Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Благодарности 8 страница




— Чего уставился? — закричала мне женщина, так как Алону она видеть не могла.

Она неровной походкой, но уже быстрее, направилась к нам. О зажатом в руке мешке с мусором женщина забыла, и он волочился за ней по земле. Кажется, ее даже не остановит ярко поблескивающее битое стекло у дороги.

— Эм... Алона?..

— Заткнись и увози нас отсюда, — сказала она напряженно.

Я резко вывернул руль влево, и шины Доджа протестующе заскрежетали.
— Хочешь поговорить о?..

— Нет.

— Хочешь вернуться?

— Нет.

Я нерешительно помолчал.

— Знаешь, если что-то держит тебя здесь, то это может быть...

— Я сказала: нет!

— Ладно, ладно, — успокаивающе поднял я ладонь. — Тогда возвращаемся в школу.
Я повернул на главную улицу ее района. Алона деланно засмеялась.

— Теперь можешь бежать и рассказывать своим дружкам, какая хреновая жизнь на самом деле у Алоны Дэа... была. Уверена, для них это будет сенсацией. — Она отвернулась от меня, перебросив волосы через плечо, но я успел заметить, как ее глаза заблестели от слез.

Я прочистил горло.

— К сожалению, у всех кого я знаю, включая меня самого, жизнь довольно хреновая, так что очень сомневаюсь, что их заинтересует подобная новость.

— Ну да, как это я забыла, — ответила она, но ей не хватило язвительности. Всю оставшуюся дорогу до школы она молчала.

 

* * *

 

К тому времени как мы вернулись на школьную стоянку, я опаздывал на сорок пять минут. Другими словами, я приехал как раз вовремя для того, чтобы успеть на второй урок. Брюстер уже, наверное, рыщет в поисках прогульщиков. Мне нужно успеть.

Я припарковался на том же месте в последнем ряду.

— Ты как? — спросил я Алону.

Она резко повернулась, взглянув на меня суженными глазами.

— Что это ты такой милый со мной? Жалеешь меня? — В ее голосе проскользнули угрожающие нотки.

Как будто это было бы страшным преступлением. Правда ни за что не скажу этого вслух.

— Только из-за того, что ты знаешь... такое обо мне, не значит, что мы стали друзьями, — добавила Алона.

— Я так и не думал, — ответил я, сдерживаясь, чтобы не стиснуть зубы. Как у нее это получается? В одну минуту мне хочется ее обнять, в другую – выкинуть из машины.



Она внимательно смотрела на меня.

— Тогда что ты хочешь?

Вот оно, Киллиан. Тот самый нужный момент.

— Слушай, нам... мне осталось учиться здесь всего несколько недель. Если Миллер не будет мешаться, то я смогу окончить школу и убраться отсюда.

— Куда? — нахмурилась Алона.

— Туда, где будет поменьше людей. Чем меньше людей, тем меньше приз... духов.

— А я тут при чем?

— Ты вчера отпугнула других приз... духов, и они оставили меня в покое.

— Пока не появилась та... штука. — Ее передернуло, затем она бросила взгляд на меня. — Прости.

Я пожал плечами.

— Как я сказал, у всех свои проблемы.

— Так ты хочешь... — она склонила голову на бок, — чтобы я была что-то вроде твоего телохранителя?

Я поморщился.

— Унизительное, но точное определение.

— У-ху. И что я получу взамен?

— Я расскажу тебе обо всем, что знаю о междумирье.

— Ты можешь вызвать небесный свет?

— Нет, я же говорил тебе, это зависит только от тебя и твоих... нерешенных проблем, — сказал я, избегая смотреть ей в глаза. — Но, думаю, я смогу научить тебя, как перестать исчезать, пока ты не...

— Исчезла навсегда? — закончила за меня Алона. — И никакого света, никакого мохито, никаких обувных магазинов, — тихо пробормотала она.

— Что?

— Ничего, — покачала головой Алона. Она откинула волосы назад, заправив их за уши, и развернулась ко мне. — Ну, скажем, я поверила тебя. И как же мне перестать исчезать?

А вот и самое сложное. Кто сказал, что у Бога нет чувства юмора?

— Ты должна быть хорошей.

— Ну да, — скорчила она гримасу.

— Я не шучу.

В отдалении прозвенел звонок, означающий, что закончился первый урок. Я не мог больше терять время, иначе все старания мамы будут напрасны. Я вышел из машины, держа в руке ключи и мобильный, и направился через стоянку к школе, надеясь, что Алона последует за мной.

— Быть хорошей? — прошипела она, выбравшись из машины. — Ты же сказал, что это никак не связано с раем, или адом, или грехами, или...

— Нет, я сказал, что все не объяснить одними этими терминами. Слишком много подводных камней, слишком много оттенков серого, если смотреть на все со стороны религий.

— Но «быть хорошей»? — Она взмахнула руками. — Это то же самое, что «относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе» и «не делай другим то, чего не хочешь, чтобы делали тебе».

— Да, но это еще и основной научный принцип, — заметил я. — Спроси у любого из научного клуба. Здесь ты прежде всего представляешь собой энергию. Когда ты позитивна, энергия прибывает к тебе, помогая оставаться тут. Негативная же энергия, выплескиваемая, когда ты говоришь о других людях умные гадости, опустошает тебя. Говоря простым языком, ты как батарейка. Будешь хорошей – произойдет перезарядка.

Алона резко остановилась.

Глянув через плечо, я увидел, что она стоит, скрестив руки на груди.

— Я — батарейка?

— Я сказал: говоря простым языком... но, да.

В ее глазах плескался вызов.

— Я не собираюсь говорить «как здорово!», когда идет дождь, что уродливые люди красивы и что мне нравится твоя футболка.

— А что не так с моей футболкой? — разозлился я.

Алона проигнорировала меня.

— Не буду, и все тут. Я слишком много лет лгала. — Ее лицо потемнело. Никогда я еще не видел ее такой.

Я вспомнил, как она напряженно застыла, когда ее мама вышла из дома, и почувствовал, как злость утихает.

— Тебе не нужно лгать. На самом деле, этого и нельзя делать. Тебе нужно быть искренней, помнишь?

Она кивнула.

— Ты только что сказала неприятные слова о моей футболке, поэтому скажи теперь что-нибудь хорошее.

Алона выгнула бровь.

— Об этой футболке? Невозможно.

Я вздохнул.

— Как хочешь. Твоя же судьба решается. Хочешь провести остаток времени...

— У тебя красивые зубы, — выпалила она.

Я вытаращился на нее.

— Что? У меня пунктик на белые ровные зубы. Ничего такого.

— Красивые зубы, — медленно повторил я.

— Я бы сказала, что у тебя красивая улыбка, но я ни разу не видела ее, — резко ответила Алона, и я, не выдержав, засмеялся.

— Не смешно, — пробормотала она, когда я согнулся от смеха пополам. От хохота даже живот заболел. Она была права. Ничего смешного в ее словах не было, но их нелепость добила меня, сняв внутреннее напряжение, не покидавшее меня со вчерашнего дня.

— Ровные белые зубы – знак хорошего здоровья, — настаивала Алона. — Они могу быть очень привлекательными. — Уголки ее губ уже изгибались в еле сдерживаемой улыбке.

— Попросил тебя сказать что-нибудь приятное, — выдавил я, пытаясь отдышаться от смеха, – и ты выбрала самое меньшее, незначительнейшее...

— Для меня это важно. — Шагнув ко мне, Алона мягко толкнула меня в плечо. Но она улыбалась. — Зубная гигиена очень важна. Кто захочет целоваться со ртом, полным кривых желтых зубов? — Ее передернуло.

Целую секунду до меня доходили ее слова.

— А кто говорит о поцелуях? — Я старался не выдать голосом волнения, но сердце в груди гулко забилось. Каждый парень о ком-то фантазирует, и к лучшему это или к худшему, а мои фантазии с шестого класса крутились вокруг Алоны Дэа.

Алона закатила глаза.

— Ой да ладно. Я образно говорила. К тому же, как ты собираешься меня целовать?

Я уязвленно расправил плечи.

— Еще никто не жаловался на мои поцелуи. Я хорошо...

Она продолжала говорить, словно не слыша меня:

— Как ты будешь выглядеть при этом? Голова наклонена, язык вытащен. — Она подняла руки, словно обнимая кого-то за шею, закрыла глаза, драматично склонила голову и поводила языком в воздухе.

Я фыркнул. Выглядела она забавно, и была права.

Алона открыла глаза.

— Так значит у тебя все-таки есть чувство юмора. Никогда бы не подумала. — Ее взгляд остановился на чем-то позади меня. — И тебе оно скоро понадобится. Проблемы, ориентир на десять часов[2].
Я чуть развернулся влево и не увидел ничего, кроме футбольного поля.

— Да нет же, — порывисто сказала Алона. — На десять. На десять часов. — Она дернула меня за плечи вправо.

— Это на два часа.

— Для тебя – да! Я имела в виду на десять часов с моей... а, неважно. Смотри. — Она нетерпеливо провела рукой по волосам.

— В этом мире время идет по часовой стрелке... — Я замолк, увидев приближающегося директора Брюстера. Под его начищенными до блеска туфлями хрустел гравий и поднимались облачка пыли. — О черт.

— А теперь послушай меня, — сказала Алона.

— Я не собираюсь перед ним лебезить, — отрезал я.

Она уперла руки в бока.

— Кто говорил о том, что нужно лебезить? И вообще, я здесь защищаю свои интересы, так что слушай сюда. — Алона глубоко вздохнула. — Он хочет, чтобы ты сказанул какую-нибудь глупость, так же, как копы хотят подловить тебя на превышении скорости.

— Эй, у меня дядя – коп, — запротестовал я.

— Пофиг. Ты понял мою мысль. У них есть разнарядка, которую нужно выполнять. У Брюстера репутация мужика, держащего в железных руках трудных подростков. Дашь ему малейшую возможность вцепиться в тебя, и он вцепится. Так что, — она дернула плечами, — не поддавайся ему.

— Это твой совет? — спросил я, подняв бровь.

— Нет, — ухмыльнулась она. — Это: «будь хорошим».

— Чего? — уставился я на нее.

— Будь хорошим.

— О нет.

— Что? Значит, мне это должно помочь, а тебе – нет? — требовательно спросила она.

— У нас разные ситуации.

— Как скажешь, — закатила она глаза. — У тебя есть выбор? Просто попробуй послушаться меня. — Она отступила, так как к нам подошел Брюстер.

— Доброе утро, директор Брюстер, — процедил я.

Он резко остановился, скользнув туфлями по гравию, и уставился на меня. Наверное потому, что я впервые заговорил с ним по собственному желанию.

— Киллиан? Что ты здесь делаешь?

— Не иронизируй, — тут же прошептала мне на ухо Алона, — и не забывай говорить «сэр». Он с этого тащится.

Я отвернулся и притворно покашлял, говоря ей:

— Мне то что, с чего он там тащится?

— А то, что он еще больше будет тащиться, вышвыривая тебя отсюда, — заметила она.

Я глубоко вздохнул и повернулся лицом к Брюстеру.

— Простите, сэр. Я проспал, а потом мне пришлось ответить по телефону. — Я лучезарно улыбнулся, поднимая руку с мобильным.

— Для начала неплохо, — одобрила Алона. — Теперь не испорти все.

На лице Брюстера на секунду отразилось сомнение. Он не понимал, серьезен я или нет.
— Не слоняйся без дела. Уроки начались сорок пять минут назад. Или иди на занятия, или проваливай.

— Я очень извиняюсь за свое опоздание, — ответил я более резко, чем хотелось бы. Ничего не мог с этим поделать, этот мужик выводил меня из себя.

— Осторожнее, — прошептала мне в ухо Алона. Она стояла так близко, что касалась футболкой моей руки. Ощущение было приятным.

Я достал из кармана свернутый квадратом листок бумаги.

— Вот записка от мамы с объяснениями по поводу моего вчерашнего отсутствия.

Сдвинув брови, Брюстер выхватил бумагу из моих пальцев.

— Сюрприз, сюрприз. Мамочкина записка от мамочкиного сынка.

Я шагнул к нему, сжав руки в кулаки.

— Не-а, — произнесла Алона, положив прохладную ладонь на мое предплечье. — Не видишь, чего он добивается? Жмет на нужные кнопки, чтобы ты отреагировал. Посмотри ему в глаза.

Поморщившись, я поднял взгляд и встретился глазами с Брюстером. Его темные глаза радостно блестели, он явно получал удовольствие от игры со мной.

— Отреагируешь нужным ему образом – и он выиграл, — продолжала Алона. — Неужели родители никогда с тобой не проделывали подобного?

Никогда. Мама, темпераментная и нервная, никогда не смогла бы контролировать свои эмоции и манипулировать кем-то, а папа... у него своих проблем хватало, чтобы играть со мной в такие игры. Но слова Алоны давали мне представление о том, какова была ее жизнь в доме. Пугающая.

— Очень хорошо, Киллиан. Мы рады, что ты удостоил нас своим присутствием сегодня. — Брюстер наклонился ближе ко мне. — Но, тем не менее, за свое поведение и пререкания в моем кабинете ты заслужил двухдневное отстранение от занятий в стенах школы под моим наблюдением. И... — он улыбнулся, — я не оставлю без внимания твое сегодняшнее опоздание.

— Но у меня же есть записка, — возразил я.

— В ней что-то говорится об опозданиях? — Брюстер перевернул лист, будто ища, нет ли каких либо дописок с другой стороны.

— Вам принести еще одну записку? — глухо спросил я. Легче было бы набить ему морду, чем сдерживаться, чтобы не нахамить.

Брюстер сложил руки за спиной и качнулся, встав на носки.

— Как думаешь, задержка в школе после уроков будет достаточным наказанием за опоздание?

Еще один час в этой чертовой дыре?

— Я думаю, вы...

Алона больно ткнула меня под ребра, и я вздрогнул.

— Кнопки, — зашипела она.

Брюстер смотрел на меня, вопросительно подняв брови.

— Хорошо, задержка так задержка, — пробормотал я.

— Отлично, — кивнул он. — После тебя. — Он повернулся и вытянул руку по направлению к школе в приглашающем жесте.

Я сглотнул, подавляя вздох, и пошел к школе. Ненавижу делать что-то по его желанию или просьбе.

— Видишь? — прошептала Алона. — Было не так уж и...

— Пока я не забыл, Киллиан, — сказал позади меня Брюстер, — должен похвалить тебя за твои... интересные музыкальные предпочтения.

Я застыл на месте.

— Я ожидал нечто крикливо-резкое, но Бетховен, Чайковский и Пахельбель? Точно не звезды сегодняшнего MTV.

Во-первых, не MTV, а MTV2. По MTV не играют музыку, а показывают клипы. И во-вторых, он что, слушал мой айпод? Чистые белые наушники-капли Марси побывали в грязных ушах этого старикана?

Сжав кулаки, я начал разворачиваться. Может быть и исполнится заветное желание Брюстера выкинуть меня из школы. Все-таки стоит хоть разок врезать ему по роже, почувствовать кулаком его подбородок и гордиться потом разбитыми костяшками пальцев.

Алона отчаянно шептала мне что-то на ухо:

— …Падаешь прямо в его ловушку. Боже, ты просто ужасен. У тебя нет никакого самоконтроля?

— Скажи что-нибудь хорошее, — автоматически попросил я ее.

— Что ты сказал? — ​​Брюстер, нахмурившись, поравнялся со мной.

— С ума сойти можно, — пробормотал Алона. — Ладно. Я думаю, ты правильно поступаешь, выступая против обидчика, но это – игра, и если ты хочешь выиграть, то должен научиться играть по правилам.

Не уверен, что ее слова можно было засчитать за «что-нибудь хорошее», учитывая то, что она по-прежнему критиковала меня...

Будто прочитав мои мысли, она ворчливо продолжила:

— Твои глаза не такие уж и жуткие, какими мне казались сначала. Они вроде даже... симпатичные.

— Вот спасибо, — сказал я.

— Что? — начал раздражаться Брюстер. — Киллиан...

— Я говорю: вы сказали что-то хорошее. Спасибо за это, — сымпровизировал я.

Поймать меня на лжи он не сможет, так как я действительно почти повторил свои же слова. И то что я хоть немного выбил Брюстера из игры помогло справиться с желанием дать ему по роже. А может мне помогли справить с собой слова Алоны о моих глазах. От Королевы Оскорбительных Выпадов и Неодобрительных Взглядов это была практически песня похвалы.

Брюстер выглядел ошарашенным.

— Если хотите, я запишу вам диск, — предложил я, просто чтобы полюбоваться тем, как его перекосит.

Брюстер долгий момент смотрел на меня, беззвучно шевеля открытыми губами, а потом наконец смог взять себя в руки и прочитал мне лекцию о федеральных законах, касающихся несанкционированного копирования музыки. Промчавшийся мимо нас автомобиль Джеса Макгаверна, паркуясь на стоянке, осыпал нас кусочками гравия и поднял тучу пыли.

Брюстер резко заткнулся и, ничего мне больше не сказав, направился в сторону Джеса.

— Совсем неплохо для новичка. — Алона стояла у моего плеча, и концы ее шелковистых волос щекотали мне руку.

— Спасибо.

Я не пошел вперед, по-глупому надеясь, что она так и будет стоять рядом со мной, но она изящно и грациозно, как и при жизни, двинулась к школе.

— Это было легкой частью.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она.

Я указал на вход в школу, где даже с такого расстояния было видно собирающуюся толпу. Розовое платье, тускло поблескивающее ведро со шваброй, восьмидесятилетний африканец, на несколько дюймов возвышающийся над остальными... Я не видел лиц, но прекрасно понимал, кто меня ждет.

— А, эти. — Алона пренебрежительно махнула рукой. — С ними я справлюсь.

Я поднял бровь.

— Не будучи жестокой?

Ее плечи поникли.

— Но я же делаю хорошее дело, помогая тебе...

Я покачал головой.

— Если ты хочешь рисковать...

Она душераздирающе вздохнула.

— Ладно, ладно. Буду держать их подальше от тебя и буду с ними хорошей. — Она уперла руки в бедра и мотнула головой, отбрасывая назад волосы. — Вряд ли это так уж и трудно. Ты же знаешь, меня три раза избирали королевой бала. Я с легкостью завоевываю расположение людей.

Да уж. Нужно быть готовым в любой момент бежать – на всякий случай.

 

Глава 11

 

— Готова? — тихо спросил Киллиан, направляясь к главному входу в школу.

— А то! — закатила я глаза.

Он ведет себя так, словно мы идем на войну. Если не появится его темный, туманный, вихрящийся папочка, то боятся нечего – они же обычные люди. Мертвые, но тем не менее люди. А я нравлюсь людям. Нельзя выигрывать в конкурсах популярности, которые так любят проводить в старших классах до самого выпуска, если не умеешь работать с толпой.

Кстати, говоря о толпе – она спешила к нам, проходя в буквальном смысле слова через двери, стекло и металл, шумно крича и требуя чего-то от Киллиана.

— Началось, — прошептал он.

Духи окружили его, отталкивая меня локтями и плечами.

— Осторожно! — воскликнула я, но, сомневаюсь, что кто-то это услышал. Стоял невероятный гам. Все одновременно кричали, умоляли и просили о своем.

— Ты вернулся. Я же говорил тебе, что он...

— А я и не говорил, что он не вернется.

— Одна маленькая услуга. Пожалуйста, ты должен...

— Моя внучка должна знать, что ее мама...

Я вдруг поняла, что за всей этой толпой не вижу Киллиана. Она поглотила его.

— Эй! — попробовала я. Вчера мои крики достигли цели. — Эй, покойники!

Девушка в жутком розовом платье в горошек бросила на меня через плечо неприязненный взгляд. Остальные вообще не обратили на меня внимания.

А это может стать проблемой.

Должна признаться, что не привыкла к тому, чтобы меня игнорировали. Поэтому меня это не на шутку разозлило.

Пригнув голову, я ринулась сквозь толпу, прочищая себе путь локтями и ступая прямо по чужим ногам. И пофиг на все их ахи и охи.

Киллиан стоял в самом центре, ссутулившись и закрыв глаза. Он будто молился кому-то, чтобы его спасли. Пусть я мало что понимаю в происходящем, но уж точно не позволила бы всем этим лузерам меня доставать. И Киллиан не должен позволять, тем более когда у него есть то, что им нужно. Он должен был бы их всех построить. Но бог с ним. Не может сам о себе позаботиться – значит, я о нем позабочусь, пока он помогает мне. При этом все только выиграют.

Я резко развернулась лицом к большинству духов, загородив спиной Киллиана. Он на секунду напрягся, но потом расслабился, поняв, что это я.

— Слушайте сюда, фрики.

— Фрики? Что она имеет в виду под...

— Она страдает от мании величия.

— Не обращай на нее внимания. Пусть говорит, что угодно, ее слова ничего не значат.

Это заявил мой приятель уборщик, тут же попытавшийся оттолкнуть меня от Киллиана плечом.

— О нет, даже не думай. — Я ударила его по рукам. — Киллиан мой. Мой, мой, мой! Хотите что-то от него? Придется сначала иметь дело со мной.

Затем случилась странная вещь. Как только слова вылетели у меня изо рта, все призраки... эм, духи, замерли. Застыли, как покойники, на своих местах, простите за каламбур. И вдруг, возникший из ниоткуда порыв ветра отбросил их назад. Они зависли в воздухе, точно сушившаяся на вешалке одежда, и их колыхало на ветру где-то в трех футах от нас.

По моему телу пробежала дрожь, но ветер не тронул меня.

— Что это?

Киллиан не ответил.

Я ткнула его локтем.

— Ай, — воскликнул он.

— Я задала тебе вопрос. Открой глаза и скажи мне, что происходит.

Он выпрямился и огляделся. Судорожно вздохнул.

— Это так...

— Странно? Жутко? Непривычно? — закидала я его наречиями, пытаясь разговорить и объяснить мне, с чем мы столкнулись.

— Не знаю, — наконец произнес Киллиан. — Никогда ничего подобного не видел. Кроме одного раза... — он замолк.

— Да боже ж ты мой, — не выдержала я. — Говорить с тобой – все равно что садиться из обратного сальто на шпагат.

— Что?

— Неудобно, болезненно и совершенно ни к чему. — Я развернулась к нему лицом. — Кроме какого раза?

— Вчера, — медленно начал он. — В коридоре. Когда ты их всех разогнала.

Я нахмурилась, вспоминая.

— Да, ты прав. Ветер так же возник из ниоткуда, но тогда было по-другому. — Я махнула рукой на застывшие фигуры.

— Что ты сказала?

Я уставилась на него.

— Я сказала, что вчера все было по-другому.

— Нет, что ты сказала вчера перед тем, как это случилось? — У Киллиана, видимо, появилась какая-то мысль.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Эй вы, покойники, отвалите?

Киллиан огляделся, будто ожидая почувствовать дуновение ветра, но ничего не произошло. Он вздохнул.

А что ты сказала сегодня? Помнишь? — с усмешкой спросил он.

— Иди ты, — поморщилась я.

— Я серьезно. Что ты сказала?

Я закатила глаза.

— Ничего особенного. Ты был здесь и слышал меня.

— Просто...

— Ладно, ладно. Я сказала, что если они хотят добраться до тебя, то им сначала придется иметь дело со мной.

Легкий порыв ветра отбросил волосы с лица Киллиана. Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас меня отнесет в сторону, как и других, но ветерок просто вился вокруг меня.

— Это так классно, — пробормотал Киллиан. В его смотрящих на меня светлых глазах светился восторг.

Я скрестила руки на груди и взглянула на замороженные лица. Меня передернуло.

— Рано благодарить меня. Что все это значит?

Уилл покачал головой и повернулся по кругу, чтобы посмотреть на всех.

— Не знаю. Думаю, это может...

— Какие-то сомнения, Киллиан?

Мы оба развернулись на месте. К нам широким шагом шел Брюстер, за ним плелся угрюмый Джес Макгаверн.

— Черт, — выдохнул Киллиан и громко сказал: — Нет, сэр. — После чего вопросительно взглянул на меня.

— Что? — передернула я плечами. — Моя работа здесь закончена. Они тебя больше не побеспокоят. Кажется, уже никогда, — нахмурилась я. — Так что иди на занятия или куда там тебе нужно. Найдешь меня, когда освободишься, и научишь чему-нибудь еще.

— Уверена? — спросил Киллиан.

— Да.

Почти поравнявшийся с нами Брюстер спросил:

— Уверен в чем, Киллиан?

Уилл, сжав зубы, пошел к школе.

Странно, но я с грустью провожала его взглядом. Теперь, когда он больше не раздражал меня и не пытался сбежать, было довольно приятно находиться рядом с ним и больше не чувствовать себя одинокой. Пусть это и чудак Уилл Киллиан, но я не ощущала с ним неловкости даже после того, как показала ему свой дом.

Обойдя застывших духов, я села на деревянную скамейку у Круга. Стоять одной в окружении их было немного жутковато. Создавалось ощущение, что они просто ждут чего-то и...

За Киллианом, звякнув, захлопнулись двери, и по толпе духов прошла рябь. Один за одним они освобождались от того, что их удерживало и... поворачивались ко мне. Некоторые выглядели разгневанными. Жуткий уборщик в нетерпении похрустывал пальцами.

Я встала, с удивлением обнаружив, что у меня дрожат ноги.

— Чтобы добраться до него, вам придется иметь дело со мной, — выпалила я.

Но... никакого ветерка, никакого замораживания духов.

— С удовольствием, — ответил уборщик, шагая ко мне.

Я закрыла лицо руками, приготовившись по-девчачьи визжать. Если бы у меня было время подумать, то я бы задалась вопросом: а что они могут мне сделать? Я же уже мертва.

— Что ты делаешь? — с отвращением поинтересовался женский голос.

Я медленно опустила руки и увидела, что духи выстроились в линию, кто-то из них пихался и толкался, но тем не менее они встали в очередь, во главе которой стояла я. Принцесска в платье в горошек, занявшая место после уборщика, с удивлением смотрела на меня, выглядывая из-за его спины.

— Эээ... а что делаете вы? — на мой взгляд резонно спросила я.

Она нахмурилась.

— Ты предпочитаешь, чтобы мы рассчитались по номерам?

— Э?

— Она не только выглядит тупой, она и на самом деле тупая, — сказал уборщик.

— Эй!

— Послушай, милая... — вышел из очереди молодой мужчина в старомодной синей военной форме. Я видела его вчера с Уиллом в коридоре. — Я здесь занял, — бросил он через плечо парню с коротким как обрубок галстуком в белой парадной рубашке и двинулся ко мне. Из конца людской цепочки раздались недовольные возгласы, но он от них отмахнулся. — Я не лезу без очереди. Я просто хочу ей помочь. Так что все заткнитесь. Солнышко, — обратился он ко мне, — мы все тебя слышали. Чтобы добраться до него, мы должны сначала иметь дело с тобой. — В его голосе сквозил легкий нью-йорский акцент, но он мне казался знакомым...

Он, должно быть, понял, что я пытаюсь вспомнить, где могла видеть его, потому что протянул мне руку и представился:

— Роберт Брюстер Первый.

Я машинально пожала его ладонь.

— Брюстер, как наш директор Брюстер? — Если директора преследует дух, то неудивительно, что он вечно раздражен и недоволен.

— Это мой мальчик, — широко улыбнулся мужчина.

— Ваш сын?

— Мой внук, — нахмурился он и указал рукой на свою форму. — Это форма времен Второй мировой войны. Разве ты не видишь, что она... А, забудь. Молодежь сейчас ничего не смыслит в истории.

Я пожала плечами.

— Но я не об этом собирался с тобой говорить. А вот о чем. Ты добровольно вызвалась быть его проводником, так что скажи, каким образом хочешь нас выслушать.

Я вытаращилась на него.

— Я не... не понимаю.

— Сказал же вам: тупая как пробка, — пробормотал уборщик.

— Хватит уже, — глянув через плечо, велел ему дед Брюстера, и уборщик тут же замолчал. Затем он снова посмотрел на меня. — Послушай, я уверен, что ты хорошая девочка и понятия не имеешь о том, во что ввязалась, но ты не оставляешь нам выбора и ничуть не помогаешь нам.

— Простите? — Я не понимала, о чем он говорит, и не знала, что еще можно предложить, кроме извинения.

Он тяжко вздохнул.

— Хорошо, давай начнем с самого начала.

В очереди кто-то недовольно простонал.

— Заткнитесь все, — закричал дед Брюстера и закатил глаза. — Такие нетерпеливые, что и не подумаешь, что они уже умерли, правда?

Я кивнула, все еще не зная, как на все это реагировать.

— Дело вот в чем. Мы все мертвы и у всех нас есть последние просьбы. Это ты понимаешь?

Я опять кивнула.

— Просьбы касательно того, что может быть держит нас здесь, не давая двигаться к свету.

— Может быть? — переспросила я.

Он передернул плечами.

— Мы не можем знать наверняка. Можем только догадываться.

— Ладно, — медленно сказала я. Мне казалось, что строить догадки насчет этого – не очень хорошая идея, но сама-то я делала то же самое.

— Очень редко можно встретить живого, который может слышать и видеть нас, как твой парень Уилл.

— Он не мой парень, — возразила я и тут же почувствовала, как все вокруг напряглись. Окинув всех взглядом, я увидела, что они смотрят на меня так, будто я вот-вот откажусь от чего-то важного. Чееерт. — Ладно, ладно, он мой в том смысле, что «он помогает мне, я – ему», но не в смысле «мой бойфренд».

Дед Брюстера покачал головой, словно не веря в то, что слышит.
— Это неважно. Важно то, что ты предъявила на него права. Он твой. Поэтому если мы хотим, чтобы он сделал что-нибудь для нас, то должны иметь дело с тобой. Все просто и ясно.

— Я имела в виду...

— Мы выстроились в очередь, милая. — Дед Брюстера нетерпеливо махнул рукой на стоящих позади духов. — И ждем, когда дойдет наша очередь рассказать тебе, что нам нужно от него, чтобы потом ты рассказала об этом ему. — Он покачал головой. — Боже всемогущий, я начинаю думать, что автобус навсегда лишил тебя мозгов

— Я же говорил, — тихо вставил уборщик.

— Подождите, — подняла я руку. — Я не понимаю.

— Да что ты! Мы все просто потрясены, — громко съязвил уборщик.

— Ты, — взглянула я на него, — встань в конец очереди.

Он раскрыл рот.

— Ты не можешь этого сделать!

— Может и сделала, — заметил дед Брюстера. — Топай.





Дата добавления: 2014-12-23; Просмотров: 244; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:


Читайте также:
studopedia.su - Студопедия (2013 - 2022) год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! Последнее добавление
Генерация страницы за: 0.096 сек.