Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Загрузка...

Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Гуманистический протест




Расцвет индустриальном и кибернетической религии и дегуманизация социального характера вызвали движение протеста и возникновение нового гуманизма, корни которого в христианстве и философском гуманизме позднего средневековья и эпохи Просвещении. Этот протест нашел свое выражение как в престижней христианских, так и в пантеистических и нетеистических философских теориях. Он исходил от двух противоположных сторон: от романтиков, придерживающихся консервативных политических взглядов, и марксистов и других социалистов (и некоторых анархистов). И правые, и левые были единодушны в своей критике индустриальной системы и наносимого ею вреда людям. Излагая проблему, такие католические мыслители, как Франц фон Баадер, и такие политические лидеры, как Бенджамин Дизраэли, нередко использовали те же формулировки что и Маркс.

Пути спасения людей от опасности превращения их в вещи каждая из сторон представляла себе no-разному. Романтики (правые) полагали, что единственно возможный выход состоит в том, чтобы остановить безудержный "прогресс" индустриальной системы и вернуться к прежним, хотя и несколько модифицированным формам социального порядка.

Протест левых, который выражался как в теистической, так и в нетеистической форме, можно было бы назвать радикальным гуманизмом. Социалисты считали, что экономическое раз . остановить невозможно, как невозможно вернуться к прежним формам социального устройства, и что единственный путь к спасению -- это движение вперед и создание нового общества, которое могло бы освободить людей от отчуждения, подчинения машине и дегуманизации. Социализм представлял собой синтез средневековой религиозной традиции, постренессансного духа научного мышления и политического действия. Подобно буддизму, он был "религиозным" движением масс, так как целью его было освобождение людей от эгоизма и алчности, хотя по форме он оставался светским и атеистическим.

Приведу краткое описание моего понимания марксистского учения о социализме, так как советские коммунисты и западные социал-реформисты превратили социализм в материализм, цель которого -- достижение всеобщего блага. В свое время Герман Коген, Эрнст Блох и ряд других ученых отмечали, что социализм представляет собой нерелигиозно выраженное пророческое мессианство. Пожалуй, лучше показать это на каком-нибудь примере, процитировав, допустим, из Кодекса Маймонида, в котором дается такая характеристика мессианского времени: "Мудрецы и пророки страстно ожидали прихода Мессии не для того, чтобы народ Израилев восцарство-вал над всем миром, и не для того, чтобы подчинить себе иноверцев и возвыситься над другими народами, и не для того, чтобы он мог есть, пить, проводить время в весельи. Они уповали на то, что Израиль пребудет свободным и что народ его сможет посвятить себя изучению Книги и заключенной в ней мудрости, и не будет ни одного порушившего закон, ни гонителя его, и каждый будет достоин жить в мире грядущем. И не станет тогда ни голода, ни войны, ни зависти, ни борьбы между людьми. Плоды земные явятся людям в изобилии, и каждый получит все, в чем он нуждается. И одно только занятие останется людям в целом мире -- познавать слово Божье. И станет тогда народ Израилев поистине мудр, и откроется ему все, ныне от людей сокрытое, и придет он к такому пониманию всего, сотворенного Всевышним, на какое только способен разум человеческий. Как писано: "Ибо земля будет наполнена ведением Господа, как вода наполняет море" (Исайя, XI, 9).



Цель исторического развития в этом отрывке определяется как предоставление каждому человеку возможности всецело посвятить себя изучению мудрости и познанию Бога, а не достижению власти или богатства. Мессианское время -- это время всеобщего мира, материального изобилия и отсутствия зависти между людьми. Эта картина весьма близка к тому пониманию цели жизни, которое сформулировано Марксом в конце третьего тома "Капитала".

"Царство свободы начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью, следовательно, по природе вещей оно лежит по ту сторону сферы собственно материального производства. Как первобытный человек, чтобы удовлетворять свои потребности, чтобы сохранять и воспроизводить свою жизнь, должен бороться с природой, так должен бороться и цивилизованный человек, должен во всех общественных формах и при всех возможных способах производства. С развитием человека расширяется это царство естественной необходимости, потому что расширяются его потребности; но • то же время расширяются и производительные силы, которые служат для их удовлетворения. Свобода в этой области может заключаться лишь в том, что коллективный человек, ассоциированные производители рационально регулируют этот свой обмен веществ с природой, ставят его под свой обилии контроль, вместо того, чтобы он господствовал над ними как слепая сила; совершают его с наименьшей затратой сил и при условиях, наиболее достойных их человеческой природы и адекватных ей. Но тем не менее это все же остается царством необходимости. По ту сторону его начинается развитие человеческих сил, которое является самоцелью, истинное царство свободы, которое, однако, может расцвести лишь на этом царстве необходимости, как на своем базисе. Сокращение рабочего дня -- основное условие" [Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. II, с.386-387.-- Курсив мой.-- Э.Ф.].

Подобно Маймониду -- но в отличие от христианских и иудаистских учений о спасении -- Маркс не постулирует какого-либо окончательного эсхатологического решения; по его мнению, противоречие между природой и человеком будет сохраняться, однако царство необходимости должно быть поставлено, насколько это возможно, под контроль человека: "Но тем не менее это все же остается царством необходимости". Цель -- "развитие человеческих сил, которое является самоцелью, истинное царство свободы" (Курсив мой.-- Э.Ф.). Мысль Маймонида, что "одно только занятие останется людям в целом мире -- познавать слово Божье",-- это для Маркса "развитие человеческих сил, которое является самоцелью".

Главенствующая роль в идеях Маркса о возникновении нового человека отводится двум формам существования -- иметь и быть. Опираясь на эти формы, Маркс переходит от экономических категорий к психологическим и антропологическим, которые, как мы могли убедиться при обсуждении Ветхого и Нового заветов и учения Экхарта, являются в то же время фундаментальными "религиозными" категориями. Маркс писал: "Частная собственность сделала нас столь глупыми и односторонними, что какой-нибудь предмет является нашим лишь тогда, когда мы им обладаем, т.е. когда он существует для нас как капитал или когда мы им непосредственно владеем, едим его, пьем, носим на своем теле, живем в нем и т.д.,-- одним словом, когда мы его потребляем...

Поэтому на место всех физических и духовных чувств стало простое отчуждение всех этих чувств -- чувство обладания. Вот до какой абсолютной бедности должно быть доведено человеческое существо, чтобы оно могло породить из себя свое внутреннее богатство. (О категории обладания см. статью Гесса в сборнике "Двадцать один лист".)" [Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 120].

Обобщая, Маркс таким образом представляет концепцию бытия и обладания: "Чем ничтожнее твое бытие, чем меньше ты проявляешь свою жизнь, тем больше твое имущество, тем больше твоя отчужденная жизнь... Всю... ту долю жизни и человечности, которую отнимает у тебя политэконом, он возмещает тебе в виде денег и богатства..." [там же, с. 131].

И здесь Маркс, упоминая о чувстве обладания, подразумевает то же самое, что и Экхарт, когда он рассуждал о привязанности к своему "я", т.е. жажду вещей и приверженность к своему "я". Маркс говорит об обладании как о способе существования, а не о собственности как таковой. Ни роскошь, ни богатство, ни бедность не являются целью существования; в сущности, Маркс считает и роскошь, и бедность пороками. Цель -- "породить из себя".

Что же такое -- порождение из себя? Это активное, неотчужденное выражение нашей способности, направленной на соответствующие объекты. Маркс продолжает: "Каждое из его человеческих отношений к миру -- зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, мышление, созерцание, ощущение, желание, деятельность, любовь, словом, все органы его индивидуальноти... являются в своем предметном отношении, или в свое отношении к предмету, присвоением последнего" [там же, с. 120]. Такова форма присвоения при бытии, в отличие от таковой при обладании. Эту форму неотчужденной деятельности Маркс выражает следующим образом: "Предположи теперь человека как человека и его отношение к миру как человеческое отношение: в таком случае ты сможешь любовь обменивать только на любовь, доверие -- только на доверие и т.д. Если ты хочешь наслаждаться искусством, то ты должен быть художественно образованным человеком. Если ты хочешь оказывать влияние на других людей, то ты должен быть человеком, действительно стимулирующим и двигающим вперед других людей. Каждое из твоих отношений к человеку и к природе должно быть определенным, соответствующим объекту твоей воли, проявлением твоей действительной индивидуальной жизни. Если ты любишь, не вызывая взаимности, т.е. если твоя любовь как любовь не порождает ответной любви, если ты твоим жизненным проявлением в качестве любящего человека не делаешь себя человеком любимым, то твоя любовь бессильна, и она -- несчастье" [там же, с. 150-151].

Вскоре, однако, идеи Маркса были искажены; возможно, это произошло потому, что он родился на сто лет раньше, чем следовало бы. И он, и Энгельс полагали, что капитализм уже достиг своих возможностей и, следовательно, революция не заставит себя долго ждать. Они глубоко заблуждались, и Энгельс, уже после смерти Маркса, вынужден был это признать. Свое новое учение Маркс и Энгельс сформулировали в период наивысшего развития капитализма и не предвидели, что понадобится еще более ста лет, чтобы начался его упадок и окончательный кризис. Этот вывод, антикапиталистический по своей направленности, сделанный в период наивысшего расцвета капитализма, должен был быть использован, в силу исторической необходимости, в капиталистическом духе, чтобы иметь успех. Так и произошло в действительности.

Западные социал-демократы и их яростные оппоненты -- коммунисты Советского Союза и других стран -- превратили социализм в чисто экономическую теорию. Цель такого социализма -- максимальное потребление и максимальное использование техники. Хрущев со своей теорией "гуляш-коммунизма", по своему простодушию однажды проговорился, что цель социализма -- предоставить всему населению возможность получать такое удовлетворение от потребления, какое капитализм предоставил лишь меньшинству.

Социализм и коммунизм были основаны на буржуазной концепции материализма. Некоторые тезисы из ранних работ Маркса (эти работы рассматривались в целом как "идеалистические" заблуждения "молодого" Маркса) повторялись как ритуальные заклинания, так же, как на Западе произносятся цитаты из Библии.

То обстоятельство, что Маркс жил в период наивысшего развития капитализма, имело и другие последствия. Будучи представителем своей эпохи, Маркс не мог не воспринять господствовавших в его время представлений и установок. Так, некоторые нашедшие отражение в его трудах авторитарные наклонности его личности, сформировались под влиянием, скорее, патриархально-буржуазного духа, а не социалистического. При создании "научного" социализма, в отличие от социализма "утопического", Маркс следовал примеру классиков политэкономии. Эти экономисты утверждали, что экономика развивается по своим собственным законам, совершенно независимо от воли людей; Маркс вслед за ними считал необходимым доказать, что социализм обязательно должен развиваться в соответствии с законами экономики. Из-за этого он иногда давал такие формулировки, которые ошибочно можно было принять за детерминистские. Это выражалось в том, что воле человека и его воображению не отводилось в историческом процессе должного места. Подобная непроизвольная уступка духу капитализма способствовала процессу искажения марксовой научной системы и превращения ее в систему, не отличающуюся радикально от капитализма.

Если бы Маркс высказал свои мысли сегодня, когда начался -- и с каждым днем все углубляется -- кризис капитализма, действительный смысл его учения мог бы оказать влияние на людей и даже завоевать их умы, конечно, при условии, что мы имеем право сделать такое историческое предположение. В наши дни даже сами слова "социализм" и "коммунизм" оказались скомпрометированными. И каждая заявляющая о своей принадлежности к марксизму социалистическая или коммунистическая партия должна отдавать себе полный отчет в том, что советский режим ни в коей мере не является социалистической системой, что социализм не совместим с бюрократической, ориентированной на потребление социальной системой, что он несовместим с тем материализмом и рационализмом, которые свойственны как советской, так и капиталистической системе.

Нередко подлинно радикальные гуманистические идеи высказывают различные группы и индивиды, не считающие себя марксистами или даже противники марксизма (иногда из числа активных в прошлом деятелей коммунистического движения) -- этот факт можно объяснить лишь искажением социализма.

Здесь невозможно перечислить всех радикальных гуманистов послемарксовского периода, однако я все же приведу несколько примеров их учений. И хотя воззрения этих гуманистов весьма различаются между собой, а иногда и противоречат друг другу, тем не менее все они разделяют такие идеи:

-- производство должно служить реальным потребностям людей, а не требованиям экономической системы;

-- между людьми и природой должны быть установлены новые взаимоотношения, основанные на кооперации, а не на эксплуатации;

-- солидарность должна занять место взаимного антагонизма;

-- целью всех социальных преобразований должно быть человеческое благо и предупреждение неблагополучия;

-- следует стремиться не к максимальному, а к разумному потреблению, способствующему благополучию людей;

-- индивид должен быть не пассивным, а активным участником общественной жизни1.

1 Со взглядами социальных гуманистов можно ознакомиться в книге под редакцией Э.Фромма "Социалистический гуманизм".

Альберт Швейцер, считавший кризис западной культуры] неминуемым, утверждает: "Но сейчас уже для всех очевидно, что самоуничтожение культуры идет полным ходом. Ненадежно даже то, что еще уцелело от нее. Оно еще производит впечатление чего-то прочного, так как не испытало разрушительного давления извне, жертвой которого уже пало все другое. Но его основание тоже непрочно, следующий оползень может увлечь его с собой в пропасть...

Способность современного человека понимать значение культуры и действовать в ее интересах подорвана, так как условия, в которые он поставлен, умаляют его достоинство и травмируют его психику"1 [1973, с.34, 40].

1Этот и последующий отрывки взяты из книги А.Швейцера "Культура и этика", над которой он работал в 1900--1917 гг. и которая была опубликована в 1923 г.

Характеризуя человека индустриального общества как "несвободного, разобщенного, ограниченного", находящегося "под угрозой стать негуманным", Швейцер продолжает: "Поскольку к тому же общество благодаря достигнутой организации стало невиданной ранее силой в духовной организации, несамостоятельность современного человека по отношению к обществу принимает такой характер, что он уже почти перестает жить собственной духовной жизнью...

Так мы вступили в новое средневековье. Всеобщим актом воли свобода изъята из употребления, потому что миллионы индивидов отказываются от права на мышление и во всем руководствуются только принадлежностью к корпорации...

С отказом от независимости своего мышления мы утратили -- да иначе и быть не могло -- веру в истину. Наша духовная жизнь дезорганизована. Сверхорганизованность нашей общественной жизни выливается в организацию бездумья" [с.48-50. Курсив мой.-- Э.Ф.].

По мнению Швейцера, индустриальное общество характеризуется не только отсутствием свободы, но и "перенапряжением" (Uberanstrengung) людей. "В течение двух или трех поколений многие индивиды живут только как рабочая сила, а не как люди". Все это ведет к умиранию духовного начала, и при воспитании детей такими изнуренными родителями утрачивается нечто весьма важное для их человеческого развития. "Позже, сам став жертвой перенапряжения, он все больше испытывает потребность во внешнем отвлечении... Абсолютная праздность, развлечение и желание забыться становятся для него физической потребностью" [с.42. Курсив мой.-- Э.Ф.]. И поэтому Швейцер выступает против чрезмерного потребления и роскоши и ратует за сокращение производства.

Как и доминиканский монах Экхарт, протестантский теолог Швейцер утверждает, что человек не должен погружаться в атмосферу духовного эгоизма, отстраняться от мирских дел, он должен вести активный образ жизни, стараясь внести свой вклад в духовное совершенствование общества. "Если среди наших современников встречается так мало людей с верным человеческим и нравственным чутьем, объясняется это не в последнюю очередь тем, что мы беспрестанно приносим свою нравственность на алтарь отечества, вместо того чтобы оставаться в оппозиции к обществу и быть силой, побуждающей его стремиться к совершенству" [с.50. Курсив мой.-- Э.Ф.].

Швейцер делает вывод, что социальная структура и современная культура приближаются к катастрофе, после которой наступит новый Ренессанс, "гораздо более величественный, чем тот, который уже был"; он утверждает, что если мы не хотим погибнуть, то должны стремиться к самообновлению в новой вере. "В этом Ренессансе важнейшим будет принцип активности, которым вооружает нас рациональное мышление,-- единственный выработанный Человеком рациональный и прагматический принцип исторического развития... Я убежден в своей вере, что эта революция произойдет, если мы решимся стать мыслящими человеческими существами" (курсив мой -- Э.Ф.).

Швейцер стал одним из самых радикальных критиков индустриального общества, развеявшим его мифы о прогрессе и всеобщем счастье. По-видимому, это случилось именно потому, что он был теологом и наибольшую известность -- по крайней мере в философских кругах -- завоевал разработанной им концепцией "благоговения перед жизнью" как основой этики, обычно игнорируемой людьми. Швейцер понимал, что человеческое общество и мир в целом приходят в упадок вследствие индустриализации; уже в начале XX в. он видел бессилие и зависимость людей, разрушительное действие всепоглощающей работы, необходимость меньше работать и меньше потреблять. Он говорил о необходимости возрождения коллективной жизни, которая должна быть организована в духе человеческой солидарности и благоговения перед жизнью.

Завершая это изложение учения Швейцера, следует отметить тот факт, что он, будучи метафизическим скептиком, не разделял метафизического оптимизма христианства. Вот почему его сильно привлекала буддийская философия, согласно которой жизнь не имеет никакого смысла, дарованного или гарантированного верховным существом. Он пришел к следующему выводу: "Если принимать мир таким, какой он есть, невозможно придать ему такое значение, чтобы цели и задачи Человека и Человечества приобрели смысл". Единственный достойный образ жизни -- это деятельность в том мире, в котором мы живем; причем не просто деятельность вообще, а активная деятельность, направленная на заботу о ближних. Швейцер доказал это и своими трудами, и всей своей жизнью.

Между идеями Будды, Экхарта, Маркса и Швейцера существует поразительное сходство: всех их объединяет решительное требование отказаться от ориентации на обладание; настойчивое требование полной независимости; метафизический скептицизм; религиозность без веры в бога1; требование проявлять социальную активность в духе заботы о человеке и человеческой солидарности. Однако сами эти учители осознавали это далеко не всегда. Так, Экхарт не сознавал своего нетеизма, а Маркс -- своей религиозности. Интерпретировать взгляды этих мыслителей, особенно Экхарта и Маркса, настолько сложно, что невозможно дать адекватное представление о той проповедующей заботу о ближнем нетеистической религии, благодаря которой они стали основоположниками ново" религиозности, столь соответствующей потребностям нового Человека. Я надеюсь проанализировать идеи этих учителей в своей следующей книге.

1В своем письме к Э.Р.Якоби Швейцер писал, что "религия любви может существовать и без личности, управляющей миром" [Divine Light, 1967, 2, 1].

Даже те авторы, которых нельзя назвать радикальными гуманистами, так как они почти не выходят за рамки абстрактных механистических взглядов нашего времени (например, авторы двух докладов, представленных Римским клубом), не могут не видеть, что единственная альтернатива экономический катастрофе -- это коренное изменение внутренней природы человека. Месарович и Пестель говорят о необходимости "нового мирового сознания... новой этики при использовании материальных ресурсов... нового отношения к природе, основанного не на покорении природы, а на гармонии... ощущении тождества с будущими поколениями людей... Впервые за историю существования человека на земле от него требуют не делать того, что он может делать; от него требуют ограничить экономическое и технологическое развитие или, по крайней мере, изменить направление этого развития; все будущие поколения людей на земле требуют от него поделиться своим богатством с теми, у кого ничего нет, причем не из соображений милосердия, а в силу необходимости. От человека требуется сконцентрировать усилия на органичном развитии мировой системы. И может ли человек, будучи в здравом рассудке, сказать на это "нет"?" Месарович и Пестель приходят к выводу, что без этих коренных изменений в человеке "Homo sapiens приговорен".

Некоторые недостатки, присущие данному исследованию, заключаются, на мой взгляд, прежде всего в том, что его авторы не рассматривают политических, социальных и психологических факторов, стоящих на пути любых изменений. Нет смысла указывать на общую тенденцию необходимых изменении, если при этом не делается серьезная попытка рассмотреть те реальные препятствия, которые стоят на пути реализации всех этих предложений. (Остается лишь надеяться, что Римский клуб вплотную займется решением проблем, связанных с осуществлением тех социальных и политических изменений, которые представляют собой необходимые предварительные условия для достижения главных целей.) И все же факт остается фактом: упомянутые авторы впервые попытались показать потребности экономики и наличные ресурсы в масштабе всей планеты, и, таким образом, как я отмечал во введении, впервые было сформулировано требование о необходимости изменения этики не вследствие развития этических убеждений, а как следствие рационального экономического анализа.

В США и ФРГ в последние несколько лет было опубликовано большое число книг, авторы которых рассматривают ту же проблему: подчинить экономику потребностям людей, во-первых, ради простого самосохранения, а, во-вторых, ради нашего блага. (Я прочел или изучил около тридцати пяти таких книг, но их общее число по крайней мере в два раза больше.) Большинство авторов этих книг приходят к единому мнению, что рост материального потребления не обязательно означает возрастание общего блага, что необходимы изменения не только социальные, но и в характерологической и духовной сферах; что если не прекратить истреблять природные ресурсы и продолжать нарушать экологические условия существования человека, то, как не трудно предсказать, в ближайшие сто лет разразится катастрофа. Я назову здесь лишь нескольких выдающихся представителей этой новой гуманистической экономики.

В книге "Мало -- это прекрасно" ("Small Is Beautiful") экономист Э.Ф.Шумахер показывает, что наши неудачи -- это результат наших успехов, и что развитие техники должно диктоваться реальными потребностями человека. Он пишет: "Экономика как суть жизни -- это смертельная болезнь, потому что ее неограниченный рост не соответствует ограниченному миру. Все великие учители человечества внушали людям, что экономика не должна составлять суть жизни; и сегодня совершенно очевидно, что она и не может быть таковой. И если появляется желание более четко описать эту смертельную болезнь, то можно сказать, что она подобна наркомании или алкоголизму. И не так уж важно, в какой именно форме проявляется эта пагубная привычка, чего в ней больше -- эгоизма или альтруизма, и удовлетворяется ли она чисто материалистически или находит для этого какие-то другие, более утонченные -- художественные, научные или культурные -- способы. Яд остается ядом даже в блестящей упаковке... Но если духовная, внутренняя культура Человека пренебрегается, то такой ориентации больше соответствует эгоизм (примером этой ситуации может служить капиталистическое общество), а не любовь к ближнему".

Свои принципы Шумахер реализовал в разработке минимашин, приспособленных для нужд развивающихся стран. Примечательно, что его книги становятся с каждым годом все популярнее, и отнюдь не из-за широкой рекламы, а благодаря изустной пропаганде его читателей.

Весьма близки к Шумахеру по своим взглядам Пауль Эрлих и Анна Эрлих. В своей книге "Население, ресурсы, окружающая среда: проблемы экологии человека" ("Population, Resourses, Environment: Issues in Human Ecology") они пришли к следующим выводам относительно "современной ситуации в мире".

1. Учитывая современное состояние технологии и распространенные модели человеческого поведения, можно заключить, что наша планета чрезвычайно перенаселена.

2. Огромное число жителей на планете и все продолжающийся рост населения являются главными препятствиями для решения стоящих перед человечеством проблем.

3. В производстве продуктов питания традиционными средствами человечество уже почти достигло пределов своих возможностей. Трудности обеспечения населения пищевыми продуктами и проблемы, связанные с их распределением, уже привели к тому, что примерно половина человечества голодает или недоедает. Ежегодно от голода погибает около 10-12 млн. человек.

4. Попытки дальнейшего увеличения производства пищевых продуктов приведут к быстрому истощению окружающей среды и в конце концов -- к уменьшению возможностей земли производить продукты питания. Пока еще нельзя четко определить, дошло ли истощение окружающей среды до состояния необратимости; вполне вероятно, что возможности нашей планеты поддерживать жизнь на земле постоянно уменьшаются. Такие технические "достижения", как автомобили, пестициды, неорганические азотные удобрения,-- главнейшие причины истощения окружающей среды.

5. Есть все основания предполагать, что при существующем на земном шаре росте населения вероятность гибели человечества в результате эпидемии чумы или в термоядерной войне увеличивается. Эти две причины могут стать самым нежелательным "решением" проблемы роста населения путем увеличения уровня смертности; обе причины обладают потенциальными возможностями уничтожить цивилизацию и даже привести к исчезновению Homo sapiens с лица земли.

6. Современная технология не дает панацеи для преодоления кризиса, вызванного такими проблемами, как рост народонаселения, нехватка продуктов питания, оскудение окружающей среды. Однако, если эту технологию применять правильно, то определенных успехов можно достичь в таких областях, как борьба с загрязнением окружающей среды, развитие средств связи и контроль рождаемости. Но кардинальное решение предполагает радикальные и быстрые изменения в установках людей, особенно в отношении проблем рождаемости, развития экономики, технологии, охраны окружающей среды и способов разрешения международных конфликтов (курсив мой.-- Э.Ф.).

Следует упомянуть о еще одной работе -- недавно вышедшей книге Э.Эпплера "Конец или изменение" ("Ende oder Wende"). Идеи этого автора близки к идеям Шумахера, хотя и не так радикальны. Позиция Эпплера представляет особый интерес еще и потому, что он лидер социал-демократической партии в Баден-Вюртемберге и убежденный протестант. Работам Эпплера созвучны мои книги "Здоровое общество" и "Революция надежды".

В поддержку идеи экономики, не предусматривающей роста производства, выступают и некоторые авторы из государств социалистического лагеря, где сама идея ограничения производства всегда была под запретом. Так, В.Харих, марксист-диссидент из ГДР, выдвинул тезис о статичном балансе мировой экономики, что, по его мнению, является единственным способом гарантировать равенство и избежать угрозы необратимого разрушения биосферы.

В Советском Союзе в 1972 г. была проведена встреча самых выдающихся ученых в области естественных наук, экономики и географии для обсуждения проблемы "Человек и окружающая среда". На этой встрече рассматривались вопросы, связанные с итогами исследований, проведенных Римским клубом. Результаты этих исследований обсуждались с пониманием и интересом, были отмечены серьезные достоинства многих работ, хотя некоторые участники встречи не во всем были согласны с выводами, к которым пришли специалисты Римского клуба (с отчетом об итогах этой встречи можно ознакомиться по книге "Technologic und politik").

В работе Л.Мэмфорда "Пентагон власти" ("The Pentagon of Power"), а также во всех его предыдущих книгах представлено все наиболее существенное, что внесли современные антропологическая и историческая науки в трактовку гуманизма и что объединяет всех авторов, выдвигавших идеи подлинно гуманистических социальных преобразований.

Глава VIII
Условия изменения человека и черты нового человека

Если действительно от психологической и экономической катастроф нас может спасти только радикальное изменение нашего характера, т.е. переход от доминирующей установки на. обладание к установке на бытие, то возникает следующий вопрос: возможно ли вообще массовое изменение человеческого характера, а если возможно, то каков способ для осуществления этого?

Я полагаю, что характер человека может измениться при следующих условиях:

1. Мы страдаем и осознаем это.

2. Мы понимаем причины нашего страдания.

3. Мы понимаем, что есть путь, который может освободить нас от наших страданий.

4. Мы осознаем, что для освобождения от наших страданий мы должны следовать определенным нормам и изменить существующий образ жизни.

Эти четыре пункта соответствуют четырем благородным истинам, составляющим суть учения Будды: они относятся к общим условиям существования человека, а не к каким-то конкретным случаям неблагополучия, являющимся следствием определенных индивидуальных или социальных обстоятельств. Тот же принцип изменения человека, который составляет основу Буддизма, характерен и для Марксова представления о спасении. Для подтверждения этого следует уяснить, что для Маркса, как он сам это говорил, коммунизм был не конечной целью, он должен был стать лишь определенной ступенью исторического развития общества, призванной освободить людей от тех социальных, экономических и политических условий, при которых они теряют человеческий облик и становятся рабами вещей, машин и собственной алчности.

Первый шаг, который предпринял Маркс, должен был показать рабочему классу -- самому отчужденному и несчастному в то время,-- что он страдает. Маркс стремился разрушить иллюзии, мешавшие рабочим осознать всю глубину их бедственного положения. Второй его шаг должен был показать причины их страданий, которые, как он подчеркивал, обусловлены природой капитализма и такими свойствами характера, порождаемыми капиталистической системой, как алчность, корыстолюбие и зависимость. Этот анализ причин страданий рабочих (и не только рабочих) послужил главным импульсом для работы Маркса -- анализа капиталистической экономики. Третий его шаг должен был показать, что от этих страданий можно избавиться -- для этого необходимо уничтожить порождающие их условия. И, наконец, четвертый его шаг -- это открытие нового образа жизни, новой социальной системы, которая могла бы освободить человека от страданий, неминуемо вызываемых прежней капиталистической системой.

Фрейдовская методика лечения больных, в сущности, подобна приведенной схеме. Пациенты обращались к Фрейду потому, что они страдали и осознавали, что страдали. Но, как правило, они не осознавали, от чего они страдали. ПОЭТОМУ первая задача психоаналитика заключается в том, чтобы now г0 пациенту расстаться с иллюзиями, мешающими ему понять, в чем заключаются его страдания, и осознать реальные причины своего заболевания. Диагноз природы индивидуальной или социальной болезни -- это, по сути, вопрос ее интерпретации, подходы же разных интерпретаторов могут отличаться друг от друга. Но при определении диагноза обычно не следует полагаться на субъективные представления пациента о причине его страданий. Суть психоаналитического лечения -- помочь пациенту осознать действительные причины его болезни.

Пациенты, зная эти причины, могут сделать следующий шаг, а именно: понять, что они могут вылечиться, если будут устранены причины, порождающие болезнь. Согласно методике Фрейда, это означает восстановить подавленные воспоминания пациента об определенных событиях, происшедших в детстве. Традиционный психоанализ не считает, однако, четвертый этап обязательным. Многие психоаналитики полагают, что одно осознание того, что подавлялось, уже дает терапевтический эффект. Действительно, часто так и происходит, особенно в тех случаях, когда пациент страдает от строго определенных симптомов, например в случаях истерии или навязчивых состояний. Однако я не верю в возможность достижения длительного положительного эффекта у тех пациентов, страдания которых не ограничиваются строго определенными симптомами и которые нуждаются в изменении своего характера; этот эффект не будет иметь места, пока они не изменят своего образа жизни соответственно тем изменениям характера, которых они хотят достичь. Можно, скажем, анализировать зависимость того или иного индивида вплоть до второго пришествия, но все эти попытки не принесут успеха, если не изменится сама жизненная ситуация, в которой оказался пациент до того, как ему открылись причины этой зависимости. Вот простой пример: женщина, причины страданий которой связаны с ее зависимостью от отца, даже если она и осознала глубинные причины этой зависимости, не выздоровеет до тех пор, пока реально не изменит свою жизнь, например, не разъедется со своим отцом, не откажется от его помощи, не решится на риск и неудобства, неизбежные при подобных практических попытках обрести независимость. Само по себе осознание причин заболевания без практических шагов к изменению жизненной ситуации остается неэффективным.





Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 21; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:





studopedia.su - Студопедия (2013 - 2017) год. Не является автором материалов, а предоставляет студентам возможность бесплатного обучения и использования! Последнее добавление ip: 54.156.39.44
Генерация страницы за: 1.938 сек.