Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Лекция № 24

Читайте также:
  1. II. Лекция - визуализация
  2. III. Лекция вдвоем
  3. V. Лекция-пресс-конференция
  4. Вводная лекция
  5. Вводная лекция
  6. Вопросы к лекциям по Анатомии за 3 семестр
  7. Восьмая лекция. Детские сновидения.
  8. Вторая лекция. Ошибочные действия.
  9. Двенадцатая лекция. Анализ отдельных сновидений.
  10. Девятая лекция. Цензура сновидения.
  11. Десятая лекция. Символика сновидения.
  12. Заключительная лекция. Россия в первые годы XXI столетия.

TS

колебаний выборочных частот около их средней частоты, Z= ~/=? от­носительная ошибка (не ошибка исследователя, а степень досто­верности. Результаты считаются достоверными, если она не превы­шает 30 %.). В формуле t — особый коэффициент, зависящий от

объема выборки, N — количество выборок Z(jo-*)2 .

Х2 = х — определение существенных расхождений, т. е. при­надлежности данных фактов к одной группе закономерностей. Для этой же цели используется критерий Стьюдента. Результаты срав­ниваются с табличными.

При изучении стилей возможно применение двух типов статис­тики: вероятностной и симптоматической. Симптоматика успешно может быть применена при статистическом описании функциональ­ных стилей, поскольку она выявляет процентные соотношения меж­ду различными типами языковых явлений.

Вероятностная статистика помогает установить степень досто­верности полученных результатов, величину и количество выборок для анализа с заданной точностью; при наличии существенных рас­хождений между стилями возможно определение расстояния меж­ду ними; корреляционный анализ может выявить степень взаимо­зависимости анализируемых элементов. Методы вероятностной статистики помогают избрать объективные критерии для диффе-


ренциации различных стилей. Именно использование аппарата ве­роятностной статистики дает возможность дифференцировать сплошной текст по функциональным стилям на базе какого-либо объективного критерия.

Методика статистического исследования применима не только для изучения языковых стилей, но с успехом может использовать­ся при исследовании речевых стилей. Б. Н. Головин, много сде­лавший в этой области, отмечает: "Авторские речевые стили, не­сомненно, во многом (если не во всем) определяются устойчивы­ми для каждого автора соотношениями частот разных элементов языка". Изучение речевых стилей позволяет глубже изучить об­разную систему великих мастеров слова, а также наметить тен­денции в формировании и развитии национального литературно­го языка. Авторские речевые стили являются отдельными по от­ношению к общему — функциональному стилю языка. При нали­чии большой выборки текстов различных авторов, работавших приблизительно в одно и то же время, индивидуальные различия отодвигаются на второй план, а на первый выступают особеннос­ти функционального стиля. Зная особенности речевых стилей от­дельных художников слова, можно определить, как развивается литературный язык, кто оказывает наибольшее воздействие на его формирование и развитие.

Для изучения авторских речевых стилей большое значение име­ет корреляционный анализ, который позволяет выявить степень вза­имозависимости и взаимосвязи языковых элементов. В этом плане интересны исследования по определению авторства ряда аноним­ных произведений и целый ряд других.



Широкое использование вероятностно-статистических методов в изучении письменной подсистемы языка в отечественном языкоз­нании началось сравнительно недавно, в конце 50-х — начале 60-х годов, поэтому аппарат статистического исследования еще далеко не совершенен, а громоздок. Значительную роль в разработке ста­тистической методики сыграли работы, выполненные сотрудника­ми Института языковедения Украины под руководством В. И. Пе-ребейнос, исследования Б. Н. Головина и его последователей, а так­же целого ряда других ученых.


Автоматизация лингвистических работ

Для современной лингвистики характерно использование специ­альных технических средств и современной аппаратуры. Это вызвало технический аспект лингвистики, породило инженерное языковедение.

Применение специальной аппаратуры для изучения звуков и интона­ции того или иного языка получило название экспериментально-фоне­тического метода. Метод располагает рядом приемов, различающихся аппаратурой, условиями постановки эксперимента или получения ре­зультата. Экспериментально-фонетические приемы делятся на сомати­ческие, пневматические, электроакустические (или электрографические).

Соматические приемы основаны на том, что путем изучения теле­сных (соматических) выражений физиологических процессов говоре­ния делается заключение о фонетическом явлении. Основные приемы: палатография, фотографирование органов артикуляции, рентгеносъем­ка речевого аппарата и пневматическое измерение речевого дыхания.

Пневматические приемы состоят в записи при помощи Мацеев-ских барабанчиков на закопченной бумаге кимографа кривых, ко­торые регистрируют произносительные движения органов речи и изменения основного тона и шумов, возникающих в результате дви­жения воздушного столба в ротовой, носовой и гортанной полости.

Электроакустические приемы основаны на преобразовании зву­ковых особенностей речи в электрические колебания. Для этого ис­пользуется в основном осциллограф и спектрограф.

При использовании соматических приемов звуки речи изучают­ся по схемам, изображающим работу органов речи. При пневмати­ческих и электроакустических приемах изучается запись звука в форме кривых. Экспериментально-фонетические приемы дают на­дежную и точную акустическую и артикуляционную характерис­тику звуков речи, формантную структуру, т. е. спектр звука.

Появление ЭВМ внесло значительные изменения в практику науч­ных исследований, поставило перед наукой новые задачи и проблемы. В языкознании такими проблемами стали автоматический перевод, ма­шинное составление и сокращение (реферирование) текста.

Машинный перевод (МП) является комплексной научной про­блемой, требующей решения ряда лингвистических, логико-мате­матических и инженерных задач. Основная трудность состоит в том,


что высшая нервная деятельность человека — ассоциативное, мно­гоканальное построение, а человеческое мышление эвристично тогда как память ЭВМ является обычно многоканальной, "мышле­ние" ЭВМ — алгоритмическим. Алгоритм — это решение задачи при помощи вычислений, предполагающих разбиение операций на простые последовательные. Алгоритмическое описание языка как процесс перевода предполагает анализ и синтез текста. При анали­зе из текста извлекаются данные, выражающиеся однозначно и в явном виде; при синтезе происходит построение текста по данным языка. Проблема "смысл — текст" получает не только лингвисти­ческую, но и логико-математическую интерпретацию.

Машинный перевод — выполняемое на ЭВМ действие по пре­образованию текста на одном естественном языке в эквивалентный по содержанию текст на другом языке, а также результат такого дей­ствия. В современных системах МП участвует человек (редактор). Для осуществления МП в ЭВМ вводится программа (алгоритм), словари входного и выходного языков, содержащие разнообразную информацию. Наиболее распространенная последовательность фор­мальных операций, составляющих анализ синтез в системе МП: ввод текста и поиск входных словоформ в словаре с сопутствующим мор­фологическим анализом; перевод идиом; определение основных грамматических (морфологических, синтаксических, а также семан­тических, лексических) признаков, необходимых для перевода в рамках данной пары языков, по входному тексту; разбор омогра-фии; лексический анализ и перевод (в том числе многозначных слов с учетом контекста); окончательный грамматический анализ с це­лью доопределения информации, необходимой для синтеза; синтез выходных словоформ, предложений и текста в целом. Анализ мо­жет производиться как пофазно, так и для всего текста, с определе­нием в последнем случае анафорических связей.

Первые опыты МП были осуществлены в США в конце 40-х го­дов XX века с появлением ЭВМ. В нашей стране первый экспери­мент по МП бьш выполнен И. К. Вельской (лингвистическая основа алгоритмов) и Д. Ю. Пановым (программа реализации) в Институте точной механики и вычислительной техники АН СССР (1954 год). Работы по МП ведутся во многих странах мира.


Тункциональньш метод

1. Функционализм и функцилнальный метод.

2. Функциональное поле, построенное по принципу продуктив­
ности. Сиетаксичское поле русского простого предложения.

3. Структура современной русской стилистики в аспекте поля.

Функционализм, основным объектом анализа избравший функ­циональный аспект языка, сложился в Западной Европе в 70-е годы XX века, несколько позднее — в отечественном языкознании, хотя проблемам, разрабатываемым в русле функционализма, в свое вре­мя уделили внимание И. А. Бодуэн де Куртенэ, А. М. Пешковский, Л. В. Щерба и другие. Несомненным положительным моментом в концепции функционализма, во многом базирующегося на идеях Пражского лингвистического кружка, является продолжение на новой основе исследований, истоки которых коренятся в предыду­щих этапах развития лингвистики: осуществляется анализ систем­ных отношений в языке и изучение их реализации в речи. Основ­ной принцип функционализма — телеологический (понимание язы­ка как целенаправленной системы средств выражения).

Отметим, что на Западе в функциональном аспекте исследова­лись фонетика, фонология, отчасти — лексикология; функциональ­ная грамматика, плодотворно разрабатываемая А. В. Бондарко и его последователями, рассматривает в единой системе средства, отно­сящиеся к разным языковым уровням, но объединенные на основе общности их семантических функций.

Теоретической базой функционального метода является пони­мание языка как динамической системы, находящейся в постоян­ном движении и развитии. Системный характер и динамичность языка проявляется в процессе его функционирования.


Функционирование (в соответствии с самим термином) — это с одной стороны, употребление тех или иных единиц, с другой сто­роны, — реализация различных функций языка, прежде всего се­мантических. Указанные явления диалектически тесно взаимосвя­заны и взаимообусловлены: всякое высказывание целенаправлен­но, оно организуется в зависимости от телеологической установки и сфер использования, но реализоваться функции могут только в процессе употребления языка. В процессе функционирования воз­никают новые явления и отмирают старые — язык развивается и изменяется.

Одним из первых на медленность и постепенность языковых из­менений обратил внимание И. А. Бодуэн де Куртенэ: "... незамет­ное развитие, незаметное влияние медленно, но основательно дей­ствующих сил как в языке, так и во всех остальных проявлениях жизни, можно выразить алгебраической формулой 0 х «> = щ, то есть, что бесконечно малое изменение, произведенное в один мо­мент, повторившись бесконечное число раз, дает наконец извест­ную определенную перемену". Таким образом, всякая инновация возникает в речи отдельных индивидов, затем, многократно повто­рившись, эта инновация становится одним из возможных вариан­тов, а потом становится или не становится в результате воздействия различных факторов явлением языка.

Е. С. Кубрякова отмечает: "Языковые изменения служили пред­метом специальных исследований уже издавна, процессы же варь­ирования были вовлечены в круг лингвистической проблематики лишь сравнительно недавно... не оставляет, однако, сомнений, что и эта форма проявления языкового динамизма, во многом опреде­ляющая конкретные пути эволюции языка, тоже должна получить надлежащее освещение... Это связано в первую очередь именно с тем обстоятельством, что ключ к изучению природы языковых из­менений лежит в синхронии: и начальная, и конечная точка измене­ний в течение некоторого времени сосуществуют".

И. А. Бодуэн де Куртенэ подчеркивал необходимость различать историю и развитие: история является последовательностью явле­ний однородных, но различных, связанных между собою посред-


ственной, а не непосредственной причинностью. В противополож­ность этому, развитие — это непрерывная и непрестанная протя­женность однородных, но разных явлений, связанных между со­бою непосредственной причинностью, или же, в следующей степе­ни научного совершенства, развитие — это непрерывная протяжен­ность существенных изменений, а не явлений".

В целом, для языковых систем характерно неустойчивое, или от­носительное равновесие. Живые языки развиваются постоянно и неравномерно, под воздействием многих различных факторов.

Для реализации идеи постепенности развития необходимо об­ратиться к "количественности языкового мышления", о котором го­ворил И. А. Бодуэн де Куртенэ.

Обнаружить спорадически употребленную форму (0 у Бодуэна де Куртене), наблюдать ее становление и сосуществование с други­ми формами (вариантность), перемещение в разряд ядерных — наи­более распространенных и устойчивых — позволяет функциональ­ный метод — поле, построенное по принципу продуктивности.

Такой подход (метод поля) обусловлен тем, что многие явления языка обладают полевой структурой. Однако отметим, что модель поля гфедставляется в разных исследованиях по-разному: у Г. А. Зо-лотовой это, например, сфера, у В. Г. Адмони-веер.

А. В. Бондарко справедливо подчеркивает: "Необходимо разли­чать: а) поле как особый тип системы — группировки связей и вза­имодействия языковых элементов в самой языковой действитель­ности, т. е. поле как объективную данность и б) принцип поля, т. е. подход к фактам языка с точки зрения теории поля как отражение этой объективной данности в приемах лингвистического анализа. Между структурой поля в объекте анализа и "полевым подходом" к языковым явлениям существует основное отношение детермина­ции: структура объекта определяет приемы его исследования". Тер­мин "поле" был впервые введен в семасиологию. Г. Ипсен предло­жил термин Bedeutungsfeld, а И. Трир — Begriffsfeld, о синтакси­ческом поле и паратаксических полях впервые стал писать В. Пор-циг, но несмотря на многолетнюю историю своего существования в научном обиходе, единого понимания поля у исследователей нет,


хотя признается, что сама идея поля, заимствованная у естествен­ных наук, в частности, у физики, плодотворна.

Наиболее известные концепции поля изложены в работах В. Г. Ад-мони, А. В. Бондарко, Л. Вайсгербера, Е. В. Гулыги, Е. И. Шентельс, Е. А. Золотовой, Л. П. Ивановой, О. А. Лаптевой, А. Г. Сковородни-кова и др.

Поле, которое строят Е. В. Гулыга и Е. И. Шендельс, носит се-мантико-грамматический характер, т. е. рассматривается какое-либо грамматическое значение и языковое его оформление. Позднее эта идея получила всестороннее обоснование и развитие в концепции А. В. Бондарко. Под функционально-семантическим полем он по­нимает "двухстороннее (содержательно-формальное) единство, фор­мируемое грамматическими (морфологическими и синтаксически­ми) средствами данного языка вместе с взаимодействующими с ними лексическими, лексико-грамматическими и словообразовательны­ми элементами, относящимися к той же семантической зоне".

Несколько иначе понимается синтаксическое поле в концепции Г. А. Золотовой: "Синтаксическое поле предложения — это систе­ма, объединяющая вокруг исходной структуры предложения ее ре­гулярные грамматические и семантические преобразования". По­зднее идея получает более конкретное воплощение: "Основные модели предложения по отношению их к семантико-грамматичес-ким модификациям и осложнениям можно представить как центр сферической системы, окруженный концентрическими слоями, по­степенно отступающими от центра в ближнюю и дальнюю перифе­рию поля". Эти слои располагаются в следующей последователь­ности:

1) грамматические модификации,

2) фазисные, модальные, семантико-грамматические модифика­
ции,

3) экспрессивные коммуникативные модификации,

4) монопредикативные синонимические вариации,

5) полипредикатичвные осложнения модели.

Бесспорно, идея интересна, но, к сожалению, она не получила реализации при анализе большого фактического материала. 292


Последовательно на широком материале применила метод поля О. А. Лаптева при описании типизированных конструкций устно-разговорного синтаксиса: "Это поле...устроено согласно принци­пу волн, с перемежающимися и переливающимися одна в другую зонами сгущения и разрежения характерных черт моделей. Такое устройство позволяет полю быть непрерывным, диффузным, не иметь четких и резких границ между зонами, представляющими отдельные модели. Эти зоны, являющиеся центрами сгущения спе­цифических характеристик моделей, постепенно переходят в пери­ферийные области, где напряжение сгущения специфических свойств ослабевает, уступая место меньшей структурной опреде­ленности. Располагаясь между центрами, эти периферийные обла­сти создают текучесть поля, при которой модели с разными харак­теристиками постепенно, без резких перепадов переходят одна в другую. Диффузность структурных характеристик, представленных в периферийных областях, весьма удобна при спонтанной речевой деятельности и позволяет этим областям одновременно являться производными от разных моделей. Таким образом получается фор­мальное смыкание моделей в периферийных областях материаль­но в одних и тех же реализациях. Тем самым периферийные, пере­ходные, в структурном отношении слабо оформленные области приобретают первоочередную роль в формировании поля устно-разговорного литературного синтаксиса".

А. П. Сковородников в своей докторской диссертации следую­щим образом обобщает наиболее существенные положения теории поля.

1. Выделение поля как особой структурной единицы (граммати­
ческой или -шире- языковой системы) детерминировано фактом осо­
бой соотнесенности и связанности в непарадигматических единиц
с парадигматическими системами.

2. Подобно парадигме, поле рассматривается как определенное
построение, схема, моделирующая отношения и связи, реально су­
ществующие в языковой структуре.

3. Поле рассматривается как способ существования и группи­
ровки лингвистических элементов, обладающих общими (инвари­
антными) свойствами.


4. В лингвистическом объекте, которому присуща полевая струк­
тура, выделяется центр (ядро), к которому относятся явления, обла­
дающие всеми теми разноаспектными признаками, которые свой­
ственны данной категории как таковой (комплектными признака­
ми), и периферия, к которой относятся явления, обладающие лишь
некоторыми некомплектными признаками.

5. Хотя перечисляя существенные признаки поля, исследовате­
ли обычно указывают на то, что поле — неодноуровневое понятие,
то есть что эта структура с набором средств разных уровней, нет
оснований отрицать возможность полевых структур внутри одного
из уровней, в частности — синтаксического.

Для анализа формальных и семантических языковых структур оптимальной, на наш взгляд, является модель поля атома, предло­женная Резерфордом и принятая современной физикой, то есть вы­деляются ядро и орбиты, на которых размещаются по степени ос­лабления связи с ним элементы. Для нас ядро — компонент струк­туры, обладающий наивысшей частотностью, т. е. наиболее широ­ко используемый, его варианты располагаются в околоядерной час­ти и на периферии поля. Как известно, Резерфорд выделяет в атоме ядро и электроны, расположенные вокруг него. Электроны с боль­шим зарядом находятся ближе к ядру, с меньшим — дальше; элек­троны на периферийной, самой дальней орбите, могут вообще ото­рваться от своего ядра и присоединиться к другому.

Естественно, что механическое перенесение моделей материаль­ного мира в сферу языка некорректно, однако наблюдения показы­вают, что структура различных языковых объектов, в частности про­стое предложение, имеет целый ряд сходств со структурой атома. Наиболее периферийные модификации языковой единицы могут ут­ратиться или оторваться от ядра и начать либо самостоятельное су­ществование в виде нового типа, либо в качестве эквивалента язы­ковой единицы; между полями существуют обширные переходные зоны, которые не всегда поддаются однозначной квалификации.

Так, например, тип структурной схемы простого предложения (ССПП) и семантический структуры предложения (ССЦ) — это яв­ления системы языка. На уровне нормы мы наблюдаем конкретные


к реализации различных возможностей выражения элементов струк-I турной и семантической схемы простого предложения, т. е. вариан-I ты. Пределы вариативности ограничены, так как тип структурной I и семантической схемы простого предложения должен сохранять-I ся в целости, а не накладываться на другие, хотя пересечения, пере­ходные зоны, естественно, возникают.

Проблемам переходности в синтаксисе простого предложения и других языковых структур посвящен целый ряд работ В. В. Бабай-цевой и ее последователей. Переходность в рамках данной концеп­ции рассматривается как универсальное свойство языка, которое, отражая системную взаимосвязь и взаимодействие между языко­выми фактами, скрепляет их в целостную систему. Одним из про­явлений переходности является синкретизм.

Пределы вариативности элементов структурной схемы просто­го предложения обусловлены возможностями парадигмы той части речи, которой этот элемент выражен. Так, например, присвязочная часть структурной схемы простого предложения N-cop N выраже­на именем существительным; на уровне норм мы наблюдаем, что чаще всего присвязочная часть выражается именительным и тво­рительным предикативными; опираясь на возможности системы языка, можем предположить, что вероятно выражение и родитель­ным, и винительным, и другими падежами. Обследование большо­го корпуса текстов показывает, что эти варианты действительно встречаются, но очень редко.

В структуре синтаксического поля выделяем ядро, околоядер­ную часть и периферию. Ядром поля считаем наиболее высокочас­тотный вариант выражения компонентов структурной схемы про­стого предложения или семантической структуры предложения (та­кой подход В. Г. Гак считает функциональным), так как в силу наи­более широкого использования он наиболее специализированно выражает значение данного типа анализируемого языкового явле­ния. Околоядерную часть составляют 2-3 варианта, обладающие наибольшей частотностью. Собственно периферию составляют наименее частотные варианты. Околоядерная часть и периферия поля "многослойны": ближе к ядру располагаются наиболее ха-


рактерные для данного типа структурной схемы простого предло­жения или семантической структуры предложения, т. е. наиболее высокочастотные варианты, далее модификации следуют по сте­пени убывания частотности. Наименее частотные варианты, наи­более отдаленные от ядра, имеют с ним настолько слабую связь, что могут выйти за пределы варьирования и вообще оторваться от данного типа структурной схемы простого предложения или се­мантической структуры предложения, образуя либо новый тип ана­лизируемых структур, либо эквивалент предложения. Так, напри­мер, в структурной схеме простого предложения NN1, вероятно, выражения типа Добрый день стояли в одном ряду с предложени­ями типа Хорошая погода — экзистенциально-оценочными. За­тем предложение Добрый день стало утрачивать признаки экзис-тенциальности и переместилось на периферию поля, а затем ото­рвалось от него, образовав эквивалент предложения — лексика-лизованное речение.

Таким образом, предлагаемая модель поля обладает прогнози­рующими и объяснительными свойствами. Она позволяет выявить значимость анализируемых категорий в системе языка. При пост­роении модели необходимы статистические интерпретации, так как на нее воздействуют различные факторы.

С другой стороны, кардинальные сдвиги в синтаксисе (появле­ние новых синтаксических структур, утрата старых) могут не про­явиться даже на протяжении нескольких веков, в то время как явле­ния, наблюдавшиеся в языке лишь спорадически, со временем мо­гут стать типическими, т. е. накопление количественных признаков дает качественные сдвиги. А. С. Мельничук утверждает, что исто­рическое развитие структуры предложения в славянских языках проходит в виде изменений функциональных соотношений между имеющимися компонентами структуры, развития новых структур­ных компонентов предложения и отмирания некоторых старых ком­понентов. Поэтому положение того или иного компонента просто­го предложения в структуре синтаксического поля значимо.

Синтаксическое поле может быть моноцентрическим и полицен­трическим в зависимости от количества компонентов предикатив-


ного центра. Так, синтаксическое поле NN1 является моноцентри­ческим, а N — Vf содержит два ядра — ядро подлежащего и ядро сказуемого.

Предложенное понимание синтаксического поля значительно уже синтаксических полей А. В. Бондарко и Г. А. Залоговой, однако, во-первых, мы задались целью построить именно синтаксическое поле, во-вторых, такое поле может войти в состав всеобъемлющего поля простого предложения, включающего его коммуникативные, рефе-ренциальные и другие характеристики. По всей вероятности, такое поле будет иметь форму сферы.

Сопоставление синтаксических полей структурных схем просто­го предложения и анализ их структуры позволит выявить нереали­зованные возможности — пути для развития новых типов струк­турных схем простого предложения и их вариантов, "ослабленные" звенья, создающие почву для появления эквивалентов предложе­ния. Сравнение полей позволит судить о степени развитости того или иного типа структурной схемы простого предложения. Изуче­ние развития — это по сути дела сопоставление реализованных воз­можностей с потенциями, заложенными в системе языка. Нереали­зованные возможности, заложенные в системе языка, открывают пути для дальнейшего развития данного типа структурной схемы простого предложения. Мы не можем с достаточным основанием прогнозировать направление развития системы структурных схем простого предложения и ее отдельных звеньев, отметим, что в этом процессе взаимодействуют как внутренние, так и внешние факто­ры. Попытка выявления процессов развития языковых структур без обращения к памятникам письменности ряда веков может выгля­деть научно некорректно. Однако, во-первых, синтаксическая на­ука уже располагает работами, основанными на принципе "синх­ронного генетизма" (см. труды В. С. Юрченко), во-вторых, получа­емые в ходе функционального анализа наблюдения носят характер гипотезы, эксперимента (без этого никакая наука невозможна), и нельзя претендовать на их абсолютизацию, в-третьих, полученные данные следует соотнести с фактами достоверно описанной исто­рии синтаксиса.


Предложенное понимание поля позволяет рассмотреть его как континуум': различные типы структурных схем простого предло­жения и семантических структур предложения образуют маргиналь­ные зоны, играющие особую роль в понимании системности языка.

С другой стороны, выявление сложных структур как переходно­го звена в системе синтаксиса позволяет гипотетические соединить систему простого и сложного предложения, а эквиваленты предло­жений — переходный момент между простым предложением и сло­восочетанием. Таким образом, возможно объединение синтаксиса в единую систему.

Не всякий лингвистический объект поддается исчислению. В та­ком случае функциональное поле строится по принципу воплоще­ния основных признаков данного явления. Рассмотрим с этих пози­ций структуру современной стилистки.

Внутри современной стилистики принято выделять следующие направления: стилистика ресурсов, функциональная статистика, на­ука о стилях художественной литературы, включающая стилистику индивидуальной речи, или стиля писателя и отдельного художествен­ного произведения, практическая стилистика. М. Н. Кожина выделя­ет еще сопоставительную стилистику и стилистику текста.

Известно, что стилистика как наука формировалась прежде все­го как стилистика ресурсов, функциональная стилистика возникла в недрах последней и заняла в современном языкознании ведущее место. Поэтому, с позиций современной стилистики, ядро ее состав­ляет функциональная стилистика, поскольку она, опираясь на язы­ковые категории, обладает собственным предметом, методом и еди­ницами анализа.

Как указывалось, околоядерная часть включает в себя направле­ния, производные от функциональной стилистики или с ней непос­редственно связанные. К последним относим сопоставительную сти­листику.

"Континуум есть диалектическое слияние раздельной системы со сплошными и непрерывными переходами одного ее момента в другой" (Лосев А. Ф. В поисках построения общего языкознания как диалектической системы // Теория и методо­логия языкознания. Методы исследования языка. — М.: Наука. — 1989, с. 23


В ближней периферии поля располагаются направления, в сво­ей основе стилистические, но использующие в большой мере кате­гории других областей лингвистики. Прежде всего, это стилистика ресурсов, так как она теснейшим образом связана с фонетикой, лек­сикологией и грамматикой. Во-вторых, это наука о стилях художе­ственной литературы со стилистикой индивидуальной речи, по­скольку данное направление граничит с литературоведением и праг­матикой. В-третьих, это стилистика текста, производная от всех перечисленных отраслей стилистики.

Маргинальными периферийными зонами, являющимися общи­ми с другими отраслями лингвистики, можно считать, во-первых, области, граничащие с целым рядом направлений функционализ­ма. Поскольку последний переживает период становления и разви­тия, многие его категории, да и сам предмет, еще не утвердились окончательно и бесспорно. В интересующем нас аспекте ясно сле­дующее: в процессе функционирования язык подвергается воздей­ствию целого ряда факторов, в том числе и стилистических. Так, например, на употребление системы простого предложения влия­ют в ряду других следующие факторы: функциональный стиль, тип речи (монолог, диалог и полилог), авторская индивидуальность, адресат речи.

В дальней периферии поля стилистики расположена риторика. Отметим, что генетически риторика — основа современной стили­стики. Она зародилась в Древней Греции и в Древнем Риме. В Рос­сии эту теорию и практику оригинально осмыслил и развил на ма­териале отечественной словесности М. В. Ломоносов. Риторика в нашей отечественной науке долгие годы находилась на периферии, интерес к ней активизировался в последние годы в связи с процес­сами, происходящими в жизни общества. Тем не менее эта отрасль знания стремится оторваться от стилистики и перейти в иную сфе­ру — сферу искусства, однако связь ее со стилистикой не может быть утрачена. В дальней же периферии поля стилистики распола­гается практическая стилистика, стремящаяся преобразоваться в культуру речи.

Предложенная структура стилистики не является застывшей и неизменной. Динамизм ее проявляется в том, что, с одной стороны,


она может включать любые новые направление, а с другой сторо­ны, расположение стилистических направлений в структуре поля может меняться. Во-первых, как уже указывалось, предложенная структура поля отражает современное состояние стилистики. Еще в 20-е—ЗО-е годы XX века ядром стилистики была стилистика ре­сурсов, а в XVIII веке — риторика. Во-вторых, различные стилис­тические направления могли меняться местами в структуре поля. Так, в последние годы заметно активизируется стилистика текста. Если в период своего становления и развития данная отрасль была тесно связана со стилистикой художественной литературы и отпоч­ковалась от последней, то сейчас стилистика текста приобретает собственные методы и категории, расширяет свой предмет за счет научного и других стилей, хотя в ней еще много спорного и недо­статочно изученного. Поэтому возможно перемещение стилистики текста ближе к ядру.

Таким образом, рассмотрение стилистики в аспекте поля позво­ляет представить ее как динамическую систему, находящуюся, с одной стороны, в постоянном движении и развитии, с другой сто­роны, связанную с другими отраслями лингвистики.

Рассмотрению в аспекте поля можно подвергнуть семантичес­кую структуру слова и другие лингвистические объекты.

Подводя итог обоснования функционального метода, дадим де­финицию. Существует несколько определений данной категории.

Так, характеристики О. С. Ахмановой и А. М. Кузнецова ориен­тированы главным образом на лексику и семантику. Самая крупная по теории поля монография Г. С. Щура определения поля не содер­жит. Критикуя Г. С. Щюра за это, А. Ф. Лосев, тем не менее, опре­деления поля такого не приводит, но указывает на его основные характеристики: "Сущность поля потому поддается определению с большим трудом, что это поле немыслимо без очень острой и на­пряженной диалектики... Континуальное поле, конечно, есть неко­торого рода раздельность, потому что для передвижения необхо­дим переход от какой-нибудь одной точки к другой. А с другой сто­роны, всякому ясно, что континуальное поле, конечно, есть сплош­ность и непрерывность, т. е. полное слияние всех его точек в один,


единый и нераздельный, поток", (ср. "поле" О. А. Лаптевой, пост­роенное по принципу сгущению и разрежение признаков.).

В строгой и логичной теории А. В. Бондарко настораживает то, что система языка представлена в виде отдельных, не связанных друг с другом полей — темпоральности, аспектуальности и т. п.

Для нас функциональное поле — способ организации системы вариантов, группирующихся вокруг ядра по принципу продуктив­ности или степени воплощения основных функций и признаков данного явления. По мере отдаления от ядра связь с ним ослабевает и образуется либо новая единица, либо осуществляется переход к другому полю.

В зависимости от объекта анализа данное определение конкре­тизируется. Так, синтаксическое поле простого предложения — способ организации моно- или полицентрической системы вариан­тов выражения компонентов предикативного центра, основанный на принципе продуктивности. По отношению к построению систе­мы современной стилистики принцип иной — степень воплоще­ния основных признаков и функций.

Таким образом, мы рассмотрели наиболее распространенные ме­тоды исследования языка. Подчеркнем, что с развитием лингвисти­ки возникают новые направления нашей науки, а они требуют сво­их методов и методик, и они будут описаны в будущем.


Литература

1. Учебники и учебные пособия

Алефиренко Н. Ф. Современные проблемы науке о языке. — М., 2005.

Амирова Т. А., Ольховиков Б. А., Рождественский Ю. В. Исто­рия языкознания. — М., 2005.

Березин Ф. М. Хрестоматия по истории языкознания. — М., 1977.

Березин Ф. М. История советского языкознания. Некоторые ас­пекты общей теории языка. Хрестоматия. — М., 1981.

Березин Ф. М. История лингвистических учений. — М., 1975, 1984.

Березин Ф. М., Головин Б. Н. Общее языкознание. — М., 1979.

ГируцкийА. А. Общее языкознание. — Минск, 2003.

Иванова Л. П. Методы лингвистических исследований. — К., 1995.

Кодухов В. И. Методы лингвистического анализа. — Л., 1963.

Кодухов В. И. Общее языкознание. — М., 1974.

Кондратов Н. А. История лингвистических учений. — М., 1979.

Кочерган М. П. Загальне мовознавство. — К., 1999.

Левицкий Ю. А. Общее языкознание. — М., 2005.

Плотников Б. А. Общее языкознание: Семинарий — Минск, 1986.

Попова 3. Д. Общее языкознание — Воронеж, 1987.

Рождественский Ю. В. Лекции по общему языкознанию. — М., 1990.

Семчинський С. В. Загальне мовознавство. — К., 1996.

Степанов Ю. С. Основы общего языкознания. — М., 1975.

Удовиченко Г. М. Загальне мовознавство: 1стор1я Лшгвгстичних учень. - К., 1980.

Удовиченко Г. М. Загальне мовознавство. Проблеми. Метода. — К., 1994.


2. Научная литература

Античные теории языка и стиля. — М. — Л., 1936.

Апресян Ю. Д. Идеи и методы современной структурной линг­вистики. — М., 1966.

Бати Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. — М., 1975.

Балли Ш. Язык и жизнь. М., 2003

Бацевич Ф, С, Космеда Т. А. Очерки по функциональной лекси­кологии. — Львов, 1997.

Бенвенист Э. Общая лингвистика. — М., 1974.

Березин Ф. М., Ф. Ф. Фортунатов и языкознание конца XIX в. (к 150-летию со дня рождения) // Русский язык в школе, 1998, № 1

Быецький А. О. Про мову i мовознавство. — К., 1996.

Блумфилд Л. Язык. - М., 1968.

Богатова Г. А., Срезневский И. И. Серия "Люди науки" — М., 1985.

Бодуэн де Куртенэ И. А. Избранные работы по общему языкоз­нанию. — М., 1963, т. I-II.

Бондарко А. В. Функциональная грамматика. — Л., 1984.

Будагов Р. А. Портреты языковедов XIX — XX вв.: Из истории лингвистических учений. - М., 1988.

Вайнрайх У. Языковые контакты. — К., 1979.

Вайгербер Й. Л. Родной язык и формирование духа. — М., 2004.

Ван Дейк Т. А. Язык. Познание. Коммуникация. — М., 1989.

Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. — М., 1996.

Вежбицкая А. Семантические универсалии и описание язы­ков. - М., 1999.

Виноградов В. В. Избранные труды. Исследования по русской грамматике. — М., 1975.

Выготский Л. С. Избранные психологические исследования. — М., 1956.

Георгиев В. К. К вопросу о балканском языковом союзе // Новое в лингвистике. — М., 1972. Вып. 6.

Глисон Г. Введение в дескриптивную лингвистику. — М., 1959.

Головин Б. Н. Язык и статистика. — М. 1970.


Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М 1984.

Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры. — М., 1985.

Ельмслев Л. Пролегомены к теории языка // Новое в лингвисти­ке. - М., 1960. Вып.1.

Есперсен О. Философия грамматики. — М., 1958.

Жирмунский В. М. Общее и германское языкознание. Избранные труды. - Л., 1976.

ЖовтобрюхМ. А. Нарис1сторпукрашськогорадянськогомовоз-навства(1918 - 1941). - К., 1991.

Журавлев В. К. Внешние и внутренние факторы языковой эво­люции. - М., 1982.

Звегинцев В. А. Очерки по общему языкознанию. — М., 1962.

Звегинцев В. А. История языкознания XIX-XX веков в очерках и извлечениях. Ч. I., М., 1964; ч. И., М., 1965.

Звегинцев В. А. Язык и лингвистическая теория. — М., 1973.

История лингвистических учений. Средневековый Восток. — Л., 1981.

Косериу Э. Синхрония, диахрония и история // Новое в лингвис­тике. М., 1963. Вып.З.

Кочергам М. П. Слово i контекст. — Льв1в, 1980.

ЛайонзДж. Введение в теоретическую лингвистику. — М., 1978.

Леонтьев А. А. Язык, речь, речевая деятельность. — М., 1969.

Леонтьев А. А. Мир человека и мир языка. — М., 1984.

Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений. Т.7. — М. — Л., 1952.

Лосев А. Ф. Знак. Символ. Миф. — М., 1982.

ЛурияА. Р. Язык и сознание. — М., 1979.

Манакин В. Н. Сопоставительная лексикология. — К., 2004.

Мамонотов А. С, Морослин 77. В. Христоматия по языкозна­нию. - М., 2005.

Мартине А. Основы общей лингвистики // Новое в лингвисти­ке. - М., 1963. Вып.З

Маслова В. А. Когнитивная лингвистика. — Минск, 2004.


Мейе А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков. - М. - Л., 1938.

Мейе А. Общеславянский язык. — М., 1951.

Мельничук А. С. Понятие системы и структуры языка в свете ди­алектического материализма // Вопросы языкознания, 1970, № 1.

Мельничук О. С. Мова як суспшьне явище i як предмет сучасно-го мовознавства // Мовознавство, 1977; № 2-3.

Мечковская Н. Б., Плотников Б. А., Супрун А. Е, Общее языкоз­нание: Сущность и история языка. — Минск, 1993.

Никитин М. В. Основы лингвистической теории значения. — М., 1988.

Новое в лингвистике. Языковые универсалии. — М., 1970. Вып. 5.

Новое в лингвистике. Социолингвистика. — М., 1975. Вып.7

Новое в зарубежной лингвистике. Когнитивная лингвистика. — М., 1988. Вып. XXIII.

Общее языкознание. Формы существования, функции, история языка. - М.., 1970.

Общее языкознание. Внутренняя структура языка. — М., 1972.

Общее языкознание. Методы лингвистических исследований. — М, 1973.

Панфилов В. 3. Взаимоотношение языка и мышления. — М., 1971.

Пауль Г. Принципы истории языка. — М., 1960.

Пилинсъкий М. М. Мовна норма i стиль. — К., 1976,

Пражский лингвистический кружок. Сб. статей. — М., 1967.

Поливанов Е. Д. Статьи по общему языкознанию. — М., 1968.

ПотебняА. А. Из записок по русской грамматике. Т. 1-2, — М., 1958.

Потебня А. А. Эстетика и поэтика. М., 1976.

Потебня А. А. Мысль и язык. — К. 1993.

РождественскийЮ. В. Лекции по общему языкознанию. — М., 1990.

Селгванова О. О. Актуальш напрями сучасжм Л1нгв1стики (аналь тичний огляд). — К., 1999.


Сепир Э. Язык. - М., 1993.

Современные зарубежные грамматические теории. — М., 1985. Солнцев В. М. Язык как системно-структурное образование. — М., 1977.

Соссюр Ф. де. Курс общей лингвистики. — М., 1933.

Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию. — М., 1977.

Соссюр Ф. де. Заметки по общей лингвистике. — М., 1990.

Степанов Ю. С. Семиотика. — М., 1971.

Степанов Ю. С. Методы и принципы современной лингвисти­ки. - М., 2002.

Супрун А. Е. Лекции по языкознанию; Лекции по языковедению; Лекции по лингвистике. — Минск, 1971, 1978, 1980.

Трубецкой Н. С. Основы фонологии. — М., 1960.

Фортунатов Ф. Ф. Избранные труды. Т. 1-2 — М., 1956 — 1957.

ФранчукВ. Ю.,ПотебняА. А. Серия "Люди науки". — М., 1986.

ХомскийН. Аспекты теории синтаксиса. М., 1972.

Хомский Н. Язык и мышление. — М., 1972.

ЧурмаеваН. В., Буслаев Ф. И. Серия "Люди науки". — М., 1984.

Швейцер А. Д., Никольский Л. Б. Введение в социолингвисти­ку. - М., 1978.

Шмелев Д. Н. Проблемы семантического анализа лексики. — М., 1973.

Щерба Л. В. И. А. Бодуэн де Куртенэ и его значение в науке о языке. В кн.: Избранные работы по русскому языку. — М., 1958.

Щерба Л. В. Избранные работы по языкознанию и фонетике. Т. I. M., 1958.

Щерба Л. В. Языковая система и речевая деятельность. — Л., 1974.

Якобсон Р. Избранные работы. — М., 1985.

3. Терминологические и энциклопедические

словари и справочники

АхмановаО. С. Словарь лингвистических терминов. — М., 1966. Вахек И. Лингвистический словарь Пражской школы. — М., 1964.


ГаничД. /., Олшник1. С. Словник лшгвктичних термнпв. — К., 1985.

Лингвистический энциклопедический словарь. — М., 1990.

МарузоЖ, Словарь лингвистических терминов. — М., 1960.

РозентальД. Э., Телешова М. А. Словарь-справочник лингвис­тических терминов. — М., 1976.

Русский язык: Энциклопедия. — М., 1979.

Столярова Л. П., Пристайко Т. С, ПопкоЛ. П. Базовый словарь лингвистических терминов. — К., 2003.

Хэмп Э. Словарь американской лингвистической терминоло­гии. - М., 1964.


 




СОДЕРЖАНИЕ

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
| Лекция № 24

Дата добавления: 2014-01-04; Просмотров: 238; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:


Читайте также:



studopedia.su - Студопедия (2013 - 2017) год. Не является автором материалов, а предоставляет студентам возможность бесплатного обучения и использования! Последнее добавление ip: 54.92.158.65
Генерация страницы за: 0.041 сек.