История социологии. Обоснование возможности социологии как науки

Обоснование возможности социологии как науки

Методологические основы научной социологии

Когда Спенсер занимался разработкой социологии, необходи­мость и возможность существования этой новой науки еще не были очевидными. А потому перед ним помимо всего прочего стояла за­дача обосновать возможность социологии и определить ее предмет. Решению этой задачи посвящена книга «Изучение социологии», в которой Спенсер сформулировал свое видение того, что такое социология, что и как она должна изучать, зачем она нужна и на достижение каких результатов она может рассчитывать.

Отталкиваясь от понимания науки как обобщенного знания о той или иной области явлений, которое выявляет и фиксирует присущие этой области закономерности посредством системати­ческого применения научных методов и процедур исследования, Спенсер подошел к проблеме обоснования возможности и необхо­димости социологии (и социальной науки вообще) как к проблеме обоснования упорядоченности социальной жизни. При этом в ка­честве опоры он взял несомненный факт возможности обобщенного знания об обществе.

Как справедливо подметил Спенсер, сама по себе эта возмож­ность не нуждается в доказательствах, поскольку в обыденной жиз­ни люди постоянно высказывают самого разного рода практичес­кие суждения, которые без обобщенного знания об окружающем обществе были бы попросту невозможными. Это толкования фак­тов и событий прошлого и настоящего, суждения о связях между событиями, предсказания ближайшего будущего. И такие сужде­ния не являются совсем уж произвольными, поскольку в извест­ных пределах подтверждаются и служат относительно надежными ориентирами в практической жизни.

Возможность самих таких суждений и их правильности бази­руется на упорядоченности того опыта, на основании которого они Делаются. Иначе говоря, относительная «правильность» обыден­ных обобщенных суждений о социальных явлениях есть отражение относительной «правильности» самих этих явлений и связей между ними (в том числе упорядоченности привычек и волений индиви­дов в обществе). Спенсер писал об этом: «[Существует] факт, что простые проявления воли, определяющие обыкновенно поступки ^ЛюДей, до такой степени правильны, что их нетрудно предсказать

со значительной степенью вероятности... Но так как главнейшие поступки людей определяются побуждениями до такой степени правильными, то отсюда должны происходить и социальные явле­ния соответственной степени, потому что в них действия исклю­чительных мотивов теряются в действиях, вызываемых всей сово­купностью мотивов обыкновенных»¹. Без такой упорядоченности социальная жизнь была бы невозможна.

Раз такая упорядоченность существует, то из этого, согласно логике Спенсера, вытекает, что в сфере социальных явлений, как и в сфере явлений природных, действует естественная причинность. Более того, наличие такой причинности, даже если и отрицает­ся на словах, признается de facto в самой практике общественной жизни. Такое признание содержится, в частности, в предсказаниях будущего или, например, в политической практике: «...если естес­твенной причинности в действиях соединенного в общество чело­вечества не существует, то правление и законодательство — вещь нелепая. В таком случае решительно все равно, будут ли парла­ментские акты решаться бросанием жребия или монеты, или же этих актов вовсе не будет; потому что, если порядок социальных явлений не может быть определен с точностью и по ним нельзя вычислить результатов, тогда все обращается в хаос»².

Таким образом, Спенсер приходит к двум важным заклю­чениям: (1) в сфере социальных явлений действует естественная причинность; (2) причинно-следственная упорядоченность соци­альной жизни находит отражение в обыденных обобщениях лю­дей. «Но если только возможно обобщение, на котором основывается объяснение явлений, — пишет ученый, — становится возможною и наука»*. Теперь, когда возможность науки об обществе была доказа­на, перед Спенсером встала задача доказать ее необходимость. Это доказательство он построил на критике обыденных суждений.

Обыденные суждения о связях между общественными явле­ниями (от народных примет до политических суждений и религи­озных объяснений) основываются на ограниченном личном или групповом опыте, за пределами которого они теряют свою обос­нованность и действенность. Кроме того, в них схватываются, как правило, лишь ближайшие следствия тех или иных причин. В той мере, в какой такие ограниченные суждения служат основаниями

¹ Спенсер Г. Изучение социологии. Воспитание умственное, нравственное и
физическое. С. 22.

² Там же. С. 27.

³ Там же. С. 26.

СОЦИОЛОГИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ 171

для практических действий, эффективность последних для дости­жения поставленных целей отдается на волю случая, поскольку не просчитываемые в обыденном мышлении отдаленные последс­твия этих действий вполне могут противоречить тому, ради чего они предпринимаются. Результат — недальновидность, проявля­ющаяся во всех областях практической деятельности (во внешней и внутренней политике, образовании и т. д.). «И если, — писал Спенсер, — выходя за пределы нашего общества и нашего времени, мы станем наблюдать то, что происходило между другими расами и в отдаленных поколениях нашей собственной расы, мы встретим на каждом шагу такие проявления человеческой природы, каких никогда и не предполагаем в наших политических предсказани­ях»¹.

Единственный способ преодолеть эту недальновидность и создать более прочную и надежную основу для предвидения пос­ледствий предпринимаемых действий и проведения более разум­ной и обоснованной политики Спенсер видел в систематическом научном изучении устойчивых причинно-следственных связей между социальными явлениями. Им и должна была заняться со­циология.

Дата добавления: 2014-10-31