Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Собачий холод 1 страница




РАЗБИТ

 

Кэми сразу поняла, что я сегодня не в духе. Я сидел на своем обычном месте, а она одну за другой подавала мне бутылки пива. По стенам и по полу бегали разноцветные блики, а музыка орала так громко, что почти заглушала мои мысли.

Я уже докуривал красную пачку «Мальборо», но не из‑за этого мне было так паршиво. Девчонки подходили и уходили: им хотелось завязать со мной разговор, а у меня не хватало сил оторвать взгляд от сигареты, зажатой между пальцами. Она уже наполовину сгорела, и я, даже не стряхивая пепла, смотрел, как она дотлевает. Так я старался отвлечься от того, что не могла заглушить никакая музыка.

Толпа стала рассасываться, и Кэми уже не нужно было метаться по бару со скоростью тысяча миль в час. Поставив передо мной пустой стакан, она до кромки наполнила его кентуккийским виски. Я протянул руку, но Кэми вдруг положила на мой кожаный напульсник свои татуированные пальцы. Когда она соединяла их, получалось: «BABY DOLL».[1]

– Ну ладно, Трэв, рассказывай.

– Что рассказывать? – спросил я, вяло попытавшись высвободиться.

Она покачала головой:

– Это из‑за девушки?

Я поднес стакан к губам и запрокинул голову, чтобы лучше почувствовать, как виски жжет горло.

– Какой девушки?

Кэми закатила глаза:

– Какой‑какой! Не держи меня за дурочку.

– Ладно. Это Голубка.

– Голубка? Шутишь, что ли?

Я усмехнулся:

– Эбби. Она Голубка. Демоническая голубица, которая совсем заклевала мне мозги. Думать нормально больше не могу. Все теперь бессмысленно, Кэм. Все, на что я опирался в жизни, расшаталось. Я и сам превратился в какого‑то голубка… Нет, хуже! Я превратился в Шепа.

Кэми рассмеялась:

– Ну! Не надо так!

– Ты права, он хороший парень.

– С собой так тоже не надо, зря себя грызешь, – сказала Кэми, беря в руки тряпку и круговыми движениями вытирая ею барную стойку. – Боже мой, Трэв! В том, что ты влюбился, нет ничего плохого!

Я оглянулся:

– Не понял, ты сейчас со мной разговариваешь или с Богом?

– Я серьезно. У тебя к ней чувства. Ну и что в этом страшного?

– Она меня ненавидит.

– Не может быть.

– Сам только что слышал. Случайно. Она считает меня подонком.

– Так и сказала?

– Почти.

– Ну, вообще‑то, она права.

Я нахмурился:

– Вот спасибо!

Кэми уперлась руками в столешницу:

– Согласись, раньше ты давал повод так о тебе думать. Я вот что хочу сказать: может, с ней, с этой девушкой, ты будешь другим? Может, ты изменишься к лучшему?

– Верно, – сказал я, опрокинув очередной стакан, едва Кэми успела его наполнить. – Я был подонком. Но откуда мне знать, что я смогу измениться? Да еще настолько, чтобы она меня полюбила!

Кэми пожала плечами и вернула бутылку на место.

– Любить тебя или нет, это уж ты ей предоставь решать.

Я зажег сигарету, затянулся и выдохнул дым в уже и без того задымленную атмосферу.

– Еще пива.

– Трэв, по‑моему, тебе уже хватит.

– Кэми, просто давай сюда бутылку, и все.

 

Когда я проснулся, на голые стены моей спальни уже падало яркое солнце, пробивающееся сквозь жалюзи. Я зажмурился: свет ударил в глаза так, будто полдень застал меня посреди белой пустыни.

Как всегда бывает после ночных возлияний, глотка и нёбо пересохли. Во рту стоял омерзительный привкус, напоминающий смесь химического удобрения с кошачьей мочой.

Мой мозг безуспешно попытался припомнить что‑нибудь из происшедшего накануне. Вроде была какая‑то колбасня, но где я тусил и с кем – это скрывала завеса тайны.

Я повернул голову: левая сторона кровати застлана, значит Эбби уже встала. Неуверенно ступая босыми ногами, я вышел в холл и обнаружил ее спящей в кресле. Сначала я почувствовал замешательство, потом оно сменилось паникой. Я с трудом шевелил мозгами, которые были, как губка, пропитаны алкоголем. Почему Эбби не спала на кровати? Что я такого сделал, из‑за чего она перебралась в кресло? Сердце быстро застучало, и я увидел их – две пустые обертки от презервативов.

Черт! Черт! Черт! Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули как цунами: когда я уже как следует поднакидался, подкатили какие‑то две девчонки, которые никак не хотели отставать, и тогда я предложил им приятно провести время втроем, а они охотно согласились.

Я закрыл лицо руками. Эти девицы были здесь. Я их трахал, и Эбби, наверное, все слышала. О боже мой, угораздило же меня так вляпаться! Хуже не придумаешь! Теперь Голубка, как только проснется, соберет вещички и дернет из этого вертепа обратно в общагу.

Я сел на диван, по‑прежнему прикрывая руками рот и нос, и стал смотреть, как Эбби спит. Нужно было срочно что‑то предпринять. Только вот что?

Мысли, которые приходили мне в голову, казались одна глупее другой. А время шло. Стараясь не шуметь, я вернулся к себе в спальню, переоделся и пробрался в комнату Шепли. Америка пошевелилась, Шеп поднял голову.

– Тебе чего, Трэв? – шепотом спросил он.

– Возьму твою машину на секунду. Нужно кое‑что привезти.

– Ладно… – пробормотал он озадаченно.

Я взял с комода ключи и, немного помявшись, сказал:

– У меня к тебе просьба. Если Эбби проснется до того, как я вернусь, задержи ее, ладно?

Шепли глубоко вздохнул:

– Старик, я, конечно, постараюсь, но… прошлая ночка была…

– Кошмарная, да?

Он скривил рот:

– Мне жаль, брат, но, боюсь, она уедет.

Я кивнул:

– Все‑таки попробуй.

Бросив еще один взгляд на лицо Эбби, я как пришпоренный вылетел из квартиры. «Чарджер» еле справлялся со скоростью, которую я из него выжимал. Застряв на светофоре перед самым супермаркетом, я громко выругался и ударил по рулю.

От стоянки до магазина я бежал бегом, при этом прекрасно осознавая, что выгляжу как человек не вполне адекватный. Через пару секунд я уже метался по залу, бросая в тележку все, что, на мой взгляд, должно было понравиться Эбби, что она при мне ела, о чем хотя бы упоминала. Схватил даже какую‑то розовую губку.

Извинения вряд ли удержат Голубку, но жест она, может быть, оценит. Увидит, как я раскаиваюсь. Хотя нет, все без толку. В полном отчаянии я остановился возле кассы.

– Сэр, вы готовы?

Я печально покачал головой:

– Я не… не знаю.

С секунду женщина молча изучала меня, засунув руки в карманы белого фартука с горчично‑желтыми полосками.

– Что‑то ищете? Подсказать?

Я, не отвечая, подтолкнул тележку к кассе и стал смотреть, как женщина одно за другим сканирует мои безумные приобретения. Наверное, эта моя идея – самая дурацкая из всех идей, когда‑либо посещавших человеческую голову. Единственная в мире женщина, к которой я серьезно отношусь, будет смеяться надо мной, собирая чемоданы.

– С вас восемьдесят четыре доллара семьдесят семь центов.

Моя карта быстро чиркнула по щели считывателя, и вот я уже бегу на стоянку с мешками в руках. Еще секунда, и «чарджер» на всех парах несется к дому.

Проскакав по лестнице через несколько ступенек, я влетел в квартиру и с порога увидел головы Шепли с Америкой, сидящих на диване. Телевизор был включен, но работал почти без звука. Слава богу, Эбби не проснулась. Я плюхнул свои мешки на столешницу и принялся раскладывать покупки, стараясь не слишком громко хлопать дверцами шкафов.

– Дай знать, когда Голубка проснется, ладно? – мягко попросил я, поворачиваясь к Америке. – У меня тут спагетти, блинчики, клубника, овсянка с шоколадом, и, кажется, она любит вот эти смешные разноцветные хлопья, да, Мерик?

Эбби открыла глаза и смотрела на меня со своего кресла. Нижние веки у нее были серые от растекшейся туши. И вообще ее внешний вид приблизительно соответствовал моему самочувствию.

– Привет, Голубка.

Несколько секунд она глядела на меня, как будто не понимая, где находится и как здесь очутилась. Я подошел к ней поближе. Перед своим первым боем я и вполовину так не нервничал.

– Проголодалась? Я поджарю тебе блинчики… или… Э‑э‑э… Есть овсянка. Еще я купил розовую фигню, которой вы, девчонки, бреетесь, и фен, и… Сейчас‑сейчас… Вот оно…

Я схватил один из мешков, отволок его в спальню и высыпал содержимое на кровать. Пока я искал губку для удаления волос, мой взгляд случайно упал на собранную и застегнутую сумку. У меня подвело живот, во рту снова пересохло. Кое‑как собравшись с силами, я вернулся в гостиную:

– Там твои вещи…

– Знаю, – сказала она.

Я поморщился от острой физической боли:

– Уезжаешь…

Эбби взглянула на подругу, которая смотрела на меня так, будто жаждала моей крови.

– А ты серьезно думал, что она останется?

– Детка… – прошептал Шепли.

– Вот только не надо, Шеп! Даже не вздумай его защищать! – кипятилась Америка.

Я с трудом сглотнул:

– Голубка, мне так жаль! Даже не знаю, что и сказать…

– Чего ждешь? Пойдем! – сказала Мерик, потянув Эбби за руку, но та продолжала сидеть. Когда я сделал шаг вперед, Америка ткнула пальцем в мою сторону. – Клянусь, Трэв! Если попытаешься ее остановить, я оболью тебя спящего бензином и подожгу!

– Мерик! – умоляюще простонал Шепли.

Обстановка накалялась.

– Все в порядке, – наконец‑то сказала Голубка.

– То есть как в порядке? – спросил Шеп.

Эбби закатила глаза, указав на меня:

– Трэвис привел домой женщин из бара, ну и что?

Я опустил веки, пытаясь утихомирить боль. Я так боялся, что Голубка уедет, а ей, оказывается, на все было наплевать!

– Ха‑ха! – не унималась Америка. – Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе это понравилось?

Эбби оглядела комнату:

– Трэвис может приводить сюда кого пожелает. Он здесь хозяин.

Я проглотил ком, стоявший в горле:

– Так ты не собирала вещи?

Голубка покачала головой и взглянула на часы.

– Нет, наоборот, пойду распакую. А еще я бы хотела поесть, принять душ и переодеться, – сказала она, направляясь в ванную.

Америка метнула на меня смертоносный взгляд, но я, не обращая на нее внимания, пошел следом за Эбби и, остановившись перед дверью, тихонько постучал:

– Голубка?

Она вяло откликнулась:

– Да?

– Ты остаешься?

Я прикрыл глаза, как будто ожидая удара.

– Могу уехать, если хочешь. Но, вообще‑то, спор есть спор.

Я прислонился головой к двери:

– Я не хочу, чтобы ты уезжала. Но если уедешь, буду не в претензии.

– То есть ты освобождаешь меня от условий нашего пари?

Ответ напрашивался сам собой, и все‑таки я не должен был удерживать Эбби против ее воли. В то же время я ужасно боялся, что она уедет.

– Если скажу «да», ты вернешься в общагу?

– Ну разумеется. Что мне тогда здесь делать? Это же не моя квартира! – сказала Голубка, и сквозь деревянную дверь ванной до меня донесся мягкий смешок.

Я не знал, огорчена она или просто устала после ночи, проведенной в кресле. Если все‑таки первое, то нужно во что бы то ни стало не дать ей уйти. Иначе я рискую больше никогда ее не увидеть.

– Тогда я говорю «нет». Все остается в силе.

– Ну а теперь можно мне принять душ? – тихо спросила Эбби.

– Конечно…

Тут Америка, хлопнув дверью комнаты Шепли, сердито протопала в холл и остановилась прямо передо мной.

– Ты эгоистичная свинья! – прорычала она.

Я пошел к себе в спальню, взял Голубкины тапочки и халатик, потом снова направился к ванной. Ясно было, что Эбби, скорее всего, останется, но лишний раз ее задобрить не мешало.

– Голубка, я принес твою одежду.

– Брось возле раковины. Я возьму.

Я открыл дверь, положил вещи и, глядя в пол, сказал:

– Я вчера просто с катушек слетел. Услышал, что ты говорила обо мне Америке, и взбесился. Думал проветриться и выпить немного, чтобы прийти в себя, и сам не заметил, как надрался, а тут эти девицы… – Я замолчал, пытаясь обрести контроль над собственным голосом. – Утром проснулся – тебя нет в кровати. Потом смотрю – ты в кресле спишь, а на полу обертки от презервативов. Мне аж поплохело.

– Чем пытаться меня подкупить, притащив домой чуть ли не весь супермаркет, лучше бы просто со мной поговорил. Не к чему было сорить деньгами.

– Мне плевать на деньги, Голубка. Я испугался, что ты уедешь и не станешь больше со мной разговаривать.

– Я не хотела тебя обидеть, – сказала она, и, по‑моему, искренне.

– Я знаю, сейчас уже словами не поможешь… Я все прогадил… как всегда.

– Трэв?

– А?

– Больше не садись на мотоцикл пьяный, ладно?

Мне хотелось сказать что‑то еще, хотелось еще раз попросить прощения, объяснить, до какого отчаяния я вчера дошел. Я и сейчас сходил с ума – от полной неспособности справиться с собственными чувствами. Нужные слова не шли. Мозг заклинило на одном: после всего, что произошло, после всего, что я наговорил, ей нечего мне ответить, кроме того, чтобы я не ездил пьяный.

– Ладно. – Я захлопнул дверь.

Эбби долго не выходила из ванной: прихорашивалась перед вечеринкой в «Сигме Тау». Я сначала тупо пялился в телевизор, потом решил одеться, пока Голубка не оккупировала спальню.

В шкафу висела выглаженная белая рубашка. Я надел ее и, стоя перед зеркалом, несколько минут воевал, как идиот, с пуговками на манжетах. Потом плюнул и закатал рукава. Решил, что это больше соответствует моему стилю. Вернулся в гостиную и снова плюхнулся на диван. Вскоре хлопнула дверь ванной. Босые ноги Эбби зашлепали по полу.

Стрелки на часах как будто уснули, а по телевизору смотреть было нечего. Ни репортаж об отважных спасателях, ни бесконечная реклама какого‑то чудо‑измельчителя меня не заинтересовали. Я скучал и в то же время нервничал. Так себе сочетание!

Когда мое терпение кончилось, я постучал в дверь спальни.

– Заходи, – отозвалась Эбби.

Она еще не успела обуться: туфельки на каблуках стояли перед ней на полу. Голубка всегда была прекрасна, но сегодня она как будто сошла с обложки журнала из тех, которые выставляют в супермаркете возле кассы. Каждый волосок был на своем месте. Каждый сантиметр увлажненной лосьоном кожи светился безукоризненным матовым блеском. От такой красоты я остолбенел. Замер посреди комнаты, как будто меня оглушили.

– Вау! – наконец‑то произнес я.

Эбби улыбнулась, оглядев свое платье, и ее лукавая улыбочка помогла мне очнуться.

– Выглядишь потрясающе, – сказал я, не отрывая от нее глаз.

Голубка наклонилась, чтобы надеть туфли. В этот момент обтягивающая черная ткань подобралась вверх, еще на полдюйма приоткрыв ноги. Выпрямившись, Эбби окинула меня быстрым оценивающим взглядом:

– Ты тоже ничего.

Я засунул руки в карманы, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать какую‑нибудь глупость. Например, что если бы до сих пор я не был влюблен в Эбби, то наверняка влюбился бы в нее сейчас. Я оттопырил локоть, и она взялась за него, позволяя мне препроводить ее в гостиную.

– Паркер охренеет, когда тебя увидит, – сказала Америка.

Вообще‑то, Мерик была неплохой девчонкой, но тому, кто попал к ней в немилость, умела здорово портить кровь. Пока мы шли к «чарджеру» Шепа, я еле подавлял желание поставить ей подножку, а потом всю дорогу сидел, стиснув зубы.

Как только Шепли открыл дверцу машины на стоянке возле «Сигмы Тау», по ушам ударила идиотская музыка. Парочки обнимались и целовались. Первокурсники суетились, пытаясь минимизировать ущерб, который гости наносили дворику. Девицы из женского общества гуськом шагали по газону, слегка подпрыгивая, чтобы каблуки не застревали в траве.

Мы с Шепом пошли вперед, Америка и Эбби – за нами. Я пнул валявшийся на полу красный пластиковый стакан (обязательный атрибут студенческих попоек) и придержал дверь. Мой жест опять остался без внимания.

На кухонной столешнице стоял кег с пивом. Я взял два бокала, наполнил их и один подал Эбби.

– Не бери напитки ни у кого, кроме меня и Шепли, – предупредил я, наклоняясь к самому ее уху. – А то могут что‑нибудь подмешать.

Она закатила глаза:

– Никто мне ничего не подмешает, Трэвис.

Очевидно, Голубка плохо знала моих «братьев». О некоторых из них рассказывали очень интересные вещи, хотя и без имен, что, наверное, было даже хорошо: если бы я узнал, кто эти уроды, выбил бы из них, к чертовой матери, все дерьмо и даже глазом бы не моргнул.

– Просто пей только то, что даю тебе я, ладно, Голубка? Ты ведь не в Канзасе.

– Ты первый, от кого я слышу такие страшилки, – отрезала Эбби, одним махом опрокинув полбокала. Да уж, пила она – будь здоров!

Мы стояли в холле возле лестницы, пытаясь делать вид, будто все в порядке. Кое‑кто из «братишек» останавливался, чтобы со мной поболтать. «Сестрички» тоже подкатывали, но я их сразу же отшивал, надеясь, что Эбби это оценит. Но она не оценила.

– Потанцуем? – спросил я, беря ее за руку.

– Нет, спасибо. – Неудивительно, что после прошлой ночи она не хотела со мной танцевать. Мне еще повезло: разговаривать не отказывалась – и на том спасибо. Ее изящные тонкие пальчики тронули мое плечо. – Я просто устала, Трэв.

Я накрыл Голубкину руку своей, хотел опять попросить извинения, сказать, как я ненавижу себя за то, что натворил, но она смотрела уже не на меня, а на кого‑то, кто стоял сзади.

– А вот и Эбби! Привет!

У меня волосы встали дыбом. Это был Паркер Хейс. Голубкины глаза загорелись, и она быстро убрала руку.

– Мы здесь уже с час.

– Выглядишь просто великолепно! – прокричал он.

Я смерил его не слишком приветливым взглядом, но он был так занят Эбби, что не обратил на это внимания.

– Спасибо! – улыбнулась она.

Я заметил, что ее улыбка способна парализовывать не одного меня, и, не желая уподобляться Паркеру, попытался взять себя в руки.

Паркер кивнул в сторону гостиной и тоже улыбнулся:

– Потанцуем?

– Да нет, наверное. Я устала.

Слабое облегчение немного утихомирило мою злость: дело не во мне, она действительно не хочет танцевать из‑за усталости. Но через секунду злоба снова усилилась. Голубка устала, потому что полночи слушала фиг знает чьи крики и еще полночи спала, скорчившись в кресле. А тут Хейс: возник перед ней, как рыцарь в сверкающих доспехах. Это он умеет. Крысятина.

Наконец Паркер заметил мою гримасу.

– Я думал, ты не придешь, – сказал он встревоженно.

– Передумал, – буркнул я.

Ужасно хотелось двинуть ему в челюсть, да жалко было многолетнего труда ортодонтов.

– Вижу, – ответил Хейс и перевел взгляд на Эбби. – Может, прогуляемся?

Она кивнула, а я почувствовал себя так, будто кто‑то со всей дури вмазал по мне кулаком. Я смотрел, как Голубка поднимается по лестнице следом за Паркером. На площадке второго этажа он остановился, чтобы взять ее руку. Потом они добрались до верха, и Паркер открыл балконную дверь.

Когда Эбби исчезла, я изо всех сил зажмурился, чтобы подавить крик, который поднимался в голове. Все во мне вопило: «Иди и верни ее». Я вцепился в перила, удерживая себя на месте.

– Бесишься? – спросила Америка, чокаясь со мной своим красным стаканом.

Я вытаращил глаза:

– Нет. С чего ты взяла?

Она скривила рожицу:

– Только не ври мне! Где Эбби?

– Наверху. С Паркером.

– Ах вот оно что!

– Как это понимать?

Америка пожала плечами. Она приехала на вечеринку всего с час назад, но в глазах у нее уже появился знакомый блеск.

– Ревнуешь?

Я переступил с ноги на ногу. Мне было непривычно, чтобы кто‑то, кроме Шепли, говорил со мной так прямо.

– Где Шеп?

Америка закатила глаза:

– У него там какие‑то дела.

– Хорошо еще, что ему не придется потом убираться, как остальным первокурсникам.

Мерик поднесла стакан ко рту и сделала маленький глоток. Лакает, как котенок, а назюзюкаться успела быстро!

– Ну так ты не ответил на мой вопрос.

– Какой еще вопрос?

– Ты ревнуешь?

Я нахмурился. Сегодня Америка была невыносима, как никогда.

– Нет.

– Номер два.

– Что – номер два?

– Ложь номер два.

Я огляделся по сторонам, ища Шепли, который с минуты на минуту должен был меня спасти.

– Прошлой ночью ты облажался по‑крупному, – сказала она.

При этом ее глаза вдруг прояснились.

– Знаю.

Она сощурилась и пронзила меня таким взглядом, что я чуть не отпрянул. Америка Мейсон была крошечным белокурым созданием, но при желании могла вытянуть душу из кого угодно.

– Лучше не мешай Эбби, – сказала Мерик, взглянув наверх. – Паркер – как раз то, чего она всегда хотела.

Я сжал зубы. Мне и так все было известно и оттого, что Америка произнесла это вслух, легче не стало. Стало только хуже: раньше я думал, она не против того, чтобы мы с Эбби встречались, и мое дело казалось мне не таким безнадежным.

– Знаю.

Мерик приподняла бровь:

– Правда? – Я не отвечал и старался спрятать глаза от ее взгляда, но она сцапала меня за подбородок. – Правда знаешь?

Я хотел было ответить, но теперь Америка зажала мне рот. Я дернулся и стряхнул ее руку:

– Может, и нет. Вообще‑то, поступать правильно не совсем в моем репертуаре.

Америка несколько секунд изучала меня, а потом улыбнулась:

– Тогда ладно.

– Что?

Она похлопала меня по щеке и ткнула пальцем мне в грудь:

– Я приехала сюда вместе с Эбби, чтобы защищать ее от таких, как ты, Бешеный Пес. Но знаешь… оказывается, не все так просто. И я думаю, что, хоть ты и вляпался не по‑детски, ты именно тот, кто ей нужен. У тебя будет еще один шанс, – проговорила Америка, держа палец в дюйме от моего носа. – Только один. Постарайся не спустить его в унитаз и не выставить себя еще большим придурком, чем ты есть на самом деле.

Закончив свой монолог, она вальяжной походкой отошла от меня и затерялась среди гостей. Странная девушка.

Вечеринка проходила по обычному сценарию: одна‑две драки, девчачьи склоки, несколько распавшихся пар и в результате – женские слезы, а под конец кто‑нибудь вырубается или блюет в непредназначенном для этого месте.

Я поглядывал наверх чаще, чем надо бы. Девчонки чуть ли не умоляли, чтобы я отвез их к себе, но я дежурил у лестницы, как часовой на посту, стараясь не думать о том, что Эбби с Паркером сейчас мило щебечут, а может быть – это уж совсем плохо, – она даже смеется его шуткам.

– Привет, Трэвис! – тоненько пропел кто‑то у меня за спиной. Оборачиваться не пришлось: обладательница голоска сама переместилась в поле моего зрения. – У тебя скучающий вид, – сказала она, кокетливо облокачиваясь о перила, – и я подумала, может, тебе нужна компания…

– Я не скучаю. И мне ничего не нужно, – буркнул я, в очередной раз поглядев наверх.

Эбби стояла на площадке спиной к перилам.

– Ты такой смешной, – хихикнула девица.

Голубка пронеслась мимо меня в конец коридора, где стояла Америка. Я пошел за ней, предоставив непрошеной, да еще и подвыпившей собеседнице болтать самой с собой.

– Вы, ребята, можете ехать без меня, – сказала Эбби с плохо скрываемым восторгом в голосе. – Паркер предложил меня подвезти.

– Что? – изумилась Америка.

Ее глаза полыхнули, как бенгальские свечи.

– Что? – раздраженно сказал я.

Америка обернулась:

– В чем дело, Трэвис?

Я в упор на нее посмотрел: она прекрасно знала, в чем дело. Я взял Эбби за локоть и завел за угол:

– Ты даже не знаешь этого парня.

Она высвободила руку:

– Не твое дело, Трэвис.

– И плевать! Я все равно не допущу, чтобы ты ехала домой неизвестно с кем! А если он к тебе пристанет?

– Пускай пристает. Он симпатичный.

Я не хотел верить собственным ушам. Она действительно на него запала.

– Паркер Хейс?! Ты это серьезно, Голубка? Паркер Хейс! Да кто он вообще такой?!

Она скрестила руки и приподняла подбородок:

– Прекрати, Трэв. Ты ведешь себя смешно.

От злости у меня кровь прилила к голове. Я нагнулся:

– Убью его, если он к тебе притронется.

– Но он мне нравится.

Одно дело было догадываться, что Паркер запудрил ей мозги, другое – слышать это от нее самой. Да, для меня она слишком хороша. Но для Хейса, черт возьми, тем более! И что она нашла в этом идиоте? Мышцы моего лица окаменели, реагируя на ярость, растекшуюся по венам.

– Ладно. Только не плачься, если в конце концов он завалит тебя на заднее сиденье своего авто.

От гнева и обиды Эбби задохнулась.

– Не беспокойся, не буду, – отрезала она и, задев меня плечом, отошла в сторону.

Когда до меня дошел смысл собственных слов, я поймал ее за руку.

– Я не хотел тебя обидеть, Голубка, – вздохнул я, не глядя ей в глаза. – Если он причинит тебе боль или если тебе просто будет с ним нехорошо, обязательно мне скажи.

– Знаю, что ты не хотел, – сказала Эбби, смягчившись. – Но ты превращаешься в Старшего Брата,[2]который постоянно за мной следит. Постарайся это в себе побороть.

Я усмехнулся. Опять она все поняла вкривь и вкось.

– Я не слежу за тобой, Голубка. Тут совсем другое…

В этот момент перед нами возник сам Паркер.

– Ты предупредила, что поедешь со мной? – спросил он, засовывая руки в карманы.

– Да, можем ехать, – сказала Эбби.

Они направились к дверям. Захотелось подбежать сзади и двинуть Паркеру локтем по затылку, но Голубка обернулась и, заметив мой кровожадный взгляд, беззвучно, одними губами, сказала: «Перестань!»

Он под руку подвел ее к выходу и открыл перед ней дверь. Она расплылась в широкой благодарной улыбке. Конечно! Это же он сделал, а не я!

 

ГЛАВА 11

 

Ехать одному на заднем сиденье машины Шепли было удовольствие ниже среднего. Америка сбросила туфли и, хихикая как дурочка, щекотала Шепа большим пальцем ноги. Судя по тому, как бедняга при этом улыбался, он втрескался в нее до полного безумия.

У меня зазвонил телефон. Это был Адам:

– Я тут подыскал тебе одного салагу, он будет через час. В «Хеллертоне», в подвале.

– Я не смогу приехать.

– Что?

– Что слышал. Я не смогу.

– Заболел? – спросил Адам, явно закипая.

– Нет. Просто должен убедиться, что Голубка нормально добралась до дому.

– Мэддокс, ты не знаешь, чего мне стоило организовать этот бой!

– Знаю. Извини. Не могу.

Когда Шепли припарковал свой «чарджер» на обычном месте перед домом, машины Хейса поблизости не было. Я вздохнул.

– Ты идешь, старик? – обернулся Шеп.

– Да, – сказал я, разглядывая свои руки. – Наверное.

Он подвинул свое сиденье вперед, пропуская меня, я вылез и встал рядом с Америкой.

– Волноваться не из‑за чего, Трэв. Поверь мне.

Я кивнул. Как только мы поднялись в квартиру, Мерик с Шепом закрылись у него в комнате. Я повалился в кресло, слушая непрерывный хохот Америки и пытаясь не представлять себе руку Паркера у Эбби на колене. Или на бедре.

Меньше чем через десять минут под окнами затарахтел мотор. Я встал у двери, держась за ручку. Две пары ног зашагали по лестнице. Одна пара была на каблуках. Я облегченно вздохнул: Голубка дома.

На площадке раздались голоса. Когда за ручку взялись с противоположной стороны, я быстро открыл дверь. Неожиданно потеряв опору, Эбби чуть не упала. Я подхватил ее:

– Поаккуратнее, грация ты моя!

Она обернулась к Паркеру: сначала физиономия у него была напряженная и озадаченная, но через секунду он нашелся и сделал вид, что изучает мою квартиру:

– Может, тут найдутся какие‑нибудь несчастные униженные девушки, которых нужно подвезти?

Я смерил его взглядом. Черт! А он не такой уж и трус!

– Лучше не начинай.

Паркер улыбнулся и подмигнул Эбби:

– Я часто досаждаю ему таким образом. Хотя в последнее время не так часто, как раньше: он сообразил, что удобнее иметь дело с девчонками, у которых своя машина.

– Да, это, наверное, все упрощает, – сказала Эбби, весело улыбаясь.

– Не смешно, Голубка.

– Голубка? – удивился Паркер.

Эбби замялась:

– Э‑э‑э… Да, он приклеил мне такое прозвище… Даже не знаю с чего…

– Когда выяснишь, обязательно расскажи. Это, надо полагать, ужасно интересно, – улыбнулся Паркер. – Спокойной ночи, Эбби.

– Может, уже «с добрым утром»? – спросила она.

– И то и другое, – ответил он с улыбкой, от которой меня чуть не вырвало.

А вот Эбби, наоборот, разомлела от восторга, и, чтобы привести ее в чувство, я без предупреждения захлопнул дверь. Голубка встрепенулась.

– Тебя опять что‑то не устраивает? – выпалила она.

Я потопал в спальню, Эбби следом. В дверном проеме она остановилась и запрыгала на одной ноге, пытаясь стянуть туфлю с другой.

– Он хороший парень, Трэв.

– Осторожней, а то заработаешь себе синяк, – сказал я, наблюдая за ее беспомощными попытками удержать равновесие.

Решив помочь, пока не упала, я взял ее за талию и стянул с ноги туфлю. Потом снял и кинул в угол свою рубашку.

К моему удивлению, Эбби завела руки за спину, расстегнула молнию на платье, сбросила его с себя и нырнула головой в ворот футболки. После этого, не вылезая из нее, каким‑то образом сняла лифчик. По‑моему, все женщины знают этот фокус.




Поделиться с друзьями:


Дата добавления: 2015-05-06; Просмотров: 245; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



studopedia.su - Студопедия (2013 - 2024) год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! Последнее добавление




Генерация страницы за: 0.183 сек.