Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Лекция № 24

TS

колебаний выборочных частот около их средней частоты, Z= ~/=? от­носительная ошибка (не ошибка исследователя, а степень досто­верности. Результаты считаются достоверными, если она не превы­шает 30 %.). В формуле t — особый коэффициент, зависящий от

объема выборки, N — количество выборок Z(jo-*)2 .

Х2 = х — определение существенных расхождений, т. е. при­надлежности данных фактов к одной группе закономерностей. Для этой же цели используется критерий Стьюдента. Результаты срав­ниваются с табличными.

При изучении стилей возможно применение двух типов статис­тики: вероятностной и симптоматической. Симптоматика успешно может быть применена при статистическом описании функциональ­ных стилей, поскольку она выявляет процентные соотношения меж­ду различными типами языковых явлений.

Вероятностная статистика помогает установить степень досто­верности полученных результатов, величину и количество выборок для анализа с заданной точностью; при наличии существенных рас­хождений между стилями возможно определение расстояния меж­ду ними; корреляционный анализ может выявить степень взаимо­зависимости анализируемых элементов. Методы вероятностной статистики помогают избрать объективные критерии для диффе-


ренциации различных стилей. Именно использование аппарата ве­роятностной статистики дает возможность дифференцировать сплошной текст по функциональным стилям на базе какого-либо объективного критерия.

Методика статистического исследования применима не только для изучения языковых стилей, но с успехом может использовать­ся при исследовании речевых стилей. Б. Н. Головин, много сде­лавший в этой области, отмечает: "Авторские речевые стили, не­сомненно, во многом (если не во всем) определяются устойчивы­ми для каждого автора соотношениями частот разных элементов языка". Изучение речевых стилей позволяет глубже изучить об­разную систему великих мастеров слова, а также наметить тен­денции в формировании и развитии национального литературно­го языка. Авторские речевые стили являются отдельными по от­ношению к общему — функциональному стилю языка. При нали­чии большой выборки текстов различных авторов, работавших приблизительно в одно и то же время, индивидуальные различия отодвигаются на второй план, а на первый выступают особеннос­ти функционального стиля. Зная особенности речевых стилей от­дельных художников слова, можно определить, как развивается литературный язык, кто оказывает наибольшее воздействие на его формирование и развитие.

Для изучения авторских речевых стилей большое значение име­ет корреляционный анализ, который позволяет выявить степень вза­имозависимости и взаимосвязи языковых элементов. В этом плане интересны исследования по определению авторства ряда аноним­ных произведений и целый ряд других.



Широкое использование вероятностно-статистических методов в изучении письменной подсистемы языка в отечественном языкоз­нании началось сравнительно недавно, в конце 50-х — начале 60-х годов, поэтому аппарат статистического исследования еще далеко не совершенен, а громоздок. Значительную роль в разработке ста­тистической методики сыграли работы, выполненные сотрудника­ми Института языковедения Украины под руководством В. И. Пе-ребейнос, исследования Б. Н. Головина и его последователей, а так­же целого ряда других ученых.


Автоматизация лингвистических работ

Для современной лингвистики характерно использование специ­альных технических средств и современной аппаратуры. Это вызвало технический аспект лингвистики, породило инженерное языковедение.

Применение специальной аппаратуры для изучения звуков и интона­ции того или иного языка получило название экспериментально-фоне­тического метода. Метод располагает рядом приемов, различающихся аппаратурой, условиями постановки эксперимента или получения ре­зультата. Экспериментально-фонетические приемы делятся на сомати­ческие, пневматические, электроакустические (или электрографические).

Соматические приемы основаны на том, что путем изучения теле­сных (соматических) выражений физиологических процессов говоре­ния делается заключение о фонетическом явлении. Основные приемы: палатография, фотографирование органов артикуляции, рентгеносъем­ка речевого аппарата и пневматическое измерение речевого дыхания.

Пневматические приемы состоят в записи при помощи Мацеев-ских барабанчиков на закопченной бумаге кимографа кривых, ко­торые регистрируют произносительные движения органов речи и изменения основного тона и шумов, возникающих в результате дви­жения воздушного столба в ротовой, носовой и гортанной полости.

Электроакустические приемы основаны на преобразовании зву­ковых особенностей речи в электрические колебания. Для этого ис­пользуется в основном осциллограф и спектрограф.

При использовании соматических приемов звуки речи изучают­ся по схемам, изображающим работу органов речи. При пневмати­ческих и электроакустических приемах изучается запись звука в форме кривых. Экспериментально-фонетические приемы дают на­дежную и точную акустическую и артикуляционную характерис­тику звуков речи, формантную структуру, т. е. спектр звука.

Появление ЭВМ внесло значительные изменения в практику науч­ных исследований, поставило перед наукой новые задачи и проблемы. В языкознании такими проблемами стали автоматический перевод, ма­шинное составление и сокращение (реферирование) текста.

Машинный перевод (МП) является комплексной научной про­блемой, требующей решения ряда лингвистических, логико-мате­матических и инженерных задач. Основная трудность состоит в том,


что высшая нервная деятельность человека — ассоциативное, мно­гоканальное построение, а человеческое мышление эвристично тогда как память ЭВМ является обычно многоканальной, "мышле­ние" ЭВМ — алгоритмическим. Алгоритм — это решение задачи при помощи вычислений, предполагающих разбиение операций на простые последовательные. Алгоритмическое описание языка как процесс перевода предполагает анализ и синтез текста. При анали­зе из текста извлекаются данные, выражающиеся однозначно и в явном виде; при синтезе происходит построение текста по данным языка. Проблема "смысл — текст" получает не только лингвисти­ческую, но и логико-математическую интерпретацию.

Машинный перевод — выполняемое на ЭВМ действие по пре­образованию текста на одном естественном языке в эквивалентный по содержанию текст на другом языке, а также результат такого дей­ствия. В современных системах МП участвует человек (редактор). Для осуществления МП в ЭВМ вводится программа (алгоритм), словари входного и выходного языков, содержащие разнообразную информацию. Наиболее распространенная последовательность фор­мальных операций, составляющих анализ синтез в системе МП: ввод текста и поиск входных словоформ в словаре с сопутствующим мор­фологическим анализом; перевод идиом; определение основных грамматических (морфологических, синтаксических, а также семан­тических, лексических) признаков, необходимых для перевода в рамках данной пары языков, по входному тексту; разбор омогра-фии; лексический анализ и перевод (в том числе многозначных слов с учетом контекста); окончательный грамматический анализ с це­лью доопределения информации, необходимой для синтеза; синтез выходных словоформ, предложений и текста в целом. Анализ мо­жет производиться как пофазно, так и для всего текста, с определе­нием в последнем случае анафорических связей.

Первые опыты МП были осуществлены в США в конце 40-х го­дов XX века с появлением ЭВМ. В нашей стране первый экспери­мент по МП бьш выполнен И. К. Вельской (лингвистическая основа алгоритмов) и Д. Ю. Пановым (программа реализации) в Институте точной механики и вычислительной техники АН СССР (1954 год). Работы по МП ведутся во многих странах мира.


Тункциональньш метод

1. Функционализм и функцилнальный метод.

2. Функциональное поле, построенное по принципу продуктив­
ности. Сиетаксичское поле русского простого предложения.

3. Структура современной русской стилистики в аспекте поля.

Функционализм, основным объектом анализа избравший функ­циональный аспект языка, сложился в Западной Европе в 70-е годы XX века, несколько позднее — в отечественном языкознании, хотя проблемам, разрабатываемым в русле функционализма, в свое вре­мя уделили внимание И. А. Бодуэн де Куртенэ, А. М. Пешковский, Л. В. Щерба и другие. Несомненным положительным моментом в концепции функционализма, во многом базирующегося на идеях Пражского лингвистического кружка, является продолжение на новой основе исследований, истоки которых коренятся в предыду­щих этапах развития лингвистики: осуществляется анализ систем­ных отношений в языке и изучение их реализации в речи. Основ­ной принцип функционализма — телеологический (понимание язы­ка как целенаправленной системы средств выражения).

Отметим, что на Западе в функциональном аспекте исследова­лись фонетика, фонология, отчасти — лексикология; функциональ­ная грамматика, плодотворно разрабатываемая А. В. Бондарко и его последователями, рассматривает в единой системе средства, отно­сящиеся к разным языковым уровням, но объединенные на основе общности их семантических функций.

Теоретической базой функционального метода является пони­мание языка как динамической системы, находящейся в постоян­ном движении и развитии. Системный характер и динамичность языка проявляется в процессе его функционирования.


Функционирование (в соответствии с самим термином) — это с одной стороны, употребление тех или иных единиц, с другой сто­роны, — реализация различных функций языка, прежде всего се­мантических. Указанные явления диалектически тесно взаимосвя­заны и взаимообусловлены: всякое высказывание целенаправлен­но, оно организуется в зависимости от телеологической установки и сфер использования, но реализоваться функции могут только в процессе употребления языка. В процессе функционирования воз­никают новые явления и отмирают старые — язык развивается и изменяется.

Одним из первых на медленность и постепенность языковых из­менений обратил внимание И. А. Бодуэн де Куртенэ: "... незамет­ное развитие, незаметное влияние медленно, но основательно дей­ствующих сил как в языке, так и во всех остальных проявлениях жизни, можно выразить алгебраической формулой 0 х «> = щ, то есть, что бесконечно малое изменение, произведенное в один мо­мент, повторившись бесконечное число раз, дает наконец извест­ную определенную перемену". Таким образом, всякая инновация возникает в речи отдельных индивидов, затем, многократно повто­рившись, эта инновация становится одним из возможных вариан­тов, а потом становится или не становится в результате воздействия различных факторов явлением языка.

Е. С. Кубрякова отмечает: "Языковые изменения служили пред­метом специальных исследований уже издавна, процессы же варь­ирования были вовлечены в круг лингвистической проблематики лишь сравнительно недавно... не оставляет, однако, сомнений, что и эта форма проявления языкового динамизма, во многом опреде­ляющая конкретные пути эволюции языка, тоже должна получить надлежащее освещение... Это связано в первую очередь именно с тем обстоятельством, что ключ к изучению природы языковых из­менений лежит в синхронии: и начальная, и конечная точка измене­ний в течение некоторого времени сосуществуют".

И. А. Бодуэн де Куртенэ подчеркивал необходимость различать историю и развитие: история является последовательностью явле­ний однородных, но различных, связанных между собою посред-


ственной, а не непосредственной причинностью. В противополож­ность этому, развитие — это непрерывная и непрестанная протя­женность однородных, но разных явлений, связанных между со­бою непосредственной причинностью, или же, в следующей степе­ни научного совершенства, развитие — это непрерывная протяжен­ность существенных изменений, а не явлений".

В целом, для языковых систем характерно неустойчивое, или от­носительное равновесие. Живые языки развиваются постоянно и неравномерно, под воздействием многих различных факторов.

Для реализации идеи постепенности развития необходимо об­ратиться к "количественности языкового мышления", о котором го­ворил И. А. Бодуэн де Куртенэ.

Обнаружить спорадически употребленную форму (0 у Бодуэна де Куртене), наблюдать ее становление и сосуществование с други­ми формами (вариантность), перемещение в разряд ядерных — наи­более распространенных и устойчивых — позволяет функциональ­ный метод — поле, построенное по принципу продуктивности.

Такой подход (метод поля) обусловлен тем, что многие явления языка обладают полевой структурой. Однако отметим, что модель поля гфедставляется в разных исследованиях по-разному: у Г. А. Зо-лотовой это, например, сфера, у В. Г. Адмони-веер.

А. В. Бондарко справедливо подчеркивает: "Необходимо разли­чать: а) поле как особый тип системы — группировки связей и вза­имодействия языковых элементов в самой языковой действитель­ности, т. е. поле как объективную данность и б) принцип поля, т. е. подход к фактам языка с точки зрения теории поля как отражение этой объективной данности в приемах лингвистического анализа. Между структурой поля в объекте анализа и "полевым подходом" к языковым явлениям существует основное отношение детермина­ции: структура объекта определяет приемы его исследования". Тер­мин "поле" был впервые введен в семасиологию. Г. Ипсен предло­жил термин Bedeutungsfeld, а И. Трир — Begriffsfeld, о синтакси­ческом поле и паратаксических полях впервые стал писать В. Пор-циг, но несмотря на многолетнюю историю своего существования в научном обиходе, единого понимания поля у исследователей нет,


хотя признается, что сама идея поля, заимствованная у естествен­ных наук, в частности, у физики, плодотворна.

Наиболее известные концепции поля изложены в работах В. Г. Ад-мони, А. В. Бондарко, Л. Вайсгербера, Е. В. Гулыги, Е. И. Шентельс, Е. А. Золотовой, Л. П. Ивановой, О. А. Лаптевой, А. Г. Сковородни-кова и др.

Поле, которое строят Е. В. Гулыга и Е. И. Шендельс, носит се-мантико-грамматический характер, т. е. рассматривается какое-либо грамматическое значение и языковое его оформление. Позднее эта идея получила всестороннее обоснование и развитие в концепции А. В. Бондарко. Под функционально-семантическим полем он по­нимает "двухстороннее (содержательно-формальное) единство, фор­мируемое грамматическими (морфологическими и синтаксически­ми) средствами данного языка вместе с взаимодействующими с ними лексическими, лексико-грамматическими и словообразовательны­ми элементами, относящимися к той же семантической зоне".

Несколько иначе понимается синтаксическое поле в концепции Г. А. Золотовой: "Синтаксическое поле предложения — это систе­ма, объединяющая вокруг исходной структуры предложения ее ре­гулярные грамматические и семантические преобразования". По­зднее идея получает более конкретное воплощение: "Основные модели предложения по отношению их к семантико-грамматичес-ким модификациям и осложнениям можно представить как центр сферической системы, окруженный концентрическими слоями, по­степенно отступающими от центра в ближнюю и дальнюю перифе­рию поля". Эти слои располагаются в следующей последователь­ности:

1) грамматические модификации,

2) фазисные, модальные, семантико-грамматические модифика­
ции,

3) экспрессивные коммуникативные модификации,

4) монопредикативные синонимические вариации,

5) полипредикатичвные осложнения модели.

Бесспорно, идея интересна, но, к сожалению, она не получила реализации при анализе большого фактического материала. 292


Последовательно на широком материале применила метод поля О. А. Лаптева при описании типизированных конструкций устно-разговорного синтаксиса: "Это поле...устроено согласно принци­пу волн, с перемежающимися и переливающимися одна в другую зонами сгущения и разрежения характерных черт моделей. Такое устройство позволяет полю быть непрерывным, диффузным, не иметь четких и резких границ между зонами, представляющими отдельные модели. Эти зоны, являющиеся центрами сгущения спе­цифических характеристик моделей, постепенно переходят в пери­ферийные области, где напряжение сгущения специфических свойств ослабевает, уступая место меньшей структурной опреде­ленности. Располагаясь между центрами, эти периферийные обла­сти создают текучесть поля, при которой модели с разными харак­теристиками постепенно, без резких перепадов переходят одна в другую. Диффузность структурных характеристик, представленных в периферийных областях, весьма удобна при спонтанной речевой деятельности и позволяет этим областям одновременно являться производными от разных моделей. Таким образом получается фор­мальное смыкание моделей в периферийных областях материаль­но в одних и тех же реализациях. Тем самым периферийные, пере­ходные, в структурном отношении слабо оформленные области приобретают первоочередную роль в формировании поля устно-разговорного литературного синтаксиса".

А. П. Сковородников в своей докторской диссертации следую­щим образом обобщает наиболее существенные положения теории поля.

1. Выделение поля как особой структурной единицы (граммати­
ческой или -шире- языковой системы) детерминировано фактом осо­
бой соотнесенности и связанности в непарадигматических единиц
с парадигматическими системами.

2. Подобно парадигме, поле рассматривается как определенное
построение, схема, моделирующая отношения и связи, реально су­
ществующие в языковой структуре.

3. Поле рассматривается как способ существования и группи­
ровки лингвистических элементов, обладающих общими (инвари­
антными) свойствами.


4. В лингвистическом объекте, которому присуща полевая струк­
тура, выделяется центр (ядро), к которому относятся явления, обла­
дающие всеми теми разноаспектными признаками, которые свой­
ственны данной категории как таковой (комплектными признака­
ми), и периферия, к которой относятся явления, обладающие лишь
некоторыми некомплектными признаками.

5. Хотя перечисляя существенные признаки поля, исследовате­
ли обычно указывают на то, что поле — неодноуровневое понятие,
то есть что эта структура с набором средств разных уровней, нет
оснований отрицать возможность полевых структур внутри одного
из уровней, в частности — синтаксического.

Для анализа формальных и семантических языковых структур оптимальной, на наш взгляд, является модель поля атома, предло­женная Резерфордом и принятая современной физикой, то есть вы­деляются ядро и орбиты, на которых размещаются по степени ос­лабления связи с ним элементы. Для нас ядро — компонент струк­туры, обладающий наивысшей частотностью, т. е. наиболее широ­ко используемый, его варианты располагаются в околоядерной час­ти и на периферии поля. Как известно, Резерфорд выделяет в атоме ядро и электроны, расположенные вокруг него. Электроны с боль­шим зарядом находятся ближе к ядру, с меньшим — дальше; элек­троны на периферийной, самой дальней орбите, могут вообще ото­рваться от своего ядра и присоединиться к другому.

Естественно, что механическое перенесение моделей материаль­ного мира в сферу языка некорректно, однако наблюдения показы­вают, что структура различных языковых объектов, в частности про­стое предложение, имеет целый ряд сходств со структурой атома. Наиболее периферийные модификации языковой единицы могут ут­ратиться или оторваться от ядра и начать либо самостоятельное су­ществование в виде нового типа, либо в качестве эквивалента язы­ковой единицы; между полями существуют обширные переходные зоны, которые не всегда поддаются однозначной квалификации.

Так, например, тип структурной схемы простого предложения (ССПП) и семантический структуры предложения (ССЦ) — это яв­ления системы языка. На уровне нормы мы наблюдаем конкретные


к реализации различных возможностей выражения элементов струк-I турной и семантической схемы простого предложения, т. е. вариан-I ты. Пределы вариативности ограничены, так как тип структурной I и семантической схемы простого предложения должен сохранять-I ся в целости, а не накладываться на другие, хотя пересечения, пере­ходные зоны, естественно, возникают.

Проблемам переходности в синтаксисе простого предложения и других языковых структур посвящен целый ряд работ В. В. Бабай-цевой и ее последователей. Переходность в рамках данной концеп­ции рассматривается как универсальное свойство языка, которое, отражая системную взаимосвязь и взаимодействие между языко­выми фактами, скрепляет их в целостную систему. Одним из про­явлений переходности является синкретизм.

Пределы вариативности элементов структурной схемы просто­го предложения обусловлены возможностями парадигмы той части речи, которой этот элемент выражен. Так, например, присвязочная часть структурной схемы простого предложения N-cop N выраже­на именем существительным; на уровне норм мы наблюдаем, что чаще всего присвязочная часть выражается именительным и тво­рительным предикативными; опираясь на возможности системы языка, можем предположить, что вероятно выражение и родитель­ным, и винительным, и другими падежами. Обследование большо­го корпуса текстов показывает, что эти варианты действительно встречаются, но очень редко.

В структуре синтаксического поля выделяем ядро, околоядер­ную часть и периферию. Ядром поля считаем наиболее высокочас­тотный вариант выражения компонентов структурной схемы про­стого предложения или семантической структуры предложения (та­кой подход В. Г. Гак считает функциональным), так как в силу наи­более широкого использования он наиболее специализированно выражает значение данного типа анализируемого языкового явле­ния. Околоядерную часть составляют 2-3 варианта, обладающие наибольшей частотностью. Собственно периферию составляют наименее частотные варианты. Околоядерная часть и периферия поля "многослойны": ближе к ядру располагаются наиболее ха-


рактерные для данного типа структурной схемы простого предло­жения или семантической структуры предложения, т. е. наиболее высокочастотные варианты, далее модификации следуют по сте­пени убывания частотности. Наименее частотные варианты, наи­более отдаленные от ядра, имеют с ним настолько слабую связь, что могут выйти за пределы варьирования и вообще оторваться от данного типа структурной схемы простого предложения или се­мантической структуры предложения, образуя либо новый тип ана­лизируемых структур, либо эквивалент предложения. Так, напри­мер, в структурной схеме простого предложения NN1, вероятно, выражения типа Добрый день стояли в одном ряду с предложени­ями типа Хорошая погода — экзистенциально-оценочными. За­тем предложение Добрый день стало утрачивать признаки экзис-тенциальности и переместилось на периферию поля, а затем ото­рвалось от него, образовав эквивалент предложения — лексика-лизованное речение.

Таким образом, предлагаемая модель поля обладает прогнози­рующими и объяснительными свойствами. Она позволяет выявить значимость анализируемых категорий в системе языка. При пост­роении модели необходимы статистические интерпретации, так как на нее воздействуют различные факторы.

С другой стороны, кардинальные сдвиги в синтаксисе (появле­ние новых синтаксических структур, утрата старых) могут не про­явиться даже на протяжении нескольких веков, в то время как явле­ния, наблюдавшиеся в языке лишь спорадически, со временем мо­гут стать типическими, т. е. накопление количественных признаков дает качественные сдвиги. А. С. Мельничук утверждает, что исто­рическое развитие структуры предложения в славянских языках проходит в виде изменений функциональных соотношений между имеющимися компонентами структуры, развития новых структур­ных компонентов предложения и отмирания некоторых старых ком­понентов. Поэтому положение того или иного компонента просто­го предложения в структуре синтаксического поля значимо.

Синтаксическое поле может быть моноцентрическим и полицен­трическим в зависимости от количества компонентов предикатив-


ного центра. Так, синтаксическое поле NN1 является моноцентри­ческим, а N — Vf содержит два ядра — ядро подлежащего и ядро сказуемого.

Предложенное понимание синтаксического поля значительно уже синтаксических полей А. В. Бондарко и Г. А. Залоговой, однако, во-первых, мы задались целью построить именно синтаксическое поле, во-вторых, такое поле может войти в состав всеобъемлющего поля простого предложения, включающего его коммуникативные, рефе-ренциальные и другие характеристики. По всей вероятности, такое поле будет иметь форму сферы.

Сопоставление синтаксических полей структурных схем просто­го предложения и анализ их структуры позволит выявить нереали­зованные возможности — пути для развития новых типов струк­турных схем простого предложения и их вариантов, "ослабленные" звенья, создающие почву для появления эквивалентов предложе­ния. Сравнение полей позволит судить о степени развитости того или иного типа структурной схемы простого предложения. Изуче­ние развития — это по сути дела сопоставление реализованных воз­можностей с потенциями, заложенными в системе языка. Нереали­зованные возможности, заложенные в системе языка, открывают пути для дальнейшего развития данного типа структурной схемы простого предложения. Мы не можем с достаточным основанием прогнозировать направление развития системы структурных схем простого предложения и ее отдельных звеньев, отметим, что в этом процессе взаимодействуют как внутренние, так и внешние факто­ры. Попытка выявления процессов развития языковых структур без обращения к памятникам письменности ряда веков может выгля­деть научно некорректно. Однако, во-первых, синтаксическая на­ука уже располагает работами, основанными на принципе "синх­ронного генетизма" (см. труды В. С. Юрченко), во-вторых, получа­емые в ходе функционального анализа наблюдения носят характер гипотезы, эксперимента (без этого никакая наука невозможна), и нельзя претендовать на их абсолютизацию, в-третьих, полученные данные следует соотнести с фактами достоверно описанной исто­рии синтаксиса.


Предложенное понимание поля позволяет рассмотреть его как континуум': различные типы структурных схем простого предло­жения и семантических структур предложения образуют маргиналь­ные зоны, играющие особую роль в понимании системности языка.

С другой стороны, выявление сложных структур как переходно­го звена в системе синтаксиса позволяет гипотетические соединить систему простого и сложного предложения, а эквиваленты предло­жений — переходный момент между простым предложением и сло­восочетанием. Таким образом, возможно объединение синтаксиса в единую систему.

Не всякий лингвистический объект поддается исчислению. В та­ком случае функциональное поле строится по принципу воплоще­ния основных признаков данного явления. Рассмотрим с этих пози­ций структуру современной стилистки.

Внутри современной стилистики принято выделять следующие направления: стилистика ресурсов, функциональная статистика, на­ука о стилях художественной литературы, включающая стилистику индивидуальной речи, или стиля писателя и отдельного художествен­ного произведения, практическая стилистика. М. Н. Кожина выделя­ет еще сопоставительную стилистику и стилистику текста.

Известно, что стилистика как наука формировалась прежде все­го как стилистика ресурсов, функциональная стилистика возникла в недрах последней и заняла в современном языкознании ведущее место. Поэтому, с позиций современной стилистики, ядро ее состав­ляет функциональная стилистика, поскольку она, опираясь на язы­ковые категории, обладает собственным предметом, методом и еди­ницами анализа.

Как указывалось, околоядерная часть включает в себя направле­ния, производные от функциональной стилистики или с ней непос­редственно связанные. К последним относим сопоставительную сти­листику.

"Континуум есть диалектическое слияние раздельной системы со сплошными и непрерывными переходами одного ее момента в другой" (Лосев А. Ф. В поисках построения общего языкознания как диалектической системы // Теория и методо­логия языкознания. Методы исследования языка. — М.: Наука. — 1989, с. 23


В ближней периферии поля располагаются направления, в сво­ей основе стилистические, но использующие в большой мере кате­гории других областей лингвистики. Прежде всего, это стилистика ресурсов, так как она теснейшим образом связана с фонетикой, лек­сикологией и грамматикой. Во-вторых, это наука о стилях художе­ственной литературы со стилистикой индивидуальной речи, по­скольку данное направление граничит с литературоведением и праг­матикой. В-третьих, это стилистика текста, производная от всех перечисленных отраслей стилистики.

Маргинальными периферийными зонами, являющимися общи­ми с другими отраслями лингвистики, можно считать, во-первых, области, граничащие с целым рядом направлений функционализ­ма. Поскольку последний переживает период становления и разви­тия, многие его категории, да и сам предмет, еще не утвердились окончательно и бесспорно. В интересующем нас аспекте ясно сле­дующее: в процессе функционирования язык подвергается воздей­ствию целого ряда факторов, в том числе и стилистических. Так, например, на употребление системы простого предложения влия­ют в ряду других следующие факторы: функциональный стиль, тип речи (монолог, диалог и полилог), авторская индивидуальность, адресат речи.

В дальней периферии поля стилистики расположена риторика. Отметим, что генетически риторика — основа современной стили­стики. Она зародилась в Древней Греции и в Древнем Риме. В Рос­сии эту теорию и практику оригинально осмыслил и развил на ма­териале отечественной словесности М. В. Ломоносов. Риторика в нашей отечественной науке долгие годы находилась на периферии, интерес к ней активизировался в последние годы в связи с процес­сами, происходящими в жизни общества. Тем не менее эта отрасль знания стремится оторваться от стилистики и перейти в иную сфе­ру — сферу искусства, однако связь ее со стилистикой не может быть утрачена. В дальней же периферии поля стилистики распола­гается практическая стилистика, стремящаяся преобразоваться в культуру речи.

Предложенная структура стилистики не является застывшей и неизменной. Динамизм ее проявляется в том, что, с одной стороны,


она может включать любые новые направление, а с другой сторо­ны, расположение стилистических направлений в структуре поля может меняться. Во-первых, как уже указывалось, предложенная структура поля отражает современное состояние стилистики. Еще в 20-е—ЗО-е годы XX века ядром стилистики была стилистика ре­сурсов, а в XVIII веке — риторика. Во-вторых, различные стилис­тические направления могли меняться местами в структуре поля. Так, в последние годы заметно активизируется стилистика текста. Если в период своего становления и развития данная отрасль была тесно связана со стилистикой художественной литературы и отпоч­ковалась от последней, то сейчас стилистика текста приобретает собственные методы и категории, расширяет свой предмет за счет научного и других стилей, хотя в ней еще много спорного и недо­статочно изученного. Поэтому возможно перемещение стилистики текста ближе к ядру.

Таким образом, рассмотрение стилистики в аспекте поля позво­ляет представить ее как динамическую систему, находящуюся, с одной стороны, в постоянном движении и развитии, с другой сто­роны, связанную с другими отраслями лингвистики.

Рассмотрению в аспекте поля можно подвергнуть семантичес­кую структуру слова и другие лингвистические объекты.

Подводя итог обоснования функционального метода, дадим де­финицию. Существует несколько определений данной категории.

Так, характеристики О. С. Ахмановой и А. М. Кузнецова ориен­тированы главным образом на лексику и семантику. Самая крупная по теории поля монография Г. С. Щура определения поля не содер­жит. Критикуя Г. С. Щюра за это, А. Ф. Лосев, тем не менее, опре­деления поля такого не приводит, но указывает на его основные характеристики: "Сущность поля потому поддается определению с большим трудом, что это поле немыслимо без очень острой и на­пряженной диалектики... Континуальное поле, конечно, есть неко­торого рода раздельность, потому что для передвижения необхо­дим переход от какой-нибудь одной точки к другой. А с другой сто­роны, всякому ясно, что континуальное поле, конечно, есть сплош­ность и непрерывность, т. е. полное слияние всех его точек в один,


единый и нераздельный, поток", (ср. "поле" О. А. Лаптевой, пост­роенное по принципу сгущению и разрежение признаков.).

В строгой и логичной теории А. В. Бондарко настораживает то, что система языка представлена в виде отдельных, не связанных друг с другом полей — темпоральности, аспектуальности и т. п.

Для нас функциональное поле — способ организации системы вариантов, группирующихся вокруг ядра по принципу продуктив­ности или степени воплощения основных функций и признаков данного явления. По мере отдаления от ядра связь с ним ослабевает и образуется либо новая единица, либо осуществляется переход к другому полю.

В зависимости от объекта анализа данное определение конкре­тизируется. Так, синтаксическое поле простого предложения — способ организации моно- или полицентрической системы вариан­тов выражения компонентов предикативного центра, основанный на принципе продуктивности. По отношению к построению систе­мы современной стилистики принцип иной — степень воплоще­ния основных признаков и функций.

Таким образом, мы рассмотрели наиболее распространенные ме­тоды исследования языка. Подчеркнем, что с развитием лингвисти­ки возникают новые направления нашей науки, а они требуют сво­их методов и методик, и они будут описаны в будущем.


Литература

1. Учебники и учебные пособия

Алефиренко Н. Ф. Современные проблемы науке о языке. — М., 2005.

Амирова Т. А., Ольховиков Б. А., Рождественский Ю. В. Исто­рия языкознания. — М., 2005.

Березин Ф. М. Хрестоматия по истории языкознания. — М., 1977.

Березин Ф. М. История советского языкознания. Некоторые ас­пекты общей теории языка. Хрестоматия. — М., 1981.

Березин Ф. М. История лингвистических учений. — М., 1975, 1984.

Березин Ф. М., Головин Б. Н. Общее языкознание. — М., 1979.

ГируцкийА. А. Общее языкознание. — Минск, 2003.

Иванова Л. П. Методы лингвистических исследований. — К., 1995.

Кодухов В. И. Методы лингвистического анализа. — Л., 1963.

Кодухов В. И. Общее языкознание. — М., 1974.

Кондратов Н. А. История лингвистических учений. — М., 1979.

Кочерган М. П. Загальне мовознавство. — К., 1999.

Левицкий Ю. А. Общее языкознание. — М., 2005.

Плотников Б. А. Общее языкознание: Семинарий — Минск, 1986.

Попова 3. Д. Общее языкознание — Воронеж, 1987.

Рождественский Ю. В. Лекции по общему языкознанию. — М., 1990.

Семчинський С. В. Загальне мовознавство. — К., 1996.

Степанов Ю. С. Основы общего языкознания. — М., 1975.

Удовиченко Г. М. Загальне мовознавство: 1стор1я Лшгвгстичних учень. - К., 1980.

Удовиченко Г. М. Загальне мовознавство. Проблеми. Метода. — К., 1994.


2. Научная литература

Античные теории языка и стиля. — М. — Л., 1936.

Апресян Ю. Д. Идеи и методы современной структурной линг­вистики. — М., 1966.

Бати Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. — М., 1975.

Балли Ш. Язык и жизнь. М., 2003

Бацевич Ф, С, Космеда Т. А. Очерки по функциональной лекси­кологии. — Львов, 1997.

Бенвенист Э. Общая лингвистика. — М., 1974.

Березин Ф. М., Ф. Ф. Фортунатов и языкознание конца XIX в. (к 150-летию со дня рождения) // Русский язык в школе, 1998, № 1

Быецький А. О. Про мову i мовознавство. — К., 1996.

Блумфилд Л. Язык. - М., 1968.

Богатова Г. А., Срезневский И. И. Серия "Люди науки" — М., 1985.

Бодуэн де Куртенэ И. А. Избранные работы по общему языкоз­нанию. — М., 1963, т. I-II.

Бондарко А. В. Функциональная грамматика. — Л., 1984.

Будагов Р. А. Портреты языковедов XIX — XX вв.: Из истории лингвистических учений. - М., 1988.

Вайнрайх У. Языковые контакты. — К., 1979.

Вайгербер Й. Л. Родной язык и формирование духа. — М., 2004.

Ван Дейк Т. А. Язык. Познание. Коммуникация. — М., 1989.

Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. — М., 1996.

Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание язы­ков. - М., 1999.

Виноградов В. В. Избранные труды. Исследования по русской грамматике. — М., 1975.

Выготский Л. С. Избранные психологические исследования. — М., 1956.

Георгиев В. К. К вопросу о балканском языковом союзе // Новое в лингвистике. — М., 1972. Вып. 6.

Глисон Г. Введение в дескриптивную лингвистику. — М., 1959.

Головин Б. Н. Язык и статистика. — М. 1970.


Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М 1984.

Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры. — М., 1985.

Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка // Новое в лингвисти­ке. - М., 1960. Вып.1.

Есперсен О. Философия грамматики. — М., 1958.

Жирмунский В. М. Общее и германское языкознание. Избранные труды. - Л., 1976.

ЖовтобрюхМ. А. Нарис1сторпукрашськогорадянськогомовоз-навства(1918 - 1941). - К., 1991.

Журавлев В. К. Внешние и внутренние факторы языковой эво­люции. - М., 1982.

Звегинцев В. А. Очерки по общему языкознанию. — М., 1962.

Звегинцев В. А. История языкознания XIX-XX веков в очерках и извлечениях. Ч. I., М., 1964; ч. И., М., 1965.

Звегинцев В. А. Язык и лингвистическая теория. — М., 1973.

История лингвистических учений. Средневековый Восток. — Л., 1981.

Косериу Э. Синхрония, диахрония и история // Новое в лингвис­тике. М., 1963. Вып.З.

Кочергам М. П. Слово i контекст. — Льв1в, 1980.

ЛайонзДж. Введение в теоретическую лингвистику. — М., 1978.

Леонтьев А. А. Язык, речь, речевая деятельность. — М., 1969.

Леонтьев А. А. Мир человека и мир языка. — М., 1984.

Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. Т.7. — М. — Л., 1952.

Лосев А. Ф. Знак. Символ. Миф. — М., 1982.

ЛурияА. Р. Язык и сознание. — М., 1979.

Манакин В. Н. Сопоставительная лексикология. — К., 2004.

Мамонотов А. С, Морослин 77. В. Христоматия по языкозна­нию. - М., 2005.

Мартине А. Основы общей лингвистики // Новое в лингвисти­ке. - М., 1963. Вып.З

Маслова В. А. Когнитивная лингвистика. — Минск, 2004.


Мейе А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков. - М. - Л., 1938.

Мейе А. Общеславянский язык. — М., 1951.

Мельничук А. С. Понятие системы и структуры языка в свете ди­алектического материализма // Вопросы языкознания, 1970, № 1.

Мельничук О. С. Мова як суспшьне явище i як предмет сучасно-го мовознавства // Мовознавство, 1977; № 2-3.

Мечковская Н. Б., Плотников Б. А., Супрун А. Е, Общее языкоз­нание: Сущность и история языка. — Минск, 1993.

Никитин М. В. Основы лингвистической теории значения. — М., 1988.

Новое в лингвистике. Языковые универсалии. — М., 1970. Вып. 5.

Новое в лингвистике. Социолингвистика. — М., 1975. Вып.7

Новое в зарубежной лингвистике. Когнитивная лингвистика. — М., 1988. Вып. XXIII.

Общее языкознание. Формы существования, функции, история языка. - М.., 1970.

Общее языкознание. Внутренняя структура языка. — М., 1972.

Общее языкознание. Методы лингвистических исследований. — М, 1973.

Панфилов В. 3. Взаимоотношение языка и мышления. — М., 1971.

Пауль Г. Принципы истории языка. — М., 1960.

Пилинсъкий М. М. Мовна норма i стиль. — К., 1976,

Пражский лингвистический кружок. Сб. статей. — М., 1967.

Поливанов Е. Д. Статьи по общему языкознанию. — М., 1968.

ПотебняА. А. Из записок по русской грамматике. Т. 1-2, — М., 1958.

Потебня А. А. Эстетика и поэтика. М., 1976.

Потебня А. А. Мысль и язык. — К. 1993.

РождественскийЮ. В. Лекции по общему языкознанию. — М., 1990.

Селгванова О. О. Актуальш напрями сучасжм Л1нгв1стики (аналь тичний огляд). — К., 1999.


Сепир Э. Язык. - М., 1993.

Современные зарубежные грамматические теории. — М., 1985. Солнцев В. М. Язык как системно-структурное образование. — М., 1977.

Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. — М., 1933.

Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. — М., 1977.

Соссюр Ф. де. Заметки по общей лингвистике. — М., 1990.

Степанов Ю. С. Семиотика. — М., 1971.

Степанов Ю. С. Методы и принципы современной лингвисти­ки. - М., 2002.

Супрун А. Е. Лекции по языкознанию; Лекции по языковедению; Лекции по лингвистике. — Минск, 1971, 1978, 1980.

Трубецкой Н. С. Основы фонологии. — М., 1960.

Фортунатов Ф. Ф. Избранные труды. Т. 1-2 — М., 1956 — 1957.

ФранчукВ. Ю.,ПотебняА. А. Серия "Люди науки". — М., 1986.

ХомскийН. Аспекты теории синтаксиса. М., 1972.

Хомский Н. Язык и мышление. — М., 1972.

ЧурмаеваН. В., Буслаев Ф. И. Серия "Люди науки". — М., 1984.

Швейцер А. Д., Никольский Л. Б. Введение в социолингвисти­ку. - М., 1978.

Шмелев Д. Н. Проблемы семантического анализа лексики. — М., 1973.

Щерба Л. В. И. А. Бодуэн де Куртенэ и его значение в науке о языке. В кн.: Избранные работы по русскому языку. — М., 1958.

Щерба Л. В. Избранные работы по языкознанию и фонетике. Т. I. M., 1958.

Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. — Л., 1974.

Якобсон Р. Избранные работы. — М., 1985.

3. Терминологические и энциклопедические

словари и справочники

АхмановаО. С. Словарь лингвистических терминов. — М., 1966. Вахек И. Лингвистический словарь Пражской школы. — М., 1964.


ГаничД. /., Олшник1. С. Словник лшгвктичних термнпв. — К., 1985.

Лингвистический энциклопедический словарь. — М., 1990.

МарузоЖ, Словарь лингвистических терминов. — М., 1960.

РозентальД. Э., Телешова М. А. Словарь-справочник лингвис­тических терминов. — М., 1976.

Русский язык: Энциклопедия. — М., 1979.

Столярова Л. П., Пристайко Т. С, ПопкоЛ. П. Базовый словарь лингвистических терминов. — К., 2003.

Хэмп Э. Словарь американской лингвистической терминоло­гии. - М., 1964.


 




СОДЕРЖАНИЕ

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
| Лекция № 24

Дата добавления: 2014-01-04; Просмотров: 193; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:


Читайте также:



studopedia.su - Студопедия (2013 - 2017) год. Не является автором материалов, а предоставляет студентам возможность бесплатного обучения и использования! Последнее добавление ‚аш ip: 54.196.58.81
Генерация страницы за: 0.247 сек.