцать. Но грузы носильщиками доставляются точно в назначенный срок и, как правило, в полной сохранности.



Для тех, кто принес грузы в базовый лагерь, работа уже закон­чена.

Здесь не так просто найти работу, и те, кто шел с нами, доволь­ны — в долине за такой же труд платят намного меньше.

Носильщики выстроились в длинную и довольно шумную оче­редь. Сирдар, делая пометки в списке, выдает зарплату. В Непале экзотику встретишь на каждом шагу, даже на такой прозаической вещи, как деньги, изображены обитатели здешних лесов: слоны, но­сороги, лани... Ассигнацию достоинством в одну рупию украшает изображение красивой вершины Ама-Дабланг, мимо которой мы шли к Эвересту.

В лагере из наших — только старший тренер экспедиции Анато­лий Георгиевич Овчинников: все ребята на ледопаде Кхумбу про­кладывают путь в ледяном крошеве. Долгое время Кхумбу считал­ся непроходимым. Мрачную славу создали ледопаду рассказы о трагедиях, разыгрывавшихся здесь, об Экспедициях, не преодолевших сверкающее нагромождение льдов, о коварстве бездонных трещин... Узнаем от Овчинникова, что связка Шопин — Балыбердин уже прошла ледопад, путь к подножию Эвереста открыт.

Бочки, баулы, баллоны, ящики, рюкзаки — прежде чем выходить в настоящие горы, придется разобрать горы экспедиционных грузов.

С ходу включаемся в работу: ставим палатки — они у нас раз­ных конструкций, в зависимости от назначения,— в базовом лагере используем каркасные, очень удобные и вместительные. План раз­мещения предусматривает, что участники живут по двое — у каж­дого восходителя много снаряжения. Но мы с Мишей Туркевичем и Алешей Москальцовым все же решаем, что будем жить втроем — не хочется расставаться. По совету Овчинникова укрепляем наше жилище дополнительными растяжками, чтобы не сорвало ветром — он здесь почти не затихает.

К вечеру с ледопада возвращаются ребята. Все рады встрече. Теперь в лагере большинство советских участников экспедиции, де­сять высотных шерпов, два офицера связи и четыре кухонных ра­ботника-шерпа.

Офицер связи сопровождает каждую альпинистскую экспедицию в Гималаи. В его обязанности входит следить за порядком, соблю­дением заявленного маршрута и, главное, засвидетельствовать факт выхода на вершину. Нашу экспедицию сопровождали два офицера связи. Такие меры не показались непальским властям излишними. В некоторых непальских газетах появились сообщения о том, что цели советская экспедиция преследует совсем не спортивные, аль­пинистам якобы поручено установить на Эвересте станцию слеже­ния. Вот почему не была разрешена посадка нашего самолета в Катманду и все экспедиционное имущество проверялось с особой тщательностью, вот почему мы окружены вниманием сразу двух офицеров связи: мистер Шрестха представляет полицию, мистер Виста — армию. Впрочем, они, убедившись, что иных целей, кроме спортивных, у нас нет, помогают чем могут.

После ужина долго не расходимся. Слушаем музыку, обмени­ваемся впечатлениями. Гвоздь программы — танцы под транзистор в исполнении Туркевича и офицеров связи.

Чувствую признаки «горняшки» (горной болезни). На такой вы­соте это естественно. Болит горло, ухо. Ребята тоже, по всему вид­но, не очень хорошо себя чувствуют — все надсадно кашляют. Наш доктор, весельчак Свет Петрович Орловский, лечит своих пациентов пока исключительно анекдотами — лазарет еще где-то на подходах к лагерю.

Ночью часто просыпаюсь от головной боли. Рядом ворочаются и кашляют Миша с Алешей — похоже, у них те же проблемы.

22 марта. Встаю в 7 утра — дежурю по лагерю. Шерпы, работаю­щие на кухне в команде Володи Воскобойникова, уже на ногах. Сам специалист по питанию еще не отошел от «горняшки», потому и дежурим.

Ребят разбужу в восемь, раньше нет смысла, солнце появляется около половины девятого, а до этого очень холодно. Варю овсянку, нарезаю ветчину.

Сегодня Мише Туркевичу исполняется двадцать девять лет. Объявляю ребятам подъем, оставляю на спальнике именинника шо­коладку «от зайчика».

После завтрака занимаемся благоустройством бивуака. Работы много: рассортировать грузы, построить продуктовый склад, кухню, установить радиоантенну, жилые палатки.

В 11 часов приходит очередной караван с грузами. На вновь прибывших уже навалилась «горняшка»: каждое резкое движение отдается нестерпимой головной болью. И несмотря на все это, мы счастливы, мы под Эверестом!

Вечером — торжественный ужин в честь Мишиного дня рождения. Потом это станет одной из наших традиций — по-семейному, весело отмечать дни рождения.

Подарок Туркевичу вручают самый что ни на есть альпинист­ский — кусок веревки, оставленной на Кхумбу участниками одной из предыдущих экспедиций — она очень легкая, сплетена из лески. В будущем эта веревка нам пригодится — связавшись ею, будем с Мишей ходить по леднику, плато Западного цирка, взойдем на вер­шину...

Укладываемся рано — всех клонит ко сну. Нельзя сказать, что палатка встречает теплом и уютом — на термометре минус десять.

23 марта. Сегодня над лагерем торжественно подняты флаги СССР и Непала. Готовимся к первому выходу, а баула с моими ве­щами все еще нет. Придется Туркевичу поделиться со мной экипи­ровкой.

Группа Мысловского — сам Эдик, Володя Балыбердин, Володя Шопин, Коля Черный — тоже выходит наверх, с ночевкой.

24 марта. Подъем в 5.30. Кхумбу лучше проходить пораньше.
Наша задача — облегчить путь по ледопаду и вынести часть грузов выше 6000 метров. Взяв по десять килограммов грузов, выходим вчетвером. Валя Иванов — командир, Миша Туркевич, я и Володя
Пучков (он в нашей четверке вместо Сережи Ефимова — тот с ка­раваном еще где-то на подходах). После тридцати минут ходу надо надевать кошки — без них по Кхумбу не побегаешь.

Путь по ледопаду уже промаркирован красными флажками, кое-где навешены веревочные перила, через трещины переброшены удоб­ные дюралевые лестницы. Длина одной секции около двух метров, но их можно соединять специальными шпильками, удлиняя насколь­ко потребуется. Можно класть горизонтально, укреплять вертикаль­но. В наших горах, где тактика восхождений иная, подобные при­способления не применяются. Пройти даже сложный ледопад при соответствующей подготовке можно и без их помощи. Другое дело здесь: через Кхумбу нужно пронести больше тонны грузов, и ле­сенки — отличное подспорье, позволяющее сэкономить время и си­лы.

При подходе к отметке 6000 метров догоняем группу Славы Онищенко. В ней наш земляк Алеша Москальцо». Здесь сложное и опасное место — ледяная стена высотой метров тридцать, подход к ней по забитой льдом трещине, и сверху нависают глыбы льда.

Навешиваем веревочные лестницы и одну дюралевую, трехсекционную. Выше выносим еще одну лестницу и все снаряжение — оно будет транспортироваться в промежуточные лагеря.

Нас провожает Пумори — это одна из двух неизвестно откуда пришедших в лагерь собак. Ведут они себя дружелюбно и вежливо, в палатки и кухню пробраться не пытаются, спят прямо на снегу, как наши северные лайки.

Интересно наблюдать, как черный пушистый колобок резво катится вверх по склону. Мы идем в кошках, а Пумори на крутых и скользких участках использует собственные когти. Одно из трудных мест ей все же не удается преодолеть. Мы уходим дальше, а Пу­мори, жалобно поскулив, поворачивает к базовому лагерю.

На подъеме голова прямо раскалывается. На спуске еще хуже. В лагере отказываюсь от обеда. Знаю — это от «горняшки», пройдет, но все равно на душе скверно. Миша приносит из кают-компании кружку горячего чая. Как это согревает — не столько чай, сколько забота друга!

Группа Мысловского вместе с Овчинниковым ушла наверх. Ее задача организовать первый промежуточный лагерь на высоте 6500. Оттуда начинается наш маршрут на вершину.

25 марта. Лагерь весь в снегу. Красота неописуемая: четкие си­луэты гор, ослепительная синева неба, искрящийся снег... Володя Воскобойников уже при исполнении — руководит своей кухонной командой. Наша экспедиция первая, которая применяет для приго­товления пищи газ — все предыдущие топили печи дровами, без­жалостно уничтожая деревья в предгорьях. Теперь район Эвереста объявлен заповедником, пользоваться дровами запрещается.

В полдень приходит очередной караваи. Носильщики принесли газовые баллоны и — о радость! — мой баул.

Одновременно с караваном к нам пришли первые гости — аме­риканские туристы, совершающие путешествие, так называемый трекинг.

Трекинг — весьма своеобразный, чисто непальский вид пешего туризма, составляющий немалую часть валютных поступлений стра­ны, название его произошло от английского слова, которое означает «пересекать», «совершать марш».

Секрет популярности этого вида туризма в том, что многих при­влекают Гималаи, но не всем по силам подняться на их вершины, да ведь и необязательно это делать. И десятки туристских агентств, трекинг-бюро предлагают на выбор заманчивые маршруты — к под­ножиям Аннапурны, Дхаулагири, Эвереста... Необходимо лишь зару­читься разрешением властей. Происходит это без особых проблем,— по данным министерства туризма Непала, за год выписывается око­ло 30 тысяч пропусков в горы.

Трекинг — прекрасный, доступный, правда, лишь людям обеспе­ченным, активный отдых: это и легкие пешие переходы по долинам рек, предгорьям, и достаточно сложные маршруты, когда приходится преодолевать высокогорные перевалы, подниматься в зону вечных снегов. Группы туристов, обычно небольшие, сопровождают опытные гиды, носильщики, даже нередко и повар. Движутся они по кара­ванным тропам, веками связывающим здешние селения.

Для местных жителей трекинг — один из главных источников заработка: они охотно и добросовестно работают на туристских маршрутах носильщиками. В деревнях, через которые проходят особо оживленные треки, можно увидеть десятки лавчонок, торгую­щих сувенирами, заночевать в одном из примитивных с громкими названиями отелей, хозяева которых буквально дерутся за постояль­цев.

Ходит подобными маршрутами не только молодежь, но и люди пожилые. Угощаем гостей чаем. Они в восторге — горная экзотика плюс русское гостеприимство.

Наконец наши мастера наладили коротковолновую радиостан­цию «Ангара» для связи с Катманду. Но связи нет. Удалось свя­заться с аэропортом в Лукле. Авиационные радисты передадут на­ше сообщение в аэропорт Катманду, а оттуда будет передано в советское посольство: экспедиция успешно достигла базового лагеря и начала свою работу.

Вечером руководитель экспедиции Евгений Игоревич Тамм объявляет нашей группе на завтра выход. Цель — обработка маршру­та от первого до второго лагеря. По плану это должно занять у нас два дня. Очень беспокоит горло, болит ухо, но доктор разрешает мне выход, и, значит, я выйду. Будь это не под Эверестом, а где-нибудь в наших горах, никакая сила не заставила бы меня идти наверх, но здесь совсем другое дело, здесь каждый, несмотря ни на что, будет выкладываться до предела, и не только потому, что за нами — несколько поколений советских альпинистов, мечтавших по­корить высотный полюс: здесь, в Непале, мы представляем нашу Родину, и оценивать нас будут не просто как команду альпинистов, а как представителей Страны Советов.

26 марта. 5.30 утра. Термометр в нашей палатке показывает четырнадцать градусов мороза. Собираю рюкзак. В голове — мали­новый звон, ноги ватные, каждая клеточка моего организма про­тивится этому раннему подъему, предстоящей трудной работе.

Рюкзак максимально облегчил, личных вещей беру совсем мало, даже фотоаппарат оставляю внизу. Только маленький транзистор­ный приемник, мой неизменный спутник на восхождениях послед­них лет, со мной. Весит он очень мало, а как согревает душу зна­комая песня, даже просто сводка погоды, когда ночуешь где-нибудь на притулившейся к стене полке или на снежном плато, тем более здесь, вдали от дома.

По ледопаду идем тяжело, медленно. Через час нас догоняют шерпы с грузами, их «горняшка» не мучает; идут бодро, однако обходить нас не спешат — вчерашний путь занесло снегом, и они считают, что будет неплохо, если мы протопчем следы в снегу.

К промежуточному лагерю на высоте 6100 выходим в час дня. Здесь в двух палатках отдыхают ребята из группы Мысловского и Овчинников, которые возвращаются с высоты 6500, где обозначили место для первого лагеря. Конечно, они полны впечатлений. Да, сюрпризов Эверест приготовил нам, как видно, немало и вчера пре­поднес ребятам первый из них.

Группа Эдика Мысловского установила в первом лагере боль­шую палатку «Зима». Палатка — из прочного каландрированного капрона, похожа она на цирк-шапито, такой же, как он, формы и конструкции, только, конечно, поменьше размером. Ночью, когда все улеглись, ветер, он и до того был не слабым, усилился. Палат­ку завалило и так трепало о камни, что в одном месте прорвало. В образовавшуюся прореху унесло пуховку Володи Шопина — он в это время спасал кинокамеру. Пока ребята ставили палатку, Бэл (так мы называем Володю Балыбердина) спиной закрывал «амбра­зуру», чтобы не улетели остальные вещи.

Овчинников не советует нам идти сегодня к первому лагерю: видимость плохая, следы заметает, а дорога туда займет часа четы­ре, а то и пять. Шерпы, оставив грузы, сразу начинают спуск. А нам как быть? В лагере нет спальных мешков, не занесли сюда и кариматы (непромокаемые подстилки). И все же решаем не терять высоту — заночевать здесь. Пуховые куртки, брюки, жилеты есть у всех. И подстелив под себя все мало-мальски пригодное, устраи­ваемся на ночлег, не снимая внутренних ботинок.

Французские альпинистские ботинки, которыми пользуются мно­гие, двойные: верхний ботинок — из кожи, внутренний — из искус­ственного фетра.

Изрядно померзнув в них на Памире во время испытаний сна­ряжения, участники экспедиции предложили внутренние ботинки сделать из более надежного материала. На Московской фабрике спортивной обуви нам сшили отличные унтята из меха. Сегодня — при отсутствии спальников — мы в полной мере можем оценить их высокое качество.

За день все устали. Давно пора спать, но что-то не спится, слу­шаем передачи из Москвы. Ночь проходит беспокойно. Это почти холодная ночевка, такие ночевки даже на уровне моря не назовешь приятными, а уж здесь тем более.

27 марта. Хмурое утро: настроение после такой ночи под стать погоде. Выходим к первому лагерю на 6500. От ледового лагеря на 6100 до первого промежуточного наш путь проходит по Запад­ному цирку, или, как его еще называют, Долине Безмолвия. Это огромное снежно-ледовое плато — основной бассейн питания ледника Кхумбу,— окруженное высоко вздымающимися хребтами. Слева — склоны западного гребня Эвереста. Справа — Нупцзе. Венчает па­нораму, возвышаясь над Западным цирком, четвертый восьмитысяч­ник планеты — Лхоцзе. Плато цирка разорвано зловещего вида тре­щинами — величественная, но несколько мрачная красота.

Идем под склонами Нупцзе. С них, переливаясь на солнце, сви­сают голубые кружева ледников. Только бы не рухнули эти много­тонные оборки. Гребни, ведущие к вершине Нупцзе, в ажурных снежных надувах. Стараются жестокие здешние ветры.

Перед нами во всей красе — Эверест! До этого на подходе к монастырю Тхьянгбоче видели только самую его макушку. Из За­падного цирка просматривается весь предстоящий нам путь. Вот он, двухкилометровый контрфорс юго-западной стены. Маршрут пре­дельно сложный, превосходящий все пройденные до нас, считаю­щийся абсолютно непроходимым. Но что такое альпинизм, да и вообще спорт, как не преодоление того, что считалось непреодоли­мым? А жизнь? Разве не постоянное преодоление?

Идти все труднее, то и дело останавливаемся — сказывается вы­сота. Мы отстали от запланированного графика. Надо спешить выполнить намеченное до начала весенних муссонов, иначе восхожде­ние из-за непогоды станет невозможным. Спешим, и на достаточную акклиматизацию времени нет, организм протестует против этой спешки: одних преследует головная боль, у других — бессонница, третьи не могут есть. Все кашляют, простужены. Но какое это сей­час имеет значение? Мы взойдем па Эверест. Обязательно! Ты слы­шишь, гора?

Пять трудных часов позади. Вот и первый лагерь. Когда выхо­дили, думалось: поднимемся, быстренько перекусим и — на обработ­ку маршрута. Теперь об этом не может быть и речи — ставим па­латку, готовим обед.

Лагерь расположен у начала нескольких маршрутов: тут марш­рут и на Эверест, и на Лхоцзе. Здесь и до нас устраивали проме­жуточные бивуаки многие экспедиции. Находим трофеи — продукты болгарской экспедиции на Лхоцзе. Консервы на такой высоте не портятся годами. Снимаем пробу с болгарского перца, острого соу­са, клюквенного джема.

Спать укладываемся рано. Ночуем в четырехместной высотной
палатке, в двойных спальных мешках (такие у нас и в базовом ла­гере).

28 марта. Выходим на обработку маршрута над первым лагерем. Собственно, это и есть начало нашего пути на Эверест. Берем по четыре веревки (длина каждой — сорок пять метров), крючья, ка­рабины, палатки. Надеваем каски — предстоит лазание по скалам. После часа ходьбы мы у начала маршрута. Выбирая наиболее ра­циональный вариант пути, решаем пройти^ сначала по ледовому ко­нусу, чтобы добраться до более простых скал. Подгорная трещина не слишком широка, без труда преодолеваем ее. Навесив веревку, подхожу к скалам и забиваю два крюка. Есть первые крючья в сте­не Эвереста!

Маршрут начинаем левее, метрах в пятистах от кулуара Бонинг-тона. Здесь пояс светлых гранитов, который тянется метров на 350—400. Туркевич становится на страховку, и я иду вверх. Пер­вые две веревки (в альпинизме веревка составляет единицу длины) проходим без проблем, скалы здесь средней сложности.

Навешивая веревки, думаю о том, что за нами здесь будут хо­дить ребята с грузами для верхних лагерей. Стараемся выбирать наиболее рациональный путь. Пять веревок первым прохожу я. За­тем вперед выходит Туркевич. Страхую Мишу и любуюсь пейзажа­ми. Отличная погода, солнечно. Видимость, как говорят летчики (а мы уже на их высотах), миллион на миллион. Удивительные краски, напоминающие пейзажи Рокуэлла Кента и певца Гималаев Николая Рериха. Иногда приходилось слышать, что колорит их картин наду­ман. Так может сказать только человек, не бывавший в высокогорье. Здесь наблюдаешь именно рериховскую гамму цветов — чистых, не­обыкновенной яркости. Но никакие картины не могут сравниться с горами в натуре.

Лазать стараемся плавно, размеренно. Каждое резкое движение сбивает дыхание. Высота довольно бесцеремонно напоминает, что мы не на крымских скалах.

В три часа нас сменяют Иванов с Пучковым. Им осталось наве­сить семь веревок. Спускаемся с Мишей вниз с помощью специаль­ных тормозных устройств. Несколько минут — и мы уже в первом лагере. Готовим обед, ждем ребят.

Группа Славы Онищенко сделала сегодня две ходки из промежу­точного в первый лагерь. Одну — плановую, а па другую их Валя Иванов подначил, мол, слабо вам еще раз в первый лагерь под­няться. Они поднялись снова. Смотреть на них было страшно — черные.

Не стоило так выкладываться, ведь главная работа впереди, да и настоящей акклиматизации еще нет. Мне кажется, Славиной группе все еще не дает покоя то, что она запасная, и ребята изо всех сил стараются сделать не только намеченное, но и обязатель­но больше. И в конечном итоге — ненужная работа на износ. А у них была надежда — по прибытии в базовый лагерь четко оговари­валось: нет основных и запасных, есть команда, в которой каждый достоин и может взойти на вершину.

29 марта. Утром выходим из первого лагеря вниз. Погода солнечная, безветренная. В промежуточном лагере на 6100 встречаем шерпов, они носят грузы через ледопад. Тюки и баллоны свалены беспорядочной кучей возле палатки. Обедаем с шерпами и спускаем­ся дальше. В лагере — вкусные запахи из кухни. И хоть мы недав­но обедали, радушие Володи Воскобойникова и его команды за­ставляет это обстоятельство в расчет не принимать: обедаем еще раз, и с завидным аппетитом, а это верный признак того, что ак­климатизация проходит успешно.

Вечером — разбор выхода. У альпинистов разбор — венец любо­го восхождения, будь они новички, разрядники или мастера. Де­тально обсуждаются все перипетии на маршруте. В основе этой традиции — точный психологический расчет, мудрость ж опыт мно­гих поколений альпинистов. В ходе восхождения споры, выяснения отношений, взаимные упреки ни к чему хорошему не приводят, бо­лее того, могут стать причиной трагедии — история спорта знает такие примеры. Спустившись с горы, пожалуйста, высказывай все, что, как говорится, накипело. Но приготовься услышать, что думают товарищи по восхождению о твоих действиях. Разговор идет абсо­лютно откровенный, иначе и быть не может: не в походы выходно­го дня ходим.

Итак, первый разбор. Дебаты на нем разгорелись из-за избран­ного нами пути: кто-то считает, что его необходимо максимально усложнить, есть сторонники золотой середины, но большинство — за трезвый расчет. Маршрут, намеченный нами для первопрохождения, и так уникален по сложности. Значит, надо выбирать наиболее ра­циональный его вариант, идти там, где легче, именно потому, что ни на одном из участков легкости ждать и искать не приходится.

30 марта. Прекрасное тихое утро. Сегодня на 4—5 дней выходит наверх группа Эдика Мысловского и Овчинников. Они планируют обработать маршрут до второго лагеря. У нас — отдых. После спуска с маршрута чувствуем, как за спиной потихоньку растут крылышки: настроение такое, будто завтра залезем на гору.

В первые дни громада Эвереста психологически буквально по­давляла. Хоть мы были настроены по-боевому, чувство тревоги все-таки таилось где-то в глубине души: сколько мрачных историй
гималайской хроники довелось читать. Совсем по-другому почувст­вовали себя, когда подержались руками за скалы Эвереста, забили в них первые крючья. Энтузиазма у всех прибавилось, во-первых, по­тому что мы адаптировались к высоте, во-вторых — это уже не под­ходы, не грузовые ходки по ледопаду — началось собственно вос­хождение, обычное восхождение на необычную вершину: «Богиню — мать гор». Идет обработка маршрута, навешиваются веревки, орга­низуются лагеря. Вчера группа Славы Онищенко вынесла наверх снаряжение для второго лагеря.

Еще одно приятное событие — открыта наша эксперименталь­ная гелиобаня. Похожа она на шатер, сверху — бак из прорезинен­ной ткани, обогревающийся солнцем. Воду в этот бак закачиваем небольшим насосом, который приводится в действие ногой. Распо­ложено это монументальное сооружение на леднике. И хоть сол­нышко здесь довольно яркое, вода до нужной температуры нагре­ваться не успевает. Греем ее еще и на примусах. Зато какое это блаженство — смыть походную грязь, а вместе с ней и уста­лость.

Вообще, кухня, баня в таких экспедициях — объекты номер один, главное развлечение. Взяли мы с собой, конечно, и книги (в основном приключенческие — серьезное чтение здесь не идет), жур­налы и магнитофонные записи. Можно сыграть в домино — им очень увлекаются наши офицеры связи, работы по специальности у них практически нет. Есть шашки, шахматы, занимательная игра «Эру­дит». Словом, скучать не приходится, да и некогда.

Наконец-то появилась связь с Катманду! Работники советского посольства желают нам успешной работы, хорошей погоды, легких рюкзаков.

Основная часть грузов поднята в ледовый лагерь на 6100 и выше.

Мы постоянно на виду. Сюда, в район Эвереста, совершают па­ломничество сотни туристов — сейчас самый пик сезона. Машина трекинг-бизнеса запущена на максимальные обороты. Чтобы эта обстоятельство не отражалось особенно на ритме лагерной жизни, офицер связи мистер Шрест поставил на самом видном месте щит с надписью по-английски «Посторонним вход воспрещен». Правда, в непогоду грозная надпись теряет силу: не было случая, чтобы мы отказали кому-либо в приюте — переждать ненастье здесь можно было только в наших палатках.

Вечер завершается прямо-таки идиллической картиной: лепим под руководством Володи Воскобойникова вареники.

31 марта. Есть у нас такая расхожая шутка: альпинист до два­дцати пяти лет — скалолаз, потом — «техник» (специализируется на технически сложных восхождениях), после тридцати пяти — «высот­ник». Подтверждение тому, что шутку эту придумали люди знающие, тот факт, что средний возраст участников нашей команды — три­дцать пять лет. А самый средний, конечно, я — сегодня мне три­дцать пять.

В пору нашей юности была песня: «Тридцать лет — это возраст вершины, тридцать лет — это время свершений... А потом начинаешь спускаться...» Ну уж, нет! Я за то, чтобы подниматься. Эверест — вот он, совсем рядом.

День провожу в приятном ничегонеделании. Во время связи группа Мысловского передала, что место для второго лагеря най­дено.

1 апреля. У нашей группы отдых. Наверх вышла группа Валиева с шерпом Навангом. Эрик Ильинский, руководитель алма-атин­ской четверки, еще не акклиматизировался. Группа Мысловского строит площадку для второго лагеря на высоте 7350. Жалуются, что место для палаток приходится буквально лепить из снега и камней, которые укладываются в рыбацкую сеть.

2 апреля. Отдыхаем. Сегодня наверх вышли Ильинский и Хута Хергиани. На обработке стены группа Валиева. А нам предстоит таскать грузы из первого во второй лагерь. Энтузиазма такой расклад у нас, понятно, не вызывает. Четверке по силам боль­шее.

— Зачем в экспедицию взяли скалолазов? — возмущается Туркевич. — Чтобы проходить самые сложные участки или носить гру­зы?

Но спортивная дисциплина заставляет нас подчиниться. Ничего не поделаешь: грузов еще много, шерпы не справляются с их пере­ноской.

Базовый лагерь приобрел уже вполне цивилизованный вид. Есть у нас свои улицы и площади. Надпись на палатке наших тренеров Романова и Овчинникова, к примеру, сообщает, что вы пришли в Тренерский тупик, палатка Хомутова и Онищенко стоит выше всех, это — Хомутовские выселки, на палатке начальника экспедиции то­же табличка: Хижина дяди Тамма, Кхумбу-латория — владения док­тора Орловского.

Двадцать пять ярких, красивых палаток — жилые помещения. Кроме того, есть специальные складские палатки для продуктов и снаряжения.

Нас так много, что в столовой всем помещаться стало трудно. Построили еще одну. Офицеры связи питаются обычно с нами, но если соскучатся за блюдами национальной кухни, присоединяются к соотечественникам.

В отдельной палатке радиостанция, еще в одной — поликлиника, где ведет прием больных и по совместительству обитает наш доктор, он же психолог, общий друг и наш любимец Свет Петрович.

Гордость Володи Воскобойникова — кухня. Здесь все сверкает чистотой и колдуют над кастрюлями Володины помощники в белых халатах. Работают шерпы очень старательно, буквально от зари до зари, впрочем, сам Воскобойников — не меньше. Наших официантов Бидендру и Сана очень скоро стали звать Борей и Саней. Они не только с удовольствием откликаются на новые имена, но уже научи­лись понимать по-русски (шерпы вообще очень восприимчивы к языкам, самые обиходные фразы могут сказать и по-английски, и по-испански, и по-японски — смотря кто с какой экспедицией ра­ботал). Лучше всех кухонная команда понимает, конечно, Воло­дю — он для шерпов главный авторитет во всех вопросах лагерной жизни.





Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 16; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:





studopedia.su - Студопедия (2013 - 2017) год. Не является автором материалов, а предоставляет студентам возможность бесплатного обучения и использования! Последнее добавление ‚аш ip: 54.162.94.15
Генерация страницы за: 0.101 сек.