Студопедия

КАТЕГОРИИ:



Мы поможем в написании ваших работ!

Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Мы поможем в написании ваших работ!

ИСТОРИЯ ЛОГИКИ 39 страница





Л.Эйлер внес ценный вклад в развитие формальной логики — ввел в нее прием изображать отношения между объемами понятий в виде наглядных геометрических фигур. Эти «эйлеровы круги» прочно вошли в учебники формальной логики, придав ее учениям об отношении субъекта и предиката в суждении и об ' отношении терминов в категорическом силлогизме прозрачную ясность. Углубляя анализ суждений и умозаключений, эйлеровы круги вместе с тем обладают дидактическими достоинствами, облегчая усвоение сложных логических проблем.

Вопросы формальной логики Эйлер разработал в сочинении «Письма к немецкой принцессе о различных вопросах физики и философии» (письма 95—103).

Оригинальным прогрессивным ученым в России в XVIII в, был профессор логики- в Московском университете Дмитрий Сергеевич Аничков (1733—1788). Он выступил с меткой критикой двух господствовавших в то время направлений в философии и логике — эмпиризма и рационализма. Этому вопросу посвящены «Слово о'разных причинах, немалые препятствия причиняющих, в продолжении познания человеческого» (речь, произнесенная в Московском университете в 1774 г. на торжественном собрании в день восшествия на престол Екатерины II) и раннее «Слово о свойствах познания человеческого и о средствах, предохраняющих ум смертного от разных заблуждений» (1770 г.).

Выступая против односторонности эмпиризма, Аничков подчеркивает недостаточность чувственного познания, которое не раскрывает внутреннюю природу вещей, но показывает лишь их внешность.

Отмечая ограниченность чувственного познания, он указывает, что наши восприятия, нередко бывают обманутыми, не представляющими вещей такими, каковы они на самом деле. Так, например, солнце, луна и звезды отнюдь не являются такими небольшими светлыми кружками, какими они представляются на-

44»

тему зрению. Ввиду слабости наших органов чувств они нуждаются в помощи приборов, усиливающих их; так, зрение нуждается в микроскопах и макроскопах (телескопах), изобретение которых есть дело человеческого ума. Что же касается чисто чувственного познания, то в этом отношении, по мнению Аничкова, человек нисколько не отличается от животных. На основании этих соображений Аничков признает несостоятельным локков-ское основоположение: нет ничего в разуме, чего бы прежде не находилось в чувствах.



Аничков утверждает, что абстрактное мышление присуще только человеческому мышлению, имеет свою специфику и его нельзя ни свести к ощущениям, ни вывести из них: оно представляет собой особую способность человеческой души. Существенная отличительная особенность человеческого мышления, по Аничкову, заключается в способности отвлекать признаки от вещей, которым они принадлежат, и образовывать общие понятия. Анич-хов указывает, что абстрактное мышление дает человеку также углубленное знание вещей, которого не может дать непосредственное чувственное познание их. Человеческое познание бывает двоякого рода: непосредственное чувственное и опосредствованное разумное. И это обусловлено самим характером познаваемых вещей. С одной стороны, каждая вещь является «особенной», она отличается от всех других вещей и имеет свою собственную, присущую ей определенность. Но, с другой стороны, у вещей имеются и общие признаки, которые существуют так же объективно, как и особенные признаки.

Критикуя односторонний рационализм, Аничков говорит о несостоятельности картезианского учения, будто все наше познание зависит от чувств. Критикуя учение Декарта, он говорит, что допустить существование у человека врожденных идей невозможно. Он пишет: «Если бы в нас находились враждебные понятия, то бы все люди о всех вещах одинаковое имели понятие» |2.

В противоположность рационализму Аничков развивает уче-яие о том, что все наши понятия мы приобретаем через ощущения, но одни знания получаются от этого источника непосредственно, а другие опосредствованным способом, путем обработки чувственного материала теоретическим мышлением.

Человек рождается, не имея ни о чем никакого понятия, пер-»ые свои знания он получает от ощущений, которые знакомят его •с вещами объективного мира. Но эти первоначальные знания являются смутными и сбивчивыми. На основе их начинает действовать мышление, которое прежде всего производит сравнение и через него образует из первоначальных единичных представлений сложные идеи. Аничков находит, что деятельность мышления сво-

12 «Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVII* «ека», т. I, M, 1952, стр 136

дится к трем основным действиям: к образованию понятий, суждений и умозаключении (суждение он называет «рассуждением» а умозаключение «умствованием»). Он возражает против принятого в тогдашней французской и английской логике признания метода в качестве четвертого основного «действия ума», поскольку он в методе видит лишь способ в надлежащем порядке по определенным правилам располагать «идеи, рассуждения и'ум* ствования» (т. е. понятия, суждения и умозаключения).

Аничков отвергает картезианское учение о том, что душа человека всегда мыслит, так как мышление есть сущность души. Ссылаясь на факты, он доказывает, что человек иногда бывает в бессознательном состоянии.

Критикуя рационализм, Аничков указывает и на такие ошибки, коренящиеся в рационализме, как превратное толкование абстракций, заключающееся в приписывании им самостоятельного' существования, не зависимого от вещей, от коих они отвлечены мышлением. В качестве примера подобного превращения абстракций в самостоятельные реальности он приводит встречающееся у разных философов и физиков понимание пространства как особого вместилища вещей, которое существует само по себе,, независимо от вещей материального мира.

Таким образом, Аничков устанавливает, что существуют у людей заблуждения, проистекающие, с одной стороны, от чувственного познания вследствие его ограниченности, смутности и сбивчивости, и, с другой стороны, от неправильной деятельности мышления. Вступая на путь научного познания вещей, чтобы гарантировать познание их, как они в действительности объективно существуют, необходимо прежде всего предохранить себя от заблуждений. А для этого человек должен прежде всего «познать самого себя», т. е. изучить свойства своего ума и познать свойственные человеку заблуждения.



Задача логики и состоит в том, чтобы научить людей распознавать, в какие заблуждения они впадают, и тем самым помочь им освободиться от них. Это необходимо для того, чтобы можно было построить прочное здание научного знания. Но это необходимо вообще для благополучия человечества, так как заблуждения не только мешают счастью людей, но нередко бывают чреваты опасностью для самой их жизни. Говоря о необходимости для людей освободиться от предрассудков, Аничков упоминает учение Франциска Бэкона об идолах («об истуканах», как он переводит этот термин). Даже маловажные заблуждения, замечает он, иногда приносят большой вред, подобно тому как от маленькой искры иногда происходит большой пожар. Для предохранения от заблуждений Аничков рекомендует применять декартовский принцип предварительного сомнения во всем (de omnibus dubitandum) 13.

13 Там же, стр. 151.

Как выше было сказано, М. В. Ломоносов занял самостоятельную позицию в логике. Признавая заслуги Аристотеля в создании этой науки, Ломоносов выступил против слепого, рабского отношения к учениям Аристотеля. Он критически относился как к логике Аристотеля, так и к различным новым направлениям в логике (к лейбнице-вольфианской логике, логике Канта, эмпирической логике Бэкона).

Линию М. В. Ломоносова в логике продолжают и развивают А. Н Радищев в конце XVIII в. и профессор Казанского университета Петр Лубкин в начале XIX в.

Александр Николаевич Радищев (1749—1802) предвосхищает современное учение советской науки о единстве мышления и языка Он констатирует, что речь свойственна одному лишь человеческому роду, все прочие «живые собратья» человека немы. Радищев говорит, что человек обязан речи всеми своими изобретениями и совершенствованием. Правда, человек вместо речи может «говорить телодвижениями» и глухонемые тоже мыслят, но прогресс человечества совершался бы крайне медленно и слабо, если бы у людей было лишь мышление без звуковой речи. Если •бы человек был безгласен, он не смог бы создать такую культуру, науку, художественную литературу и т. д., какими человечество ныне обладает. Звуковая речь изощрила в человеке силу разума Немого человека можно приобщить к нашим мыслям, но «невероятно, чтобы его разум восперил до изобретений речью одаренного» «Хотя и то истинно, что лишение одного чувства укрепляет какое-либо другое, но вообще разум лишенного речи более изощряться будет подражанием, нежели собственною своею •силою» и, — писал Радищев.

Радищев указывает, что у глухонемых имеет место так называемая сверхкомпенсация, т. е. усиление чувствительности других рецепторов, но все же изъян в их психике, порождаемый отсутствием слуха, по его мнению, всегда будет весьма велик. Звуковая речь так расширяет и увеличивает мыслительные силы человека, что дает ему «почти всесилие».

Единство языка и мышления Радищев, в частности, показывает >на развитии ребенка, в котором речь и мышление находятся в тесном взаимодействии. Он отмечает, что с того времени, как младенец начинает говорить, развитие его умственных сил становится более значительным, с развитием речи возникают у ребен-ьа отвлеченные понятия, хотя первенствующая роль долго еще принадлежит чувственному познанию.

Радищев пишет о безграничной силе научного мышления: «Как не возгордиться человеку в бренности своей, подчиняя власти своей звук, свет, гром, молнию, лучи солнечные, двигая тяже-

14 А Н Радищев Избранные философские и общественно-политические произведения. М, 1952, стр 306

сти необъятные, досягая дальнейших пределов Вселенной, постигая и предузнавая будущее?» IS

Чтобы постичь, насколько человек велик, надо бросить взгляд на все его изобретения, на все то, что человек придумал и создал. Наука, искусство, общественная связь, законы — все это доказывает, что человек выше всего на земле. Все это говорит о величественности разума и рассудка человека. Но при всем этом человек нередко ошибается и, прежде чем достичь истины, бродит во тьме и заблуждении 16.

В статье «Слово о Ломоносове» Радищев говорит, что человек жаждет вечности, но он смертен и дают ему бессмертие только его творения, благодаря которым его мысли живут в последующих поколениях. Он говорит, что такое бессмертие снискал себе Ломоносов, слава которого вечно будет жить в русском народе. Радищев прославляет Ломоносова за то, что он совершил «размашистый шаг» в развитии русского языка. Заслуги Ломоносова он сравнивает с заслугами Бэкона Веруламского, который в своей логике показал, как расширить научное знание, хотя сам не смог применить на практике тех приемов, которые он развил в теории 17.

А. Н. Радищев — материалист. Он не сомневается в том, что вещи существуют независимо от сознания и что человек обладает силой познавать их 18. Вещи существуют сами по себе, и мы познаем их двояко: путем опыта и путем рассуждения. Опыт сводится к воздействиям, которые вещи производят на наши силы познания.

Опыт бывает чувственный, когда мы познаем вещи посредством органов внешних чувств. В отличие от него разумный опыт есть познание отношений вещей между собой. Чувственный опыт ог!ерирует представлениями, а разумный — мыслями, с помощью которых познаются отношения вещей между собой. Рассуждение отличается от опыта тем, что при нем мы познаем без наличия в данное время воздействия самих вещей на наши познавательные силы. Термин «рассуждение» у Радищева равнозначен термину «умозаключение» нашей современной логики. Эта познавательная способность называется рассудком, или умом. Рассуждение есть употребление ума (или рассудка) и представляет собой существенное прибавление к опыту. Все указанные выше познавательные силы человека не сущствуют раздельно, но образуют единую нераздельную силу познания, которая видоизменяется в зависимости от того, к каким предметам она приме* няется.

15 Там же, стр 245

16 Там же, стр 314

17 Там же, стр 213

18 Там же, стр 315

Применяя силу познания, «человек воздвиг пространное здание своей науки, не осталось отдаленнейшего края Вселенной, куда бы не проник смелый рассудок человека, он проник в сокровеннейшие недра природы и постиг ее законы в невидимом и неосязаемом; беспредельному и вечному дал меру; исчислил неприступное...» 19,

Говоря о единой нераздельной силе познания у человека, Радищев отстаивает положение, что научное знание может быть создано лишь неразрывной совместной деятельностью чувственного познания и абстрактного мышления, которые образуют единство и не должны действовать в отрыве друг от друга.

Исследуя рассуждение, Радищев устанавливает, что для него требуются два суждения, которые называются «посылками». Получаемое из них путем вывода новое суждение носит название «заключение». Обе посылки являются суждениями («предложениями») опытными, а выводимое из них заключение не дается опытом.

Поскольку посылки извлекаются из опыта, заключение есть прибавление к опыту, основанное на его данных, хотя само по себе и не дано в опыте.

Заблуждения у людей бывают многообразны. И чувства нас иногда обманывают (например, больному желтухой все вещи кажутся желтыми), и часто мы ошибаемся при извлечении заключения из посылок. Когда рассматриваешь, как действуют наши познавательные силы, и изучаешь правила, каким они следуют, то кажется, что легко избежать заблуждений. Но когда человек начинает о чем-либо рассуждать, тотчас проникают в его рассуждение «сякого рода предубеждения, вторгаются страсти, которые уносят его разум по безднам заблуждения. Множество заблуждений порождается леностью мысли и нерадением.

В частности, Радищев отмечает, что аналогия часто приводит к заблуждениям, хотя, с другой стороны, многие научные истины были открыты путем применения аналогии.

Основным законом мышления Радищев считает логический закон тождества, который он называет принципом постоянства, имея в виду вытекающее из этого закона требование, чтобы в ходе рассуждения каждое понятие сохраняло одно и то же значение и не подменялось бы иным понятием, отличным от него.

Н. А. Радищев не дал системы логики, но лишь высказал свой взгляд на некоторые основные проблемы этой науки. Из приведенных нами его высказываний о процессе познания и логике видно, что в этих вопросах он тесно примыкал к М. В. Ломоносову.

Отметим ряд выдающихся фигур в истории отечественной логики XIX в.

19 А. Н. Р адищев. Избранные философские и общественно-политические произведения, стр. 316.

Известный переводчик и комментатор произведений Платона Василий Николаевич Карпов (1789—1867) вел борьбу против засилия германской философии в России и выступал с требованием развития самостоятельной русской философской мысли. Будучи профессором духовной академии, В. Карпов этот самостоятельный путь мыслил тесно связанным с православием и, подобно славянофилам, выступал против рационализма в философии. В. Карпов — философ-идеалист, сторонник объективного идеализма в духе Платона. Это наложило определенную печать и на его произведение «Систематическое изложение логики»20. Это сочинение, в отличие от большинства тогдашних русских руководств по логике для высших учебных заведений, бывших компилятивными, представляет собой вполне оригинальный труд, в котором некоторые вопросы логики разработаны глубоко и до сих пор сохраняют известное значение (например, его учение о логическом законе тождества).

Начало логики Карпов выводит из психологии, причем, высказываясь против эмпиризма в 'психологии, он исходит от богословских представлений о душе. «Я, — говорит Карпов, — не вдавался в теории иностранных психологов, не увлекался идеалами той или другой школы, но постоянно имел в виду гармонию мыслей о душе, как она отражается в зерцале св. писания. Знаю наперед, что исключительному эмпиристу, не простирающему своего взгляда за внешнюю оболочку фактов опыта и не верующему в силу умозаключения, не понравятся психологические мои начала»21. По замыслу Карпова, его логика — формальная логика, согласная с учением православного богословия.

Место логики в ряду' наук Карпов определяет следующим образом. Науки делятся на реальные, т. е. науки о действительных вещах, и формальные, т. е, науки об отношениях. К формальным наукам относятся грамматика и математика. Логика приучает владеть формами мышления при употреблении и развитии мышления. Поэтому во всех произведениях, имеющих целью познание чего бы то ни было, имеется логическая сторона и обнаруживаются достоинства или недосгатки в применении автором этого орудия.

Понимая логику как формальный орган познания, Карпов говорит, что логика не в состоянии обогатить нас какими бы то ни было фактами. С этим мнением Карпова нельзя согласиться, так как ведь логика знакомит с фактами человеческой мысли, каковыми являются понятия, суждения и умозаключения людей.

Поскольку в логике мы размышляем о формах мышления, следовательно, в науке логики формы мышления становятся как бы «материей» мышления. Если же щстать на позицию Карпова,

20 В. Карпов. Систематическое изложение логики. СПб., 1856.

21 Там же, стр. VII.

то логика как наука была бы невозможной, так как у нее не было бы материи, т. е. изучаемых фактов.

Логика, говорит Карпов, может излагаться как пропедевтика ко всем реальным наукам, но в таком случае она как бы лишается научного характера, потому что у нее не оказывается фундамента. Карпов так полагает потому, что он не признает, что и в основе логики лежат факты, именно факты самой мысли, в частности научной.

По мнению Карпова, основанием для логики служит психология, являющаяся реальной наукой о фактах сознания, частным видом которого служит мышление. В основе логики, по его мнению, лежат естественные психологические законы мышления. Отличие психологии от логики он видит в том, что психология изучает «внутреннюю духовную сторону бытия», а логика — «деятельность». Карпов стоит на позициях психологизма, признающего психологию коренной наукой, основной во всей системе философии.

Далее Карпов ставит вопрос о значении логики. Многие, и не учившиеся логике, мыслят весьма хорошо. Это естественная логика в отличие от искусственной. Последняя есть изложение правил рассудочной деятельности. Значение науки логики — в осознании правил, которые мы выполняем бессознательно и потому иногда ошибочно, для того, чтобы облегчить тяжелый путь опыта.

Вопрос о том, полезна и нужна ли логика, есть вопрос, полезно и нужно ли помогать человеку в развитии его способности мышления.

В чем доставляет нам логика существенную пользу? Она 1) сообщает нашему познанию ясность, уча нас четко отличать разные представления друг от друга; 2) дает нашему рассуждению основательность, показывая взаимную зависимость наших тезисов; 3) замечая, каким образом одна мысль по своей форме развивается из другой, научает нас располагать их в порядке и, 4) стремясь к ясности, основательности и порядку в познании, открывает виды заблуждений, обнаруживает погрешности, допускаемые в соединении форм мышления; 5) требуя согласия мыслей во всем и системы, вскрывает противоречия между мыслями.

Все наши мысли, слова и дела должны отличаться ясностью, основательностью и порядком. Польза логики в том, что она учит этому. Логика сама должна быть образцом ясности, основательности и порядка в изложении. Она должна осуществлять-в себе предписываемые ею правила.

Материей мышления Карпов считает запас представлений, признаки представлений он делит на ближайшие (непоеред'-ственные^ и отдаленные (опосредствованные), простые и сложные, существенные и случайные, общие и частные.

45В

Переходя к законам мышления, Карпов прежде всего ставит вопрос: откуда такие законы? Где скрижаль, на которой они начертаны? Одни учат, что законы мышления в нас, другие, что они вне нас. Нельзя извне навязать рассудку законы мышления, они принадлежат самому рассудку. Однако отсюда еще не следует, что рассудку, как полагал Кант, надо приписать самозаконодательство. По мнению Карпова, законы мышления нельзя назвать опытными, опыт не является источником их происхождения. Они не являются также созданием самого рассудка, как учил Кант. По Карпову, законы мышления богом вложены в душу человека, вечны и неизменны. Предполагать, что законы мышления имеют свой источник вне нас, значит считать, что их можно отменять и заменять другими законами в зависимости от внешней ситуации.

В. Карпов принимает три основных закона мышления- тождества, противоречия и достаточного основания. Что же касается закона исключенного третьего, то он считает его содержащимся в законе противоречия, одним из видов его

Карпов дает следующую формулу закона тождества: «Всякий предмет мышления надо мыслить как этот определенный предмет, а не какой-либо иной».

Тождественность предмета, согласно Карпову, бывает абсолютная и относительная; рассудок полагает предметы тождественными лишь относительно, потому что нельзя усмотреть сходства по всем признакам двух вещей. Закон тождества требует определенности всякого понятия. Он требует, чтобы, начав речь о какой-либо определенной материи, мы незаметно не изменяли бы ее значение, не смешивали бы ее с другим предметом.

Определение понятия у Карпова совершенно формалистично: понятие есть осознание многих признаков, объединяемых его именем. Совершенствами понятия являются его ясность, раздельность и полнота (полная сумма признаков), отсутствие чего есть недостаток понятия.

В. Карпов различает в понятии материю и форму, понимая под материей понятия его содержание, а под формой его объем. Материя понятия изменяется, когда к нему мы присоединяем какой-нибудь новый признак или отнимаем один из тех признаков, которые у него уже имеются. Мы изменяем форму понятия, если расширяем или суживаем ejx> объем. Правила, которыми рассудок руководствуется при изменении материи (содержания) понятий, суть законы отвлечения и ограничения, а правила, которыми он руководствуется при изменении формы (объема) по» нятий, суть законы образования родов и видов.

Логический закон, определяющий взаимное отношение объема и содержания понятий, таков: чем больше объем понятия, тем меньше его содержание, и чем больше содержание, тем мень* ше объем.

Система понятий в целом образует две пирамиды: по объему понятие пирамидально растет сверху вниз, заканчиваясь неделимым понятием, у которого объем самый узкий — единичный предмет; по содержанию понятие растет снизу вверх, заканчиваясь понятием с самым узким содержанием — понятием бытия.

Категории — высшие всеобщие предикаты; это последние объемы, которыми рассудок определяет все свои понятия. Карпов признает категориями два понятия: понятие бытия и понятие отношения.

В. Карпов дает следующее определение суждения: «Суждение есть положение взаимного отношения понятий». Различая в суждении материю и форму, он под материей суждения понимает входящие в него понятия, а под формой — отношение между ними. Отвергая субъективистское кантовское понимание модальности суждений, Карпов дает правильное ее истолкование: в суждении сказуемое либо только может относиться к подлежащему, либо действительно относится, либо должно относиться.

По учению Карпова, условное суждение есть суждение содержания, а разделительное есть суждение объема.

Умозаключение, по Карпову, есть выведение одного суждения из другого через формальное соотношение заключающихся в них понятий.

Основанием всех умозаключений Карпов считает аксиому силлогизма — dictum de omni et de nullo.

Основными видами умозаключений Карпов считает дедукцию, индукцию и аналогию. Аналогию Карпов наравне с индукцией понимает как восхождение от частного к общему: аналогия подводит частное под общее.

Изучение форм мышления в отдельности — понятия, суждения и умозаключения — составляет, по Карпову, элементарную часть логики. Далее в его системе логики следует учение о соединении форм мышления в одно целое. И, наконец, последняя часть его логики трактует о системе и методе развития системы.

О системе Карпов высказывает следующие основные положения. Всякий человек мыслит в понятиях, суждениях и умозаключениях, но не все люди, не всегда и не обо всем могут мыслить систематически, потому что для построения мыслей о чем-нибудь в одну стройную систему требуются такие условия, которые не каждый имеет. Такими условиями являются условия материальные и идеальные. Во-первых, надо собрать, рассмотреть, определить и оценить множество частных познаний, относящихся к данному предмету. Во-вторых, нужно глубоким взглядом ума обнять все, что должно относиться к природе данного предмета, и видеть его в его естественной полноте и связанности как один многочленный организм или созерцать его в

идее как одно гармоническое целое. Итак, условия, необходимые для развития какой бы то ни было системы, суть познания, относящиеся к предмету и идее-предмет-

Некоторые неправильно думают; что если есть части, то будет и целое. Богатство познания имеет большое значение, но •гам, где дело идет о стройном и прочном развитии науки об общем ходе жизни, о гармоническом распределении и деятельности частей в целом, там, кроме этого, требуется еще идея целого.

Целое есть все содержание, к которому нельзя ничего прибавить и нельзя' ничего отнять, ибо иначе оно лишилось бы целости. Целое не есть простая совокупность частей. Его надо поставить в зависимость не от частей, а от идеи целого. Карпов говорит о познаниях опытных и умственных. Под опытным познанием он понимает внешний и внутренний опыт. Поскольку опыт одного человека и по времени непродолжителен и в пространстве ограничен, мы должны свои собственные наблюдения соединять с наблюдениями всего человечества.

По Карпову, существуют следующие виды внешнего опыта — опыт научный и исторический и самый важный — опыт гражданский, т. е. наблюдения над общественной жизнью людей. Особенно необходимо знание людей администратору, судье, военачальнику, воспитателю. Если гражданский опыт касается познания людей, то ученый опыт относится к изучению природы, медицины и т. п. Самым богатым источником познания служит опыт исторический. Но как бы ни были многочисленны наши опытные и умственные познания, они сами по себе не составят системы. Крайним своим разнообразием они могут даже затруднить образование системы. Немало встречается умов, которые как бы завалены множеством частных сведений и, однако, часто от них мы не слышим какого-либо положительного суждения, которое давало бы знание об общем образе мыслей их об этом предмете. У них нет идеи предмета. Идея предмета есть важнейшее необходимое условие для построения системы.

О методе развития системы В. Карпов говорит, что при методическом раскрытии целого впадают в две противоположные крайности: либо идея предмета обширна и жива, а запас знаний о нем скуден, либо знания о предмете богаты, а идея его узка и слаба. И в том и другом случае способ развития мыслей страдает существенными недостатками. Система, построенная по наилучшему методу, характеризуется тем, что в ней нет ничего лишнего и нет недостатка в смысле неразвитости познания.

Карпов принимает два основных метода развития системы: аналитический и синтетический. Аналитический метод характеризуется ходом мыслей от частей к целому, от отдельного к общему, от явлений к основанию, другими словами — от многого к единому. С формальной стороны обычно при аналитическом методе применяется ряд индуктивных умозаключений. Однако

нельзя смешивать анализ и индукцию. Анализ исходит из явлений, которые он разлагает, стремясь проникнуть в самую сущ-«ость явлений, дойти до начала. Хотя индукция начинает свой ход мыслей оттуда же, откуда и анализ, но она идет иным путем.

В отличие от аналитического синтетический метод представляет собой ход мышления от целого к частям, от общего к отдельному, от основания к явлениям, словом, от одного ко многому. С формальной стороны синтетический метод обычно осуществляется рядом силлогизмов. Но нельзя смешивать синтез и силлогизм, нужно иметь в виду различие между ними. Исходным пунктом при синтетическом методе служат общие начала, как и в силлогизме, но ход мыслей в анализе иной, чем в силлогизме. Карпов правильно отмечает, что в систематическом целом необходимо совместно применять аналитический и синтетический методы.

В учении о системе Карпов говорит об определении понятий и их логическом делении. Здесь же он говорит о гипотезе и, наконец, о доказательстве. Доказательства он делит на опытные и умственные, на апостериорные и априорные. Но при этом он делает оговорку, что не только доказывать, даже вообще мыслить невозможно либо только апостериорно, либо только априорно.

В самом конце своей системы логики Карпов помещает учение о доказательстве Доказательства он делит на простые, косвенные и гипотетические. Эту трихотомию он обосновывает тем, что доказательство по форме своей состоит из силлогизмов, а силлогизмы делятся на категорические, разделительные и условные Косвенное доказательство вращается в сфере разделительного силлогизма, а гипотетические — в сфере условного силлогизма.

Карпов говорит об антиномическом столкновении доказательств.

В предисловии к своей системе логики он ставит вопрос о методе построения науки логики — вопрос весьма существенный, но обычно в сочинениях по логике оставляемый без внимания. В. Карпов говорит, что до сих пор логика развивалась двумя методами: то она строилась синтетически и в этом случае входила в круг наук философских, либо, наблюдая явления мысли, она восходила к их началам и искала законов, по которым они развиваются, т. е. шла аналитическим методом. В последнем случае она имела значение самостоятельной науки и подготовляла рассудочное мышление для деятельности на по-лрище других наук. Это второе направление имеет характер пропедевтики и больше подходит к курсу науки логики средних учебных заведений.





Дата добавления: 2014-01-04; Просмотров: 209; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:


Рекомендуемые страницы:

Читайте также:
studopedia.su - Студопедия (2013 - 2021) год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! Последнее добавление
Генерация страницы за: 0.014 сек.