Студопедия

КАТЕГОРИИ:



Мы поможем в написании ваших работ!

Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Мы поможем в написании ваших работ!

Часть вторая


 

Наука о душе, равно как и педагогика, должны в большей степени, чем прежде, опираться на опыт невролога и психиат­ра. Психотерапия властно требует от нас раскрытия детской психической жизни. Если верно то, что я постоянно пытаюсь показать — что жизненный опыт, уроки прошлого, надежды на будущее всегда устремлены на осуществление постигнутого в детстве фиктивного жизненного плана, что достаточно немно­го ложного опасения и чуть аутизма (а ведь это, пожалуй, и яв­ляется его назначением!), чтобы снова обрести прежние линии и вновь проявить, явно или завуалированно, повышенную аг­рессию, направленную против требований общества, — то тог­да, если хотят устранить последствия такой пережитой в вооб­ражении жизни, не остается ничего иного, как провести реви­зию этой детской системы. При этом я считаю необходимым представить в верном свете взаимосвязь всех явлений, причем сим­птомам, чертам характера, аффектам, оценке больным собствен­ной личности, а также своих сексуальных отношений принадле­жит такое же место, как и неврозу и психозу в целом: они явля­ются средствами, уловками, волшебными фокусами, служащи­ми осуществлению тенденции подниматься снизу наверх. В осмыслении судьбы пациента, в переживании психотерапевтом его душевного портрета всякий раз вскоре возникает ощуще­ние повышенного напряжения, своего рода враждебности, суще­ствующей между пациентом и его миром, а также понимание того, каким образом он надеется его покорить. И когда мы по­казываем, как страх становится оружием себялюбия, как возни­кает внутренняя несвобода и навязчивое состояние, чтобы вос­препятствовать внешнему принуждению со стороны общества,

 

– 78 –

 

когда мы говорим о боязливой манере в случае принятия реше­ния, об ограничении малым кругом, о нежелании быть партнером, о стремлении оставаться маленьким, чтобы отстраниться от требований жизни, и об идеях величия, мы, по существу, изобра­жаем детские отношения и детскую душу. И вместе и порознь эти явления было бы неверно считать признаками инфанти­лизма. Просто мы видим, что тот, кто чувствует себя слабым, будь то ребенок или взрослый, вынужден прибегать к одним и тем же уловкам. Его же знания и навыки проистекают из инди­видуального детства, где победу скорее обещают не прямоли­нейная атака, не активное действие, а послушание, повинове­ние или такие формы детского упрямства, как уклонение от сна, отказ от еды, безразличие, неопрятность и самые разные виды явно демонстрируемой слабости. В известном смысле наша культура сродни детской комнате: она предоставляет слабому особые привилегии.



Но если жизнь — это непрерывная борьба, что можно счи­тать основной предпосылкой поведения ребенка, предраспо­ложенного к нервным заболеваниям, то любое неизбежное по­ражение и всякий страх перед решением, сопряженным с рис­ком, будут связываться с нервным приступом — оружием, бун­том человека, который ощущает себя неполноценным. Это состояние борьбы у невротика с самого детства определяет его направленность, отражается в его повышенной чувствительно­сти, в его нетерпимости к любому принуждению, даже обус­ловленному культурой, и проявляется в постоянном стремле­нии жить обособленно, противопоставляя себя всему миру. Это состояние также постоянно побуждает его все время расширять границы своей власти, подобно тому, как это делает ребенок, обжигаясь об огонь или наталкиваясь на стол. В более позднем возрасте у детей, выросших в условиях ощущения невыноси­мого гнета, изнеженности, избалованности или затрудненного физического и умственного развития, регулярно происходит усиление борьбы, чрезмерное сопоставление себя с другими, построение неосуществимых планов и мечтаний, искусные уловки органов, а также садистские поступки, вера в волшеб­ство и мысли о богоподобии, равно как и искусное уклонение

 

– 79 –

 

от нормальных сексуальных отношений за счет вступления на путь перверсий из-за страха перед партнером. Чрезмерный за­щитный коэффициент должен обеспечить путь к вершине и обе­зопасить от поражений — здесь между пациентом и его выполне­нием своих задач словно по волшебству возникают разные пре­пятствия*, среди которых решающую роль играют доказатель­ства болезни, служащие ему оправданием. Любые мелочи, как, например, при неврозе навязчивых состояний, переоценива­ются, и невротик бесцельно носится с ними до тех пор, пока нужное время не будет истрачено впустую.

Нельзя отрицать, что это распаленное стремление стопро­центно гарантированному успеху иногда приводит к созданию крупных произведений. Но только в том случае, если контакт с обществом, как правило, незаметный, является прочным. То, что извлекают из этого специалисты по нервным болезням, чаще всего оказывается печальным ut aliquid fieri videatur, при котором естественное назначение органов должно быть иска­жено, чтобы воспрепятствовать любому действию. В фанатиз­ме слабого человека может извратиться любая функция. Чтобы отстраниться от требований реальности, а также обрести види­мость великого мученика, мышление «удушается» и дается про­стор бесплодным мечтаниям. Благодаря искусной системе нару­шается ночной покой, чтобы человек чувствовал себя усталым и не способным к работе днем. Вследствие тенденциозных пред­ставлений и тенденциозной ориентации на неразумную цель возникает дисфункция органов чувств, двигательной сферы, вегетативного аппарата, способность вчувствоваться в болез­ненные состояния вызывает боли, а отвратительные воспоми­нания — тошноту и рвоту. Вследствие заранее возникшей тен­денции к предусмотрительному избеганию полового партнера, протежируемой соответствующими цели идеалами, аргумента­ми и идеальными требованиями, способность к любви, часто и без того суженная культурой, оказывается полностью уничто­женной.

Во многих случаях своеобразная индивидуальность паци­ента нуждается в столь особом или исключительном отноше-

 

 

* См. далее «Проблема дистанции».

 

– 80 –

 



нии к проблеме любви и брака, что тип и время заболевания оказываются чуть ли не заранее предопределенными. О том, в какой мере формирование такого жизненного плана простира­ется вглубь детства, можно судить по следующим случаям (и им подобным).

 

1. Одна тридцатичетырехлетняя дама, заболевшая несколь­ко лет назад страхом открытых пространств, в настоящее время страдает еще и страхом железной дороги. Уже неподалеку от вокзала ее охватывает сильная дрожь, заставляющая повернуть обратно. Эти и подобные им явления складываются в образ, как будто перед нею провели заколдованный круг, служащий для нее препятствием. Первым детским воспоминанием пациент­ки является сцена спора из-за места между нею и младшей сес­трой. В многозначительности этого происшествия, пожалуй, нет сомнений. Если мы проведем линию вплоть до ее страха железной дороги, последнего из ее явлений, то сразу же возни­кает впечатление, что пациентка избегает всего того, что не при­носит ей никакой выгоды и наносит ущерб в ее стремлении к власти. О таких случаях пациентка вспоминает прежде всего по отношению к своим старшим братьям, которые заставляли ее подчиняться. В соответствии с этим мы можем ожидать, что в жизни эта пациентка будет стремиться к власти над женщина­ми и, наоборот, избегать ситуаций, в которых она будет зави­сеть от воли мужчины, кучера, водителя локомотива, и, нако­нец, постарается вычеркнуть из своей жизни любовь и брак. Об одной важной детали свидетельствует следующее юношес­кое воспоминание. В девичьем возрасте она подолгу бродила по своему имению, всегда вооруженная плетью, и стегала ею мужскую прислугу. Следовательно, мы можем ожидать собы­тий, в которых будут очевидными попытки обходиться с муж­чиной как с подчиненным. Почти во всех сновидениях паци­ентки мужчины появляются в образе животных, которых она либо побеждает, либо обращает в бегство. В своей жизни она единственный раз ненадолго сблизилась с мужчиной: как и сле­довало ожидать, он оказался мямлей, был гомосексуален, а пе­ред помолвкой сослался на импотенцию. Ее страх перед желез-

 

– 81 –

 

ной дорогой адекватен ее боязни любви и брака: она не может довериться ничьей чужой воле.

 

2. Разумеется, этот механизм «мужского протеста» можно изучать и в самом детстве. Особенно отчетливо он проявляется у девочек; эта экспансивная тенденция встречается в самых раз­ных вариациях, и можно увидеть, как она моментально распа­ляет, зачастую до безграничных размеров, реально существую­щую напряженность между ребенком и его окружением. Я еще ни разу не видел, чтобы этот мужской делирий отсутствовал.

А из чувства ущербности постоянно развивается фанатизм бессилия, позволяющий нам понять все формы повышенной возбудимости, негативизма и невротических уловок ребенка. Например, в целом здоровая трехлетняя девочка постоянно сравнивала себя с матерью, проявляла необычайную чувствительность к любой форме принуждения и пренебрежения, а так­же своенравие и упрямство. Постоянно наблюдались отказ от еды, запоры и другие формы протеста против домашних поряд­ков. Ее негативизм стал почти невыносимым. Так, однажды, когда мать робко предложила ей полдник, последовал такой монолог: «Если она скажет молоко, я выпью кофе, а если она скажет кофе, я выпью молоко!». Нередко проявлялось ее стрем­ление к равенству с мужчиной. Однажды, стоя возле зеркала, она спросила свою мать: «Ты тоже всегда хотела быть мужчи­ной?» Впоследствии, когда необратимость женских особенностей стала ей понятной, она сказала матери, что хотела бы иметь еще сестру, но ни в коем случае не брата; и наоборот, когда она станет большой, у нее будут только мальчики. В дальнейшей жизни у нее по-прежнему проявлялась безусловно более высо­кая оценка мужчины.

 

3. Для полной ясности я хочу привести еще несколько дета­лей из жизни другой здоровой трехлетней девочки: ее любимое занятие состояло в том, чтобы наряжаться в одежду своего стар­шего брата, но не сестры. Однажды во время прогулки она ос­тановила отца возле магазина одежды для мальчиков и попы­талась заставить его купить ей там мальчишескую одежду. В от-

 

– 82 –

 

нет на замечание, что мальчикам тоже не покупают одежду для девочек, она указала на пальтишко, которое при случае могло бы оказаться пригодным и для девочки, и пожелала иметь хотя бы это. В данном случае можно увидеть нередко встречающее­ся изменение форм ведущей линии, которая тем не менее под­чинена мужской конечной цели: достаточно одной видимости.

В этих типичных случаях с двумя маленькими девочками, демонстрирующих нам модус развития, который, с моей точки зрения, является общим для всех, необходимо поставить воп­рос: какими средствами располагает в настоящее время педаго­гика, чтобы окончательно примирить одну половину челове­чества с состоянием, постоянно вызывающим у нее неприят­ные чувства? Ведь понятно одно: если это не удается, то мы вся­кий раз имеем перед собой то состояние, о котором я уже подробно говорил: постоянное чувство неполноценности все­гда будет служить поводом к недовольству и разным попыткам и уловкам, чтобы вопреки всему добиться доказательства соб­ственного превосходства. Тогда и возникает то оружие, отчас­ти реальное, отчасти воображаемое, которое придает внешний облик неврозу. То, что у этого состояния есть и преимущества, что оно способствует более интенсивному, более тонкому об­разу жизни, в данный момент, когда мы ищем выход из затруд­нительного положения из-за гораздо большего вреда, причи­няемого им, в наше рассмотрение не входит.

Это душевное состояние, в котором одним полюсом являет­ся чувство неполноценности, а другим — стремление к квази­мужскому признанию, обостряется еще больше, как только де­вочка оттесняется на задний план по сравнению с мальчиком, как только она видит ограниченность возможностей своего раз­вития, как только она снова оказывается в невыгодном положе­нии в связи с функциями женского организма — месячными, родами, климаксом. Известно, что эти сроки часто имеют ре­шающее значение для невротического бунта и поэтому он может быть предсказан нами заранее. Если таким образом корень не­вротического зла стал нам понятен, то весьма печально, что ни в педагогическом, ни в терапевтическом инвентаре мы не нашли средства, чтобы предотвратить последствия этой природно и об-

 

– 83 –

 

щественно данной ситуации. С нашей точки зрения, прежде всего возникает необходимость в профилактических и терапевтичес­ких целях своевременно внушить ребенку невозможность изме­нить органические половые особенности, но научить его пони­мать их негативные стороны и преодолевать их, как обычные жизненные трудности, с которыми можно справиться. Тем са­мым, как нам кажется, из женского труда исчезнут и та неуве­ренность и покорность судьбе, а с ними и чрезмерная жажда при­знания, в основе которой столь часто лежит неполноценность*.

 

4. Случай с десятилетним мальчиком должен показать, как проникший каким-то образом яд — в нашем случае мужской протест против женского пола — распространяется на мальчи­ка и вызывает аналогичные явления. В связи с высокой оцен­кой, которая, как правило, дается представителям мужского пола, высказывается открыто и отчасти проистекает из наших общественных отношений, мальчик чувствует себя не только польщенным, но еще и обязанным соответствовать. Таким об­разом, у него тоже возрастает напряженность в отношениях с миром. В известной мере это сопровождается реальными дос­тижениями, более того, на этом обострении балансирует вся наша культура в целом. Однако даже умеренного давления, пре­граждающего путь к социально приемлемым формам агрессии, в таком случае достаточно, чтобы вызвать враждебные действия, недоброжелательность, стремление к господству и соответству­ющие представления. Мальчик зачастую боится оказаться не­способным справиться со своими обязанностями, не добиться той степени признания, которая, по его мнению, необходима для достижения мужского совершенства. И поэтому уже в ран­нем возрасте можно увидеть, что при органической неполно­ценности, избалованности и задавленности дети начинают строить планы, жадно стремиться к тому, чтобы вопреки всему добиться превосходства, следствием чего во многих случаях явля­ется использование своей слабости, общая боязливая манера по­ведения, сковывание себя сомнениями и колебаниями, постоянное «Назад!» — или же открытый или тайный мятеж и явное неже-

 

 

* См.: Шульхоф. Индивидуальная психология и женское движение. Мюнхен, 1914.

 

– 84 –

 

лание сотрудничать. Тем самым почва для невроза подготовлена и вред становится очевидным.

Случай, о котором я хочу рассказать, касается одного маль­чика, страдавшего сильной близорукостью, который, несмот­ря на все свои старания, никак не мог добиться равенства со своей сестрой, которая была старше его на два года. Его агрес­сия проявлялась в постоянных пререканиях. Матери тоже не удавалось на него повлиять. Однако всех их по своему значе­нию и влиянию превосходил отец, игравший в семье ведущую роль и нередко поносивший «бабье хозяйство».

Мальчик оказался целиком ориентированным на отца, что я и покажу в дальнейшем. Пребывая в несколько угнетенном положении, он сомневался, что когда-нибудь достигнет равен­ства с отцом. Из-за этого и еще, пожалуй, из-за своей близору­кости он чувствовал себя несчастным. Однажды он захотел ос­воить отцовскую пишущую машинку, но отец, не долго думая, прервал это занятие*. Отец был страстным охотником и иногда брал мальчика с собой на охоту. Это казалось мальчику теми внешними признаками мужского поведения, которые доказы­вали его равенство с отцом и превосходство над «бабьим лю­дом». Но поскольку отец столь же часто с собой его не брал, мальчик стал страдать энурезом, всякий раз выводя отца из себя. Такая же ночная «авария» случилась и после того, как отец дал ему почувствовать свой авторитет и иным способом.

Эта связь была выявлена в течение нескольких бесед, кроме того, выяснилось, что энурезу способствовало вызывание мальчиком в сновидениях образов соответствующих принадлежностей. Нетруд­но заметить, что его недуг проистекал из стремления пойти с от­цом на охоту, а не оставаться одному, а то, что перед или после ночной «аварии» ему обычно снилось, что отец (который не взял его с собой на охоту) умер, являлось бурным протестом, направ­ленным против отца. На вопрос о своих планах на будущее маль­чик отвечал, что хочет стать, как и отец, инженером и нанять дом­работницу. Я спросил его, не хочет ли он, как отец, жениться? Он отверг это предположение, заметив, что женщины не имеют ни-

 

 

* В отличие от остальных, это представляется нам важным не как событие, а в качестве иллюстрации положения отца и сына с вытекающими из этого последствиями.

 

– 85 –

 

какой ценности и годятся лишь для уборки. Здесь можно легко распознать подготовительную установку мальчика, его аранжи­ровку жизни. Если он останется на такой линии боязни женщи­ны и этому в дальнейшем будут сопутствовать другие обстоятель­ства, то напрашивается мысль, что со временем при исключении женщины он может прийти к гомосексуализму.

5. Похожим образом и все же совсем по-другому мужской протест проявился у восьмилетнего мальчика, страдавшего уме­ренными задержками умственного и физического развития. Он пришел лечиться по поводу навязчивой мастурбации. Его мать почти целиком посвятила себя младшему брату и сестре, а его самого отдала на попечение прислуги. Отец был вспыльчивым человеком, любившим командовать. Чувство неполноценнос­ти у мальчика проявлялось в нерешительности, застенчивости и в преисполненном благодарности отношении к людям, кото­рые им занимались. В качестве компенсации, в которой он ос­тро нуждался, у него возник неутолимый интерес к волшебству, что проявлялось в увлечении сказками и кинофильмами. Он был увлечен ими гораздо больше, чем другие дети, и, по суще­ству, все время стремился отыскать волшебную палочку и очу­титься в сказочной стране. Его ведущая идея состояла в том, чтобы уклониться от всех трудностей и получить все даром. Ча­стично эту идею он реализовал в том, что постоянно заставлял других все делать за себя — такое поведение являлось карика­турой на то, что он наблюдал у отца, который тоже заставлял всех остальных себе прислуживать. Он мог идти только этим путем, поскольку сам оставался неспособным и неумелым. Так что ничего другого и быть не могло.

Спустя достаточно длительное время мать заметила, что он мастурбирует. После этого она вновь обратила свой интерес к мальчику. Тем самым он приобрел влияние на мать. Его «ста­тус» значительно повысился. Не желая, чтобы он упал, маль­чик был вынужден продолжать заниматься мастурбацией. Поэтому он ею и занимался.

Его цель быть равным отцу проявлялась также в навязчи­вом влечении к тому, чтобы носить, подобно маленькому зада-

 

– 86 –

 

ваке, тугие шляпы взрослых и все время держать во рту кончик сигары.

 

В кратком резюме я позволю себе распространить наши зна­ния о невротических уловках, возникающих в детском возрасте, на детство человеческой истории. Вера в волшебные силы, соб­ственные или других людей, раньше проявлялась более отчетли­во, но и сегодня она является едва ли не всеобщей предпосыл­кой человеческого поведения и недостаточной веры в себя, т. е. чувства неполноценности. Страх мужчины-невротика перед жен­щиной и его враждебность к ней находят свою аналогию в пре­следовании и сжигании ведьм, страх пациентки-женщины пе­ред мужчиной и ее мужской протест отражаются в страхе перед чертом и преисподней и в стремлении заниматься колдовством. Следует только заметить, что в результате принижения женщи­ны страдают естественные взаимоотношения в любви, что вос­питание повсеместно стремится вместо уважения постулировать действие чар друг на друга, насильственно навязывает авторитет мужчины и многое другое. Все это скорее развивает иллюзорное мышление, чем способствует душевной гигиене.

 

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Часть первая | ПСИХИЧЕСКОЕ ЛЕЧЕНИЕ

Дата добавления: 2014-01-04; Просмотров: 151; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:


Рекомендуемые страницы:

Читайте также:
studopedia.su - Студопедия (2013 - 2021) год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! Последнее добавление
Генерация страницы за: 0.01 сек.