Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

ЛИТОВСКИЕ КНЯЗЬЯ – ЗАЩИТНИКИ РУССКИХ ГОРОДОВ




Лучшим доказательством того, что присоединение многих за­падных и южных русских княжеств к Великому княжеству Ли­товскому происходило мирно, служит факт призвания литовских князей рядом русских городов, никогда не входивших в состав Великого княжества Литовского. Речь идет в первую очередь о Пскове, Новгороде и... Москве.

Мы уже знаем, что литовскому удельному князю Довмонту50 пришлось в 1265 г. бежать из Литвы от гнева князя Воишелка. Вместе с ним прибыли 300 литовских дружинников. В данном случае это были в основном этнические литовцы-язычники, да и сам Довмонт был таковым.

Сразу по прибытии в Псков Довмонт принял крещение в со­борной церкви святой Троицы и получил православное имя Ти­мофей. Псковские мужи выбрали Довмонта-Тимофея князем. Замечу, что статус князя в Пскове был аналогичен статусу князя в Новгороде. Так, князь не мог жить в кремле, и тот же Довмонт построил себе и дружине Довмонтово городище.

В 1266 г. Довмонт с небольшой ратью, всего 360 всадников, со­вершил поход против литовского князя Герденя, правившего в Полоцке. Сам Гердень отсутствовал, но его княжество подверг­лось разгрому, Полоцк взят, а княгиня и дети пленены. Кстати, жена Герденя была родной теткой Довмонта. После набега Дов­монт двинулся домой. Далее я процитирую сказание о Довмонте: «Перейдя вброд через Двину, отошел на пять верст и поставил шатры в бору чистом, а на реке Двине оставил двух стражей — Давыда Якуновича, внука Жаврова, с Лувою Литовником. Два же девяносто воинов он отправил с добычей, а с одним девяносто остался, ожидая погони.

В то время Гридень и князья его были в отъезде, когда же приехали они домой, то увидели, что дома из их земли разоре­ны. Ополчились тогда Гридень, и Гойторт, и Люмби, и Югайло, и другие князья, с семью сотнями воинов погнались вслед за Дов-монтом, желая схватить его и любой смерти предать, а мужей-псковичей мечами посечь; и, перейдя вброд реку Двину, встали они на берегу. Стражи, увидев войско великое, прискакали и сообщили Довмонту, что рать литовская перешла Двину. Довмонт же сказал Давыду и Луве: «Помоги вам бог и святая Троица за то, что устерегли войско великое, ступайте отсюда». И ответили Давыд и Лува: «Не уйдем отсюда, хотим умереть со славой и кровь свою пролить с мужами-псковичами за святую Троицу и за все церкви святые. А ты, господин и князь, выступай быстрее с мужами-псковичами против поганых литовцев». Довмонт же сказал псковичам: «Братья мужи-псковичи! Кто стар — тот отец мне, кто млад — тот брат. Слышал я о мужестве вашем во всех странах, сейчас же, братья, нам предстоит жизнь или смерть. Бра­тья мужи-псковичи, постоим за святую Троицу и за святые церк­ви, за свое отечество! ...



Выехал князь Довмонт с мужами-псковичами и божиею си­лою и помощью святого Христова мученика Леонтия с одним де­вяносто семьсот врагов побил. В этой битве был убит великий литовский князь Гойторт, и иных князей многих убили, многие литовцы в Двине утонули, а семьдесят из них выбросила река на остров Гоидов, а иные на другие острова были выброшены, неко­торые же вниз по Двине поплыли. Из псковичей же тогда был убит один Антон, Лочков сын, брат Смолигов, а другие остались невредимыми»51.

Видимо, в сказании есть преувеличения, особенно в числе во­инов Герденя. Но, судя по всему, Довмонт внезапно атаковал пе­реправлявшегося вброд противника. У литовцев началась пани­ка, и они потеряли место брода.

Узнав о том, что псковичи самовольно взяли князя литовца, великий князь владимирский Ярослав Ярославич (младший брат Невского) решил было пойти войной на Псков. Но «мужи нов­городские» пояснили ему, кто такой Довмонт, и чем сей поход может обернуться. Поэтому дело кончилось как в хорошей сказ­ке — свадьбой. Довмонт с подачи великого князя владимирско­го женился на княжне Марии Дмитриевне, внучке Александра Невского.

В 1268 г. новгородцы и псковичи решили проучить датчан, ко­торые еще 30 —40 лет назад (в 1219 —1230 гг.) захватили северную часть Эстляндии и, разрушив русский город Колывань, по-• строили свой город Ревель. Чухонцы так и назвали его Таллинн, что в переводе означает «датский город».

В походе псковскую рать, естественно, вел Довмонт, а новгород­ские и низовые полки — князь Юрий Андреевич52. Кроме того, в походе участвовали сыновья великого князя владимирского Ярос-! лава Ярославича Святослав и Михаил, а также его племянник (Дмитрий Александрович.

Объединенное войско двинулось на город-крепость Раковор53, находившийся на севере Эстляндии, посередине между Нарвой и Ревелем. В одном месте русские нашли огромную пещеру с ма­леньким входом, где спряталось несколько сот чухонцев (чуди). Три дня полки стояли и не могли добраться до чуди, пока один новгородский мастер не провел канал ко входу в пещеру и не затопил ее водой. Вся чудь была перебита.

Стремясь заманить православное воинство в ловушку, немец­кие епископы и рыцари поклялись на кресте не участвовать в войне на стороне датчан. Псковская летопись так говорит об этом: «Прислаша немцы послы свои с лестью глаголюще: «Мы с вами мирны, перемогайтесь с колыванцы и с раковорци, а мы им не помогаем и в том крест целуем». И на том крест целоваше пискупи и Божий дворяне».

Но когда русские 18 февраля 1268 г. подошли к Раковору, то с изумлением увидели, что их ждали нарушившие клятву тев­тонские рыцари и их союзники. Немецкие рыцари пошли в атаку «железной свиньей». Новгородцы понесли страшные потери, были убиты посадник Михаил, тысяцкий Кондрат, новгородские бояре Твердислав Чермный, Никифор Радятинин, Твердислав Мосее-вич и др. У немцев погиб епископ Александр и много рыцарей.

Однако на правом фланге псковичи, ведомые Довмонтом, ра­зогнали противостоящих им немцев, датчан и чудь и нанесли удар но «свинье» с фланга. Немцы бежали, и русские гнали их 7 верст.

Но перед самыми сумерками какой-то свежий отряд немцев атаковал новгородский обоз. Русские князья хотели их контра­таковать, но не решились вести ночной бой, чтобы не перебить своих. А наутро немцев уже и след простыл.

Однако двигаться в погоню большое русское войско не реши­лось из-за огромных потерь. Три дня войска стояли «на костях», а на четвертый повернули обратно. Лишь Довмонт с псковичами пошел гулять по Эстляндии. Часть немцев и чудь отступали вод­ным путем по Чудскому и Псковскому озерам и реке Великой. За ними с малой дружиной на пяти насадах54 и гонялся Дов­монт, «божьею силою восемьсот немцев победил на реке Миро-повне, а два их насада скрылись на островах. Боголюбивый князь Довмонт, подъехав, зажег остров и пожег их в траве, — одни побежали, и волосы их горели, а других Довмонт посек, а третьи потонули в воде помощью святой Троицы, и славного великого воина Георгия»55.

Летом 1272 г. войско Тевтонского ордена во главе с магистром захватило Изборск и осадило Псков. Ливонская рифмованная хроника сообщает, что в походе участвовало 180 братьев-рыцарей, 18 тысяч ополченцев и 9 тысяч корабельщиков.

Как гласит «Сказание о Довмонте»: «Услышав о том, что опол­чилось на него множество сильных врагов без ума и без бога, Довмонт вошел в церковь святой Троицы и, положив меч свой перед алтарем господним, пал на колени, молясь со слезами, гово­ря так: «Господи боже сил, мы, люди твои и овцы пажити сво­ей, имя твое призываем, смилуйся над кроткими, и смиренных возвысь, и надменные мысли гордых смири, да не опустеет па­жить овец твоих». И взял игумен Сидор и все священники меч и, препоясав Довмонта мечом и благословив его, отпустили. Дов­монт в ярости мужества своего, не дождавшись полков новгород­ских, с малою дружиною мужей-псковичей выехав, божьею силою победил и побил полки врагов, самого же магистра ранил в лицо. Те же, положив трупы убитых во многие учаны, повезли их в землю свою, а оставшиеся в живых обратились в бегство»56.

В июне 1272 г. между Псковом и Орденом был заключен мир­ный договор, но Довмонту, по свидетельству летописи, вскоре при­шлось отражать новые набеги крестоносцев: «И паки поганая латина начала силу деяти на псковичах нападением». В Житии святого Довмонта (Тимофея) говорится: «Вскоре же вновь языч­ники-латине стали нападать на села, насилием, принуждением и всякими злыми делами пытаясь, словно звери дикие, разогнать и ввергнуть в горе овец Божиих, искупленных драгоценной Его Кровью. Они же, потерпев такое от язычников, к городу Пскову приходят и о нападении злых змей с плачем возвещают. Хрис­толюбивый же князь Тимофей, это услышав, не потерпел обиды от язычников, но стремительно собрался против них, взял войско Свое и вышел на язычников с яростию величайшей».

Князь Довмонт верой и правдой служил Пскову 33 года, с по­мощью божией отразив все нападения крестоносцев. В марте 1299 г. Немецкий орден вновь попытался покорить Псков. Захватив Све-,Тогорский и Мирожский монастыри, тевтонские инквизиторы предали огню насельников, а также женщин и детей, искавших убежища в монастырских стенах. «Бесовскую свою мысль испол­няют, обители иноческие сжигают и множество их без милости убивают, разными пытками тела постников мучают. Тогда же убит был преподобный игумен Иоасаф из монастыря Святой горы, и Василий, игумен Мирожского монастыря, и Иосиф пресвитер... Также и нищих, женщин и детей множество убито было», — сви­детельствует Житие святого Довмонта, написанное очевидцем со­бытий.

В фильме Сергея Эйзенштейна «Александр Невский» экзеку­ция неверно датирована временем первого нападения крестонос­цев на Псков в 1240г., что вполне оправдывается художествен­ным жанром фильма.

Узнав о зверствах католиков в захваченных монастырях, Дов­монт принял решение без промедления атаковать немцев. 5 марта 1299 г., несмотря на преклонный уже возраст, Довмонт сам повел в бой свою малую дружину и псковское ополчение, возглавлен­ное Иваном Дорогомиловым. Сражение на берегу реки Псковы, близ церкви Петра и Павла, закончилось полным поражением крестоносцев. Многие Тевтонские рыцари сдались в плен, а ока­завшие сопротивление были сброшены с крутого берега в Пско­ву, где и утонули.

В апреле 1299 г. Довмонт заболел и 20 мая умер. Весь город был на его похоронах. Гроб с телом Довмонта-Тимофея постави­ли в соборной церкви Святой Троицы. Над гробницей был пове­шен меч князя57.

Вскоре началось почитание князя как святого. Точную дату ка­нонизации установить не удалось. Но уже в 1374 г. в Пскове была поставлена церковь во имя «святого Тимофея Доманта князя».

О посмертных деяниях святого Довмонта свидетельствуют ле­тописи. Так, в 1480 г., когда немцы осадили Псков, он явился во сне одному горожанину и сказал: «Возьмите одеяние (покров) гроба моего, обнесите его три раза вокруг города с крестами и не бойтесь». Псковичи исполнили указание Довмонта, и немцы отступили от города.

Причем, культ Довмонта не ограничивался Псковом. Вот слу­чай, происшедший в нескольких тысячах километров от Пскова, на далеких берегах Амура. Летом 1679г., в Петров пост, отряд казаков во главе с Гаврилой Фроловым отправился из Албазина на разведку в долину реки Зеи. Три года несли казаки дозор­ную службу на Зее, приводили в русское подданство тунгусское население, основывали зимовья и остроги. Однажды казачий разъезд повстречал в горах двух всадников на белых конях, воо­руженных луками и мечами. Это были псковские святые Всево­лод и Довмонт. Вступив в разговор с казаками, святые князья-воины предрекли последовавшее вскоре вторжение китайских войск на Амур, трудную оборону и конечное торжество русского оружия. «И паки придут китайцы, будут приступы и бои вели­кие, и мы в тех боях будем в помощь русским людям. А града китайцы не возьмут». И действительно, несколько раз в 1684 — 1686 гг. китайские войска подступали к Албазину, но града не взяли.

Довмонт стал единственным литовским князем, вошедшим в пантеон православных святых, но факт его приглашения на кня­жение псковичами был не экстраординарным, а типичным явле­нием в Северной и Северо-восточной Руси.

Так, в начале 20-х годов XIV века в Пскове княжил литовец Давид. Особо хорошего или плохого он городу не сделал, и Псков­ская летопись упоминает о его княжении вскользь, без коммен­тариев.

Особый интерес представляет короткое, но эффектное княже­ние литовца Остея в... Москве. Дело было так. После поражения на Куликовом поле Мамай был убит в Крыму, а ханом Золотой Орды стал его давний соперник Тохтомыш.

Узнав о захвате власти в Орде ханом Тохтамышем, Дмитрий Донской отправил послов с большой данью. Никаких разговоров о том, что можно дань не платить, в Москве не велось.

После Куликова поля Тохтамыш понял, что у русских произо­шел определенный психологический перелом. Исправить ситуа­цию мог только поход-реванш. Хан знал, что русские купцы, тор­говавшие с татарами, плавающими по Волге, часто являлись шпи­онами русских князей. Поэтому в 1382 г. Тохтамыш велел внезапно схватить всех русских купцов на Средней Волге, а товары разграбить. Замечу, случай беспрецедентный, обычно золотоордынские ханы покровительствовали купцам, особенно на Волге.

Все же в Орде нашлись «доброхоты», предупредившие Дмит­рия Донского о походе Тохтамыша на Русь. Таким образом, Дмит­рий имел достаточно времени для сбора войска — великий князь поехал «собирать полки». Обратим внимание на его маршрут: Переяславль — Ростов — Кострома. По мнению одних историков, Дмитрий остановился в Костроме, другие же считают, что дви­нулся на север, к Вологде.

Но это не тактический маневр, это скорее бегство. Если бы князь думал о сопротивлении татарам, он мог либо отсидеться в Мос­кве, в недавно построенном каменном Кремле, либо стать с войс­ком в 30—100 верстах от Москвы, к примеру, в Можайске, Воло­коламске, Дмитрове и др. Если бы Тохтамыш осадил Москву, Дмитрий мог бы не допустить движения отдельных татарских отрядов на запад и на север, а главное, угрожал бы осаждающим, в любой момент мог прийти на помощь Москве, например, при штурме ее татарами. Зачем собирать войско в Костроме или в Вологде? Да пока эти рати дойдут до Москвы, татары десять раз успеют уйти в степи. При этом в летописях нет сведений о том, что хоть кого-то там собрал великий князь.

Итак, великий князь бежал, в Москве началась паника. Не хочу фантазировать и процитирую «Повесть о нашествии Тохтамы­ша», созданную на базе летописных сводов 1408 г.

«А в Москве было замешательство великое и сильное волне­ние. Были люди в смятении, подобно овцам, не имеющим пасту­ха, горожане пришли в волнение и неистовствовали, словно пья­ные. Одни хотели остаться, затворившись в городе, а другие бе­жать помышляли. И вспыхнула между теми и другими распря великая: одни с пожитками в город устремлялись, а другие из города бежали, ограбленные. И созвали вече — позвонили во все колокола. И решил вечем народ мятежный, люди недобрые и кра­мольники: хотящих выйти из города не только не пускали, но и грабили, не устыдившись ни самого митрополита, ни бояр луч­ших не устыдившись, ни глубоких старцев. И всем угрожали, встав на всех вратах градских, сверху камнями швыряли, а внизу на земле с рогатинами, и с сулицами, и с обнаженным оружием стояли, не давая выйти тем из города, и лишь насилу упрошенные, позже выпустили их, да и то ограбив58.

Город же все так же охвачен был смятением и мятежом, по­добно морю, волнующемуся в буру великую, и ниоткуда утеше­ния не получал, но еще больших и сильнейших бед ожидал. И вот, когда все так происходило, приехал в город некий князь литовс­кий, по имени Остей, внук Ольгерда. И тот ободрил людей, и мятеж в городе усмирил, и затворился с ними в осажденном граде со множеством народа, с теми горожанами, которые остались, и с беженцами, собравшимися кто из волостей, кто из других горо­дов и земель»59.

Между тем Тохтамыш перешел Оку, захватил Серпухов и сжег его. В «Повести...» утверждается, что «Олег [Рязанский — А.Ш.] обвел царя вокруг своей земли и указал ему все броды на реке Оке»60.

Передовые татарские отряды подошли к Москве 23 августа 1382 г. Согласно «Повести...»: «И подойдя к городу в небольшом числе, начали, крича, выспрашивать, говоря: «Есть ли здесь князь Дмитрий?» Они же из города с заборол отвечали: «Нет». Тогда татары, отступив немного, поехали вокруг города, разглядывая и рассматривая подступы, и рвы, и ворота, и заборола, и стрель-ницы. И потом остановились, взирая на город.

А тем временем внутри города добрые люди молились богу день и ночь, предаваясь посту и молитве, ожидая смерти, готови­лись с покаянием, с причастием и слезами. Некие же дурные люди начали ходить по дворам, вынося из погребов меды хозяйские и сосуды серебряные и стеклянные, дорогие, и напивались допья­на и, шатаясь, бахвалились, говоря: «Не страшимся прихода пога­ных татар, в таком крепком граде находясь, стены его каменные и вороты железные. Не смогут ведь они долго стоять под горо­дом нашим, двойным страхом одержимые: из города — воинов, а извне — соединившихся князей наших нападения убоятся». И по­том влезали на городские стены, бродили пьяные, насмехаясь над татарами, бесстыдным образом оскорбляли их, и слова разные выкрикивали, исполненные поношения и хулы, обращаясь к ним, — думая, что это и есть вся сила татарская. Татары же, стоя напротив стены, обнаженными саблями махали, как бы рубили, делая знаки издалека.

И в тот же день к вечеру те полки от города отошли, а наутро сам царь подступил к городу со всеми силами и со всеми пол­ками своими. Горожане же, со стен городских увидев силы вели кие, немало устрашились. И так татары подошли к городским стенам. Горожане же пустили в них по стреле, и они тоже стали стрелять, и летели стрелы их в город, словно дождь из бесчисленных туч, не давая взглянуть. И многие из стоявших на стене и на заборолах, уязвленные стрелами, падали, ибо больший урон приносили татарские стрелы, чем стрелы горожан, ведь были у татар стрелки очень искусные. Одни из них стоя стреляли, а другие были обучены стрелять на бегу, иные с коня на полном скаку, и вправо, и влево, а также вперед и назад быстро и без промаха стреляли. А некоторые из них, изготовив лестницы и при­ставляя их, влезали на стены. Горожане же воду в котлах кипя­тили, и лили кипяток на них, и тем сдерживали их. Отходили они и снова приступали. И так в течение трех дней бились меж­ду собой до изнеможения. Когда татары приступали к граду, вплотную подходя к стенам городским, тогда горожане, охраняю­щие город, сопротивлялись им, обороняясь: одни стреляли стре­лами с заборол, другие камнями метали в них, иные же били по ним из тюфяков, а другие стреляли, натянув самострелы, и били из пороков. Были же такие, которые и из самих пушек стреляли. Среди горожан был некий москвич, суконник по имени Адам, с ворот Фроловских приметивший и облюбовавший одного тата­рина, знатного и известного, который был сыном некоего князя ордынского; натянул он самострел и, угадав момент, пустил стре­лу, которой и пронзил его сердце жестокое, и скорую смерть ему принес. Это было большим горем для всех татар, так что даже сам царь тужил о случившемся. Так все было, и простоял царь под городом три дня, а на четвертый день обманул князя Остея лживыми речами и лживыми словами о мире, и выманил его из города, и убил его перед городскими воротами, а ратям своим приказал окружить город со всех сторон.

Как же обманули Остея и всех горожан, находившихся в оса­де? После того как простоял царь три дня, на четвертый, наутро, в полуденный час, по повелению царя приехали знатные татары, великие князья ордынские и вельможи его, с ними же и два князя суздальских, Василий и Семен, сыновья князя Дмитрия Суздальского. И подойдя к городу и приблизившись с осторожно- стью к городским стенам, обратились они к народу, бывшему в городе: «Царь вам, своим людям, хочет оказать милость, потому что неповинны вы и не заслужили смерти, ибо не на вас он вой­ной пришел, но на Дмитрия, ратуя, ополчился. Вы же достойны помилования. Ничего иного от вас царь не требует, только вый­дите к нему навстречу с почестями и дарами вместе со своим князем, так как хочет он увидеть город этот, и в него войти и в нем побывать, а вам дарует мир и любовь свою, а вы ему ворота городские отворите». Также и князья Нижнего Новгорода гово­рили: «Верьте нам, мы, ваши князья христианские, вам в том кля­немся». Люди городские, поверив словам их, согласились и тем дали себя обмануть, ибо ослепило их зло татарское и помрачило разум их коварство бесерменское; позабыли и не вспомнили ска­завшего: «Не всякому духу веруйте». И отворили ворота город­ские, и вышли со своим князем и с дарами многими к царю, также и архимандриты, игумены и попы с крестами, и за ними бояре и лучшие мужи, и потом народ и черные люди.

И тотчас начали татары сечь их всех подряд. Первым из них был убит князь Остей перед городом, а потом начали сечь попов, и игуменов, хотя и были они в ризах, и с крестами, и черных людей...

Потом татары, продолжая сечь людей, вступили в город, а иные по лестницам взобрались на стены, и никто не сопротивлялся им на заборолах, ибо не было защитников на стенах, и не было ни избавляющих, ни спасающих. И была внутри города сеча вели­кая и вне его также. И до тех пор секли, пока руки и плечи их не ослабли и не обессилели они, сабли их уже не рубили — лезвия их притупились. Люди христианские, находившиеся тог­да в городе, метались по улицам туда и сюда, бегая толпами, вопя, и крича, и в грудь себя бия. Негде спасения обрести, и негде от смерти избавиться, и нигде от острия меча укрыться! Лишились всего и князь и воевода, и все войско их истребили, и оружия у них не осталось! Некоторые в церквах соборных каменных ук­рылись, но и там не спаслись, так как безбожные проломили две­ри церковные и людей мечами иссекли»61.

После взятия Москвы Тохтамыш двинулся к Твери. Но вели­кий князь Тверской Михаил отправил к хану послов со «многи­ми дарами», и Тохтамыш «разослал силы свои татарские по земле Русской завоевывать княжение великое, одни, направившиеся к Владимиру, многих людей посекли и в полон повели, а иные пол­ки ходили к Звенигороду и к Юрьеву, а иные к Волоку и к Можайску, а другие — к Дмитрову, и иную рать послал царь на город Переяславль. И они его взяли и огнем пожгли, а переяс-лацы выбежали из города; город покинув, на озере спаслись в судах. Татары же многие города захватили, и волости повоевали, и села пожгли, и монастыри пограбили, а христиан посекли, иных же в полон увели, и много зла Руси принесли»62.

По версии «Повести...» князь Владимир Андреевич Серпу­ховской разбил какой-то малый татарский отряд близи Волока Ламского. Это дало повод московскому летописцу утверждать, что де Тохтамыш испугался и бежал. На самом деле Тохтамышево войско спокойно собралось и, обремененное богатой добычей, от­правилось к Оке. По дороге татары взяли Коломну, принадле­жавшую Москве.

На обратном пути татары основательно пограбили Рязанское княжество. «Царь же переправился через Оку, и захватил землю Рязанскую, и огнем пожег, и людей посек, а иные разбежались, и бесчисленное множество повел в Орду полона. Князь же Олег Рязанский, то увидев, обратился в бегство»63.

Лишь тогда приехали Дмитрий Донской и Владимир Андре­евич в Москву. «И повелели они тела мертвых хоронить, и да­вали за сорок мертвецов по полтине, а за восемьдесят по рублю. И сосчитали, что всего дано было на погребение мертвых триста рублей»6"1.

Все русские и советские историки при изложении событий 1382 г. брали за основу «Повесть о нашествии Тохтамыша», ну, и прибавляли понемногу отсебятины.

А вот казанский профессор 3.3. Мифтахов, опираясь на булгарские летописи, изложил совсем другую историю. С некоторым упрощением, дело было так. Тохтамыш подошел к Москве, но за­тем отошел, а осаждать город отправил булгарский отряд под на­чалом князя Буртаса, сына погибшего на Куликовом поле Сарда­ра Гарафа. (Мифтахов пишет о трех тысячах булгар при трех пушках с пушечных дел мастером Раилем.)

Князь Остей видел уход основной татарской рати и решил пойти на вылазку, чтобы уничтожить булгар. Из двух московских ворот вылетела тысяча литовских всадников65 и четыре тысячи русских.

В ходе битвы князь Остей погиб, а литовцы и русские начали беспорядочный отход. В воротах началась давка. «Тем временем мастер «Раиль, подтащив пушки прямо ко рву, несколько раз выстрелил из них по бегущим в Москву обезумевшим толпам и по башне над воротами» [«Свод булгарских летописей». С. 220]. После непродолжительного боя Буртас захватил ворота»66.

Бой за ворота шел с переменным успехом. И в этот момент к стенам Москвы подошли основные силы Тохтамыша. Татары вор­вались в город и учинили резню.

Я предоставляю читателю самому выбрать наиболее достовер­ную версию событий 23 — 26 августа 1382 г. Думаю, большинство по укоренившейся традиции предпочтет версию «Повести...». Но я более склонен верить булгарской летописи. Дело в том, что и русские, и литовские князья прекрасно знали обычаи татар. От них часто удавалось откупиться, но при этом ворота городов им никогда не открывали.

Татары с одинаковым рвением грабили и союзников, и вра­гов, и разорение Рязанского княжества в сентябре 1382 г. — лиш­ний тому пример. Так что винить князя Остея и московских рат­ников в трусости или в излишней доверчивости нет оснований. Трус никогда бы не поехал защищать Москву от орд Тохтамы­ша. Видимо, Остея подвела его излишняя лихость.

О призывах литовских князей в Господин Великий Новгород говорится в отдельной главе. А здесь я хочу сделать некоторые обобщения. Довмонт был, видимо, этническим литовцем, то же мож­но сказать и о его дружине. Довмонт был язычником, но по при­бытии в Псков немедленно крестился вместе с дружиной. На мо­мент приезда Довмонт достаточно хорошо владел русским язы­ком, хотя это и был не родной язык. А вот все остальные литов­ские князья, приезжавшие в Псков, Новгород и Москву, имели большую или меньшую примесь русской крови, родным языком их был русский, а главное, они уже были крещены по православ­ному обряду. Поэтому население русских городов без проблем принимало литовских князей, не делая особой разницы между ними и князьями Рюриковичами.

Отмечу и еще один важный момент. В Новгороде, Пскове и Москве призванные литовские князья имели очень сильную конкуренцию со стороны Рюриковичей. На эти столы были десятки конкурентов. В такой ситуации решающим фактором становилось воинское мастерство и личная смелость князя. Определенную роль играли и корысть князя, и его стремление менять жизнь дове­рившихся ему горожан. В последнем Гедеминовичи заметно вы­игрывали по сравнению с большинством Рюриковичей, особенно с родней Александра Невского.

А теперь представим себе, как должна была принимать князей типа Довмонта и Остея Южная и Западная Русь, где конкурен­ция Рюриковичей была куда слабее, а то и отсутствовала вообще.

 

глава 8





Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 30; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:





studopedia.su - Студопедия (2013 - 2017) год. Не является автором материалов, а предоставляет студентам возможность бесплатного обучения и использования! Последнее добавление ‚аш ip: 54.225.15.88
Генерация страницы за: 0.166 сек.