Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Annotation 2 страница. Несколько часов провели мы с отцом на борту парома

Читайте также:
  1. A) борьба с браконьерами. 1 страница
  2. A) борьба с браконьерами. 2 страница
  3. A) борьба с браконьерами. 3 страница
  4. A) борьба с браконьерами. 4 страница
  5. A) борьба с браконьерами. 5 страница
  6. A) борьба с браконьерами. 6 страница
  7. Annotation
  8. Annotation
  9. Annotation 1 страница
  10. Annotation 3 страница
  11. Annotation 4 страница




Несколько часов провели мы с отцом на борту парома. Я навсегда запомнила то, как молча любовались мы морем, наблюдая, как взлетает, а затем разрезает волны нос судна, идущего на опасной скорости. – Пятнадцать узлов, дочь моя! По меньшей мере пятнадцать узлов! – повторял отец каждый раз, когда волны поднимали и опускали судно, вздымая множество брызг. Мистер Нельсон предусмотрительно предпочёл остаться внутри парома, и если бы наш крепкий чернокожий дворецкий мог побледнеть из-за морской болезни, то, думаю, мы увидели бы это. Я радовалась свежему ветру, трепавшему мои волосы, и дышала чистым морским воздухом, вспоминая недавние каникулы и всё, что тогда произошло. Как и многие другие пассажиры, стоя на носу, я всматривалась в горизонт, надеясь увидеть берег Англии, и даже поспорила сама с собой, что первой воскликну «Земля!». Но постепенно становилось всё холоднее, небо заволокли тучи, и начал накрапывать дождь. – Лучше спуститься вниз, – предложил отец, – если не хотим провести в постели все следующие дни. Он был прав, конечно, и мне пришлось отказаться от своего пари. Мы сели за столик, нам подали горячий чай и сдобное печенье. Мистер Нельсон спустился на самую нижнюю палубу парома, откуда не видны бурные морские волны. Я заметила, что, уходя, он оставил на скамье книжечку того американского писателя, мистера Эдгара Аллана По. Я не растерялась и тут же, завладев ею, принялась читать. Папа завёл разговор с какими-то явно деловыми людьми и продолжал его до тех пор, пока паром не начал замедлять ход. – Приехали! – послышались со всех сторон восклицания, и те, кто оказался на судне впервые, поднялись из-за столов и с волнением смотрели на берег. Мне стоило некоторого труда оторваться от книги: этот американец отлично писал, чёрт возьми, и его рассказ напугал меня до смерти! Я посмотрела в иллюминатор. Солнечный луч, прямой и острый, как лезвие, прорезал тучу, осветив знаменитые белые меловые скалы на побережье Дувра. Я смотрела на них, едва не открыв рот от изумления. Это была Англия. Из всех пассажиров я первая увидела её, но какая-то дама, стоявшая впереди меня, через несколько секунд после того, как появились скалы, воскликнула, обращаясь к мужу: – Земля! Смотри, Филипп! Да нет, вон там! Прибыли! И сразу же после того, как скалистое побережье приветствовало нас, тучи снова сомкнулись над паромом.
Я спускалась по трапу, воображая себя знаменитостью или, вспомнив отца Люпена, цирковой артисткой. Трап слегка покачивался под ногами пассажиров, которые шли не спеша, потому что рассматривали толпу встречающих и моряков, заполнявших пристань. Мистер Нельсон, наверное, первым сошёл на землю, и едва ступил на неё – перекрестился. Папа, шедший следом за мной, объяснил, что теперь нам остаётся только сесть в поезд, который отвезёт нас из Дувра на лондонский вокзал «Виктория», и таким образом, потратив на дорогу всего один день, мы прибудем в столицу британской империи. – Нет, ты представляешь, всего за один день мы переместились из одного города в другой и даже в другую страну! Таможенный контроль прошёл ещё на пароме, быстро и в то же время пугающе: эти люди в форме, изучавшие мои документы, а потом и моё лицо, эти нескончаемые мгновения, когда они молчали, а мне казалось, что решают мою судьбу, судьбу моего отца и мистера Нельсона. И вдруг: – Добро пожаловать в Англию, мисс! – услышала я слова, произнесённые со смешным акцентом – оказывается, английское произношение отличается от американского! Чайки летали низко, лавируя между горами чемоданов, выгруженных с парома, и якорными цепями. А вокруг гудела толпа – моряки, пассажиры, и тут же кэбы, ожидающие пассажиров. Спустившись на берег и обрадовавшись концу путешествия, первое, о чём я подумала, что английская земля точно такая же, как французская, хотя прекрасно понимала, что мысль эта довольно глупая. Мистер Нельсон присоединился к нам, и мне показалось, что за время переезда он похудел на несколько килограммов. Мы двинулись по пристани в поисках экипажа, который отвёз бы нас на вокзал. Оглушённые шумом и сумятицей, царившей в порту, мы оказались в самой гуще толпы, которая на какой-то момент разъединила нас. Краем глаза я заметила портового охранника, который торопливо указывал на кого-то или на что-то на пристани, но вокруг находилось так много разных других людей, которые тоже отдавали приказания направо и налево, что я не придала этому значения. Оглядываясь в поисках папы и Горация, я поняла причину возникшей суматохи – ловили какого-то попрошайку, судя по лохмотьям и капюшону, а он бежал прямо ко мне. Портовая стража снова окликнула его и кто-то даже попытался задержать, но он дважды очень ловко вывернулся и, неожиданно подскочив ко мне, схватил за руку и пристально посмотрел на меня горящими, словно кошачьими глазами. Я вздрогнула, решив на миг, что оказалась в одной из страшных историй мистера По. Я так перепугалась, что у меня буквально подкосились ноги, и я упала на мостовую. Попрошайка отпустил мою руку и, перепрыгнув через меня, исчез в толпе. – Ирэн! – вскрикнул отец, побледнев, бросился ко мне и помог подняться. – Ирэн, что с тобой? Ты в порядке? – Да, да, – еле пролепетала я, приходя в себя от страха. – Мисс Ирэн! – Гораций, чёрт побери! – набросился на него встревоженный отец. – Я же велел тебе не выпускать её из виду! Никогда ещё я не слышала, чтобы он говорил с мистером Нельсоном в таком тоне. – Простите, мистер Адлер. Я… я на мгновение отвлёкся и… – Он не виноват, – сказала я… – Это всё убегавший попрошайка… – Проклятое ворьё! – рассердился отец, оглядывая меня. – Украл что-нибудь? Всё на месте? Проверив карманы и полотняную сумку, я с удивлением убедилась, что ничего не пропало. Всё вроде бы на месте. – Нет, ничего не взял. – Точно? Я кивнула.
В самом деле, попрошайка ничего не украл. Скорее поступил совсем наоборот. Я обнаружила это уже в поезде по пути в Лондон после того, как папа высказал портовым охранникам в Дувре своё возмущение, а мистер Нельсон обрёл свой обычный цвет кожи. Я открыла сумку, чтобы вернуть дворецкому его дьявольскую книжечку, и вдруг обнаружила сложенный вдвое лист бумаги. Я не помнила, чтобы брала с собой какую-то бумагу или записку, и с удивлением развернула её. И тут сердце моё чуть не выскочило из груди: я мгновенно узнала почерк Шерлок Холмса. – О… вот негодяй! – возмутилась я. Выходит, это его пристальный взгляд так напугал меня на пристани? Я не сразу пришла в себя от удивления, когда прочитала немногие строки, которые он написал. Никакого приветствия, никакого «Моя дорогая Ирэн», лишь весьма решительный тон: Надеюсь, что за прошедшие недели ты не настолько обуржуазилась, чтобы ожидать «традиционную» встречу! Так или иначе, добро пожаловать в старую Англию. Наш общий друг Арсен Люпен по счастливому стечению обстоятельств находится в Лондоне вместе с отцом. Встречаемся в кафе «Шеклтон», на Карнаби-стрит, 11, в понедельник утром ровно в 10. Мы с Люпеном будем там! Глава 5. Божественная Офелия




В ту ночь я почти не спала. Номер в гостинице «Клариджиз» оказался роскошный во всех отношениях, а кровать мягкая, словно взбитые сливки. Но слишком многое волновало меня, чтобы я могла уснуть. Перед глазами так и стоял этот дуврский попрошайка, то есть Шерлок Холмс, и я всё повторяла слова его короткой приветственной записки. Думая о том, что произошло на пристани, я испытывала двойственное чувство: и негодование из-за того, что Шерлок разыграл меня, и восхищение оригинальностью и смелостью его поступка. Когда же удавалось отвлечься от мысли о моём лондонском друге, тотчас всплывали в памяти другие лица. Люпен, увидеть которого так скоро я, конечно же, и не надеялась… И Офелия Меридью – её портрет в газете, и я радовалась, что увижу её теперь наяву и услышу уникальный голос, завораживающий весь мир. А ещё представлялось мамино лицо, строгое и упрямое, каким запомнилось в последний момент нашего расставания в Париже. Лишь на рассвете я ненадолго уснула неглубоким, тревожным сном, а когда, открыв глаза, увидела свет, проникавший сквозь парчовые шторы, решила подняться с кровати. Спустившись в холл, я сразу же увидела отца, он был в прекрасном расположении духа. Папа крепко меня обнял. – Я послал маме телеграмму, – сообщил он, целуя меня в лоб. – Всё в порядке, она может спокойно приехать к нам. Я улыбнулась в ответ и, посмотрев на отца с искренним восхищением, подумала, как же нам с мамой повезло, что рядом с нами такой добрый и заботливый человек. – Ты удивилась, наверное, почему я не настоял на том, чтобы она поехала с нами, – продолжал отец, подводя меня к столику в ресторане. – Просто я хорошо знаю твою маму и понимаю, что иногда нужно уступить ей, чтобы она сама приняла решение. Если настаивать, будет только хуже, а так обычно, спустя несколько часов, она понимает, что прав я! – заключил он, радуясь, что может поделиться со мной такими соображениями.
Мы сели за столик и заказали пантагрюэлевский завтрак по-лондонски. И пока расправлялись с яичницей, сосисками и рисом с треской и специями, папа рассказал о планах на сегодняшний день. Он считал, что мы ни в коем случае не должны устать к вечеру. И предложил прогуляться по Лондону в кэбе, а потом, прежде чем отправиться в театр, ограничиться лёгким ужином в гостинице. – Это единственный способ не устать к вечеру, понимаешь, Ирэн? – объяснил он мне, откусывая намазанный маслом хлеб. – Ты должна отдохнуть, и голова должна быть свежей. Искусство божественной Офелии Меридью заслуживает этого! Я кивнула, захваченная папиным энтузиазмом, и тут же удивилась какому-то необычному шуму – поблизости раздалось нечто среднее между мычанием и клокотанием кипятка. Я обернулась и поняла, что так странно смеётся ещё более странный человек, сидевший за соседним столиком, – высокий, тучный, с круглым лицом, обрамлённым густой каштановой бородой, в ярко-синем фраке. Мне показалось, он смотрит на нас с папой. Да так оно, собственно, и было. – Мистер прав! – сказал он на ломаном английском, когда я встретилась с ним взглядом. – Совершенно прав! – Рад слышать это, сэр, – ответил отец, протягивая в его сторону в знак приветствия чашку с чаем. Огромный человек снова рассмеялся и представился. Незнакомец оказался русским – князь Сергей Голицын, который специально приехал в Лондон из Санкт-Петербурга на последний спектакль с участием Меридью. Они с отцом увлечённо заговорили об оперной музыке, и я с удовольствием слушала их оживлённый разговор о бельканто. – Не знаю, самый ли он великий композитор всех времён, но определённо мой самый любимый! – сказал папа, когда разговор зашёл о Джузеппе Барцини. – Согласен с вами, друг мой! – ответил князь. – И подумать только, что ещё несколько лет назад я был в числе тех неверующих, которые считали, что маэстро кончился. А ведь какое заблуждение, друг мой! – Не стоит так упрекать себя, сэр, – деликатно возразил папа. – Нельзя не признать, что в какой-то момент действительно казалось, будто вдохновение покинуло великого Барцини. Но потом… – Потом он выставил дураками всех, кто думал, как я, друг мой! – прервал его князь. Тут рассмеялись мы все трое. – В самом деле, последние две оперы маэстро великолепны, в них столько силы, энергии! – согласился папа. – Ну конечно! – продолжал Голицын. – У этого гения открылось, как говорится, второе дыхание, поверьте мне, дорогой друг! Сказав это, князь поклонился нам и снова обратился к своей тарелке с внушительной порцией сосисок. Знакомство с князем Голицыным привело папу в отличное расположение духа, и дальше время в ожидании великого события, предстоявшего после ужина, пролетело очень весело и быстро. Во время долгой прогулки я рассматривала из кэба улицы Лондона и немало подивилась. Город показался мне не таким красивым, как Париж. Но здесь, словно в едином бурлящем котле, соседствовали самые различные элементы – от мелких до грандиозных, и это создавало ощущение огромной жизненной силы, которая произвела на меня необычайное впечатление.
Вернувшись в гостиницу, мы довольно легко и быстро поужинали бульоном с отварной говядиной, и я отправилась в свой номер переодеться. Вечер предстоял совершенно особый, мне хотелось выглядеть подобающим образом, и, прихорашиваясь, я целый час провела у зеркала. Когда усмиряла последний, непослушный завиток, в дверь постучали. – Ирэн, пора ехать! – сказал папа. – Кэб ждёт нас! Я бросила на себя ещё один взгляд и, решив, что непокорный завиток станет сегодня вечером моей «оригинальной ноткой», поспешила к папе. До сих пор помню, каким восторгом засияли его глаза, когда я открыла ему дверь и он увидел меня в вечернем платье бледно-василькового цвета. – Ирэн! Ты просто восхитительна! – воскликнул он, беря меня под руку. Возле гостиницы к нам поспешил мистер Нельсон и провёл к кэбу. Поездка заняла минут десять, и вот мы уже у парадного подъезда в Королевский оперный театр, самый знаменитый, – «Ковент-Гарден» – и вместе с оживлённой публикой поднимаемся по широкой лестнице. Я чувствовала себя необыкновенно легко, будто за спиной выросли крылья, а сердце билось как никогда. У входа в театр папа встретил весьма элегантного мужчину с густыми седыми бакенбардами. Это оказался мистер Джабкинс, богатейший лесоторговец, который в тот вечер ждал нас в своей ложе. Папа рассыпался в благодарностях, которые поначалу, честно говоря, мне показались даже чрезмерными. Но стоило лишь войти в театр, как я поняла, что ошиблась. В фойе, элегантном и строгом, в соответствии со вкусом англичан, казалось, и в самом деле собрался весь цвет старой Европы. Между высоких мраморных колонн я увидела пожилых господ в дипломатических мундирах, дам, увешанных невообразимыми драгоценностями, курсантов военных училищ, молодых отпрысков знатных семей и важных, тучных господ во фраках… Было очевидно, что находиться здесь в эту минуту – особая привилегия, которая даётся лишь очень немногим, только тем кому повезло. Мы с папой обменялись приветствием с жизнерадостным князем Голицыным, при этом я заметила, что взгляды многих обращены к трём фигурам, стоявшим в стороне. Я тоже посмотрела туда и в одном из собеседников узнала маэстро Джузеппе Барцини с его пышной седой шевелюрой. Двое других мужчин выглядели намного моложе него, и я не знала, кто это. Какая-то дама, стоявшая рядом, заметив очевидно, что я с нескрываемым любопытством смотрю на них, шепнула мне: – Высокий юноша с чёрными усами – это Альфред Санти, секретарь Барцини! Говорят, необыкновенно талантливый молодой человек. А блондин – новый любимец маэстро, некий Анри Дюваль. Француз! Я поблагодарила миссис за эти сведения и принялась наблюдать за молодыми людьми, которых мне только что назвали. Таким образом я невольно оказалась свидетельницей забавной сцены. Какой-то невысокий человек во фраке с цилиндром в руке представился Барцини, желая выразить ему своё уважение, и тот горячо поблагодарил его. Молодые секретари маэстро, в свою очередь желая ответить на приветствие незнакомца, так дружно склонились в поклоне, что стукнулись лбами. Я едва успела зажать рукой рот, чтобы сдержать смех. А молодым людям, напротив, было совсем не смешно. Санти горячо выразил французу своё возмущение, и тот, покраснев, ответил ему так же резко. Пришлось вмешаться Барцини, чтобы утихомирить их. Молодые люди умолкли, но продолжали обмениваться гневными взглядами. Я хотела было рассказать папе об этом смешном эпизоде, но тут публика в фойе загудела. – Идёт! – Это она! – Королева! Несколько пажей в ливрее раздвинули толпу. Мы с папой ещё никогда не видели вблизи коронованную особу и с волнением смотрели на неё. А затем вместе со всеми присутствующими поклонились королеве Англии Виктории.
После прохода монаршей особы толпа, собравшаяся в фойе, медленно перетекла в зрительный зал. Мистер Джабкинс подошёл к нам с папой и проводил в свою ложу, где в этот вечер собралось немало народу. Ложа находилась в прекрасном месте. Я достала из шёлковой сумочки театральный бинокль и принялась рассматривать зал. Партер внизу походил на волнующееся озеро. Настраиваемые в оркестровой яме инструменты словно озвучивали нарастающее ожидание публики. Я рассматривала украшенные цветами ложи и вдруг встретилась взглядом с молодой женщиной, сидевшей в другом конце зала, которая смотрела прямо на меня. Очень элегантная дама с бледным, тонким лицом. И тут в моей памяти словно сработал какой-то тайный механизм. Я почему-то вспомнила, как совсем недавно, летом, в Сен-Мало мимо меня промчалась карета… Я вздрогнула. Я уже видела эту женщину! Но тут свет стал гаснуть, и зрительный зал погрузился в темноту. Открылся занавес, и странное впечатление, связанное с этой женщиной, стёрлось из памяти. На сцене появилась божественная Офелия. Глава 6. В городских трущобах


Мне не найти слов, чтобы рассказать о переживаниях, охвативших меня в тот вечер, когда я слушала Офелию Меридью. И хотя в дальнейшем музыка всегда занимала немалое место в моей жизни, я никогда больше не испытывала такого глубокого волнения и восхищения, как в тот раз. На сцене представляли оперу Джузеппе Барцини «Заговор судьбы», в которой рассказывалась трагическая история любви. Завершалась она тем, что героиня, превратившись в белоснежного ангела, навсегда расставалась со своим возлюбленным. Когда шла эта последняя сцена, я смотрела на Офелию в бинокль, и меня поразили её огромные глаза, полные тревоги. Это была не искусная актёрская игра, а подлинное тревожное волнение, едва ли не испуг. Выйдя из театра, и потом, пока ехали в кэбе, мы с папой молчали, лишь иногда вздыхали. Слишком потрясла нас печальная история, представленная на сцене. И тот факт, что Леопольд Адлер не был моим настоящим отцом, как я узнала позднее, не имел никакого значения, потому что мы были с ним близки, как настоящие отец и дочь, во многих других, более важных вещах, чем внешнее сходство. И при всём этом оставались очень похожими.
Подтверждение тому, что «Заговор судьбы» оставил в моей душе глубокий след, я получила несколько часов спустя, поздно ночью, когда смогла наконец уснуть, – мне приснилась Офелия Меридью. В белоснежном ангельском одеянии, как в последней сцене оперы, она шла мне навстречу по огромному, окутанному туманом лугу. Я снова увидела её испуганный взгляд, который так поразил меня в театре. Офелия приблизилась ко мне и шепнула: – Помоги мне! Я потянулась к ней, желая обнять, но она превратилась в лёгкий силуэт, растаявший в тумане. Я бросилась было за ней, но меня окутали плотные облака. На этом сновидение окончилось, и я погрузилась в крепкий и долгий сон. Даже слишком долгий, по правде говоря. Когда открыла глаза и взглянула в окно, поняла, что уже позднее утро. Ещё никогда в жизни я не просыпалась с таким странным ощущением, как в тот раз. Мне показалось, будто я несколько часов находилась в какой-то необыкновенной, нереальной сфере, куда переместила меня музыка Барцини и голос великой сопрано. А теперь сфера лопнула, выпустив меня в реальный мир, где время течёт нормально. Это произошло утром в понедельник. – Шерлок! Люпен! – воскликнула я и, вскочив с кровати, раздвинула шторы и посмотрела на часы. Половина десятого! Через полчаса я должна быть на Карнаби-стрит, чтобы встретиться с друзьями. Мне не хотелось выглядеть перед ними глупой ломакой, заставляющей ждать на свидании, и я поспешила. Нескольких минут хватило, чтобы привести себя в порядок. Папы в его номере не оказалось, очевидно, он уже спустился к завтраку. Я сбежала по лестнице, но не нашла его и в ресторане. В растерянности я металась по отелю, пока не обнаружила отца под лестницей, где находился телеграф. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: в сравнении со вчерашним вечером настроение у него совсем другое. Он выглядел очень обеспокоенным. – Вы уверены? Проверьте ещё раз! – говорил он телеграфисту. – Простите, мистер, но я повторяю: никакого сообщения из Парижа для вас нет, – ответил тот. – Твоя мама… – произнёс папа, обращаясь ко мне и не тратя времени на приветствие. – Я просил её подтвердить свой отъезд из Парижа, но… ничего нет! Мне хотелось успокоить его, но уже не оставалось времени. – Папа, это просто недоразумение. Не волнуйся! – сказала я и попросила позволения встретиться с друзьями на Карнаби-стрит. – Хорошо, дорогая, – согласился папа, пытаясь улыбнуться. – Но только вместе с мистером Нельсоном, и ни в коем случае не отходи от него, договорились? Я обняла папу, никак не реагируя на этот совет, и выбежала на улицу. Гораций стоял у входа и курил трубку. Я попросила его как можно быстрее найти кэб. Наш дворецкий, как всегда, постарался, и уже через несколько минут мы сидели в небольшом кабриолете. Я пообещала кучеру хорошо заплатить, если он привезёт меня на Карнаби-стрит к десяти часам. Он постарался, но лондонские пробки не позволили ему совершить чудо, так что, когда, пробравшись сквозь рыночную толпу, мы подъехали к кафе «Шеклтон», я опаздывала уже минут на десять. Но я всё рано дала кучеру хорошие чаевые – он ведь старался! – и вышла вместе с Горацием из кэба. Мы словно окунулись в яркий рыночный мир с его разнообразными красками, запахами, призывными криками торговцев. Несмотря на шумное многолюдье, я сразу разглядела на другой стороне улицы высокого мальчика в лёгкой шерстяной накидке. Сердце моё вздрогнуло. Это был Шерлок Холмс. Мистер Нельсон тоже увидел моего друга и обернулся ко мне. Я прочитала в его взгляде: «Не беспокойтесь, мисс Ирэн, я всё понял. Постарайтесь только не попасть в какую-нибудь переделку!» – Буду ждать вас здесь с кэбом ровно в полдень, договорились? – произнёс Гораций, намереваясь удалиться. – Договорились! – согласилась я и обняла дворецкого, нисколько не задумываясь о том, что воспитанная девочка ни в коем случае не должна была бы делать ничего подобного.
Я была счастлива вновь увидеть моих лучших друзей и охотно обняла бы и Шерлока, но сначала он должен был кое за что ответить. – Здравствуй, Холмс, – сказала я подчёркнуто ледяным тоном. – Вижу, ты успел привести свою одежду в порядок, рада за тебя! Хотя, знаешь, лохмотья попрошайки очень даже идут тебе! Шерлок рассмеялся, высоко запрокинув голову. – С приездом, Ирэн Адлер! – приветствовал он меня. – Выходит, ты и впрямь обуржуазилась, как я и опасался! – Не так уж чтобы очень, раз я всё-таки здесь! – с каменным лицом ответила я. Шерлок промолчал. Я заметила, как наморщился у него лоб, очевидно, он соображал, действительно ли я обиделась на него за тот небольшой спектакль, который он устроил в дуврском порту. Открыл было рот, думая что-то сказать, но опять промолчал. Он действительно находился в затруднении. И тогда я решила, что отмщена. – Послушай, а может, подождём Люпена в кафе? – предложила я. – Угостишь меня чем-нибудь вкусным и расскажешь, как тебе пришло в голову устроить этот маскарад в Дувре. – Отличная мысль! – подхватил Шерлок и заулыбался. Мы вошли в кафе. В этом старом деревянном, почерневшем от времени заведении стоял чудесный аромат колониального кофе. Осмотревшись, я увидела за столиками дюжих возниц, подкреплявшихся перед поездкой, девиц сомнительного толка, пивших кофе, и рыночных торговцев, зашедших перекусить. В своём письме Шерлок обещал показать мне «самые неподобающие и не рекомендуемые для посещения места в городе», и я подумала, что он весьма похвально держит слово. Мой друг, заказав пару чашек горячего шоколада, подхватил две табуретки. – Всё очень просто, – сказал он, ставя передо мной одну из них. – Когда какой-то моряк передал мне твою записку, в которой ты сообщала, что приедешь в Англию, я подумал, что было бы славно встретить тебя в порту. – Но откуда ты узнал, что я приеду именно на этом пароме? – удивилась я. – Я же не писала тебе об этом! Шерлок улыбнулся. – Хватило немного логики. Такое путешествие требует некоторого времени на подготовку. Зная твоего отца, который любит, чтобы всё было по высшему классу, я предположил, что он захочет отправиться на новейшем пароме «Северная звезда», который ходит по маршруту Булонь – Дувр только раз в неделю. Этих сведений вполне хватило, чтобы решить задачу. А затем мне оставалось только воспользоваться удачным совпадением. Мама уже давно просила отвезти подушки её кузине в Дувр. И я был только рад исполнить наконец эту настойчивую просьбу, – заключил Шерлок. Мы рассмеялись, и я почувствовала, что просто счастлива вновь встретиться с моим другом и ещё раз убедиться, как он умён. – Но где же всё-таки Арсен Люпен? – поинтересовалась я. – Придёт, – заверил Шерлок. – Цирковая жизнь не всегда позволяет быть пунктуальным. Я согласно кивнула, и в это время нам подали горячий шоколад. Шерлок с восторгом заглянул в чашку и тотчас отпил из неё. – В самом деле очень вкусно! – согласилась я, тоже глотнув густого тёмно-коричневого напитка. – Вкус меня нисколько не интересует, – признался Шерлок. Я с удивлением посмотрела на него: – А что же? – Дело не во вкусе, а в том, как этот напиток воздействует на мой мозг. Шоколад сильно взбадривает его, активизирует, расширяет его возможности. – Понимаю… Такой же эффект производит на меня музыка. Заговорив о музыке, я вспомнила необыкновенный вчерашний спектакль в «Ковент-Гардене» и подробно рассказала о нём Шерлоку. – Знаешь, я не привыкла к таким сильным впечатлениям, – заметила я под конец. – Потому что воспитанная девочка обязана всё время скучать, даже в военное время! – Понимаю тебя, – согласился Шерлок, кладя ногу на ногу. – Скука – лютый враг. Я всегда помню об этом. Кстати… А о том, что случилось этим летом в Сен-Мало, вспоминаешь? – Всё время, друг мой! Это было такое замечательное приключение. Никогда не забуду! Мы некоторое время перебирали подробности той незабываемой истории, которая случилась с нами и Люпеном несколько недель тому назад. – Я тоже никогда не забуду то время, – заключил Шерлок. – И всё думаю, почему подобные истории не происходят каждый день! Я расхохоталась. В этом был весь Шерлок Холмс. – Мистер Холмс, вы чудовище, – пошутила я. – Преступники для вас что игрушки! Мой друг тоже рассмеялся и принялся горячо защищать свой оригинальный взгляд на вещи. Его речь, однако, внезапно прервал какой-то шум на улице, и мы выглянули в окно. Я увидела, или, по крайней мере, мне показалось, будто увидела, как какой-то мальчишка вырвал у женщины сумку, прошмыгнул сквозь рыночную толпу и скрылся в переулке. Другой паренёк, немного постарше, бросился вслед за ним, успев на ходу крикнуть женщине: – Я поймаю этого негодяя, миссис! Я невольно схватила Шерлока за руку и воскликнула: – Хорошо, если бы ему удалось поймать этого маленького воришку! А взглянув на Шерлока, я очень удивилась – он оставался совершенно спокойным. Словно его нисколько не взволновало и не обеспокоило случившееся на улице. Он выглядел страстным любителем разгадывать ребусы, получавшим удовольствие от любимого занятия. Я не успела спросить, о чём он думает в эту минуту. – Следуй за мной! – неожиданно произнёс он, вскакивая из-за стола и куда-то устремляясь. У меня не было времени спорить с ним или спрашивать объяснений, оставалось только решить, что делать – идти за ним или нет. И я поспешила следом.
Я нагнала Шерлока, когда он ворвался в кухню и схватил там большой нож. Я испугалась, не сошёл ли он с ума, но всё равно решила не отставать от него. Шерлок выбежал через служебный вход в тёмный и узкий переулок и помчался вперёд, словно кот за добычей. И вдруг остановился возле входа в какой-то подвал, а потом спустился в него по грязной кирпичной лестнице. – На вашем месте я оставил бы эту сумку в покое! – крикнул Шерлок и выхватил из-под плаща нож. Подбежав ближе, я увидела в полумраке подвала воришку и того парня, который бросился за ним. Оба копались в сумке. Сообщники! И теперь спокойно делили украденное. Выходит, я видела в окно всего лишь хитрую инсценировку. Парень постарше хотел было бежать, но Шерлок приставил ему к груди нож, и тот отступил. – Отдадите сумку со всеми деньгами и перестанете делать другие такие же глупости, я, пожалуй, даже отпущу вас и не стану звать полицию, – предложил Шерлок. Воришки переглянулись и согласились, признав своё бессилие. Положили деньги в сумку, отдали её Шерлоку и растворились в переулке, окинув нас напоследок ненавидящим взглядом. Мы с Шерлоком вернулись на Карнаби-стрит. Обворованная женщина, стоявшая в окружении зевак, не поверила своим глазам, когда Шерлок вернул ей сумку. – Спасибо, мальчик мой! Да благословит тебя Господь! – сказала она, убедившись, что не пропал ни один пенни. – Постойте, но ведь это же не тот паренёк, который побежал за вором! – сказал вдруг какой-то могучий ирландский рыбак. – И верно! Верно! – подхватили другие очевидцы события. – А тот куда же делся? – Он… побежал возвращать другие украденные вещи! Наверное, в нём живёт дух старинных рыцарей! – солгал Шерлок, откровенно развлекаясь. Меня всё это тоже очень позабавило. Однако по ту сторону рыночной толпы, радовавшейся неожиданно счастливому финалу, я успела заметить кэб и высокую фигуру Горация. Часы на углу старого здания подтвердили, что уже миновал полдень. Но я не могла уйти, не получив объяснений моего друга. – Но каким образом ты догадался, что эти двое… – По их шапкам, Ирэн. – По шапкам? – Ну да, у них были совершенно одинаковые шапки. И это не могло быть простым совпадением. Наверное, они вместе ограбили какого-то невезучего шапочника. Элементарно, не веришь? Я не верила. Нисколько. Но у меня не было времени спорить, и я только кивнула в ответ. – Шерлок, мне пора! – с грустью произнесла я. – А что случилось с Люпеном? Мой друг молча развёл руками. – Сколько пробудешь в Лондоне, Ирэн? – спросил он. – Неделю. Мы остановились в гостинице «Клариджиз». – Тогда, значит, увидимся! И я поспешила к кэбу, надеясь, что так и будет. Глава 7. Мечты и сюрпризы


Возбуждённая, я вернулась в гостиницу к обеду, опоздав на несколько минут. Отец даже не заметил этого. Он был поглощён изучением всех газет, какие только сумел найти, и поздоровался со мной, словно с дальней родственницей, нисколько не поинтересовавшись, где я была и с кем виделась. Я заговорила с ним, но он ответил неохотно и торопливо. Заказал жаркое с варёными овощами, молча поел, почти не прикоснувшись к мясу, положил салфетку на стол и попросил официанта убрать посуду. – Послушай… – заговорил он, вздохнув. – И я уже знала, что он скажет. Он был краток: – Твоя мама не отвечает на телеграммы. – И ты беспокоишься? – задала я глупый вопрос. Ясно же, что беспокоится. Все тревожились. Известия, приходившие из Парижа и с фронта, занимали первые страницы всех газет, тесня колонки о городских новостях. – И что ты думаешь делать? – Поеду за ней, – ответил он. Я поняла, что решение принято после серьёзного обдумывания. И дело не в трудностях поездки, а в том, как мама встретит его дома. – И оба вернётесь сюда? – тихо спросила я. – Конечно, – ответил он, стараясь не смотреть мне в глаза, а устремив взгляд на что-то за окном ресторана. Потом всё так же озабоченно покачал головой, достал из кармана небольшую красную книжечку в твёрдой обложке с закладкой из ткани и с улыбкой протянул мне. Это оказался красивый миниатюрный туристический путеводитель по городу, с чёрно-белыми рисунками главных лондонских достопримечательностей. На полях страницы, где лежала закладка, папа сделал какие-то пометки. – Постарайся увидеть эти места, пока будешь тут без меня, – объяснил он. Только теперь он взглянул на меня, и я поняла по его лицу, что он провёл бессонную ночь. – Папа… – прошептала я. – Обещаешь, что будешь слушаться мистера Нельсона? Сама мысль о том, чтобы оставить тебя здесь одну, в городе, которого совсем не знаешь… – Папа, – прервала я отца, ласково накрыв ладонью его руку. И почувствовала, как она напряглась, потому что этот исключительно деловой человек не привык к такой ласке. – Я ведь тут не одна буду. – Я уже объяснил Горацию, что… – Он не отнимал свою руку, словно мы поменялись ролями. – Мы с мистером Нельсоном всё будем делать очень правильно. В самом деле. Не беспокойся обо мне. Он кивнул, отведя взгляд, и отнял руку.
В сравнении с рассказами Эдгара Аллана По читать красный путеводитель по Лондону оказалось очень скучно. Я поняла это почти сразу, когда прилегла на кровать в своём номере, и, листая его, даже не заметила, как уснула. И мне приснилась – я хорошо это помню, потому что прочитанное о Лондонском Тауэре и о людях, которых там держали в заточении, перемешалось со спектаклем, виденным накануне вечером, – мне приснилась Меридью. В белых одеждах, подобно ангелу, она бежала, перепуганная, вверх по какой-то шаткой деревянной лестнице. Во сне я точно знала, что дело происходит в Тауэре, хотя никогда в жизни не видела его. Я смотрела, как бежит Меридью, даже повернулась в постели, но не могла проснуться. А она остановилась у какой-то запертой двери и принялась стучать в неё всё сильнее и сильнее. Тук! Тук!! Тук!!! Дверь не открывалась, а Меридью всё время озиралась, словно опасаясь, что её догонят, и вдруг, увидев преследователя, закричала от страха. Я проснулась. Это кричала я сама. Постель моя была смята, я уснула в одежде. Который час? Три? Четыре? Я в растерянности потёрла щёки. Тук! Тук! Вот опять тот же стук совсем рядом. Только теперь я поняла, что кто-то действительно стучит ко мне в комнату. Я поспешила открыть дверь. – Шерлок? – удивилась я, узнав его силуэт в коридоре. – Это ты кричала, или я ошибаюсь? – спросил он. – Во сне, – коротко ответила я. Мне показалась, в глазах моего друга сквозит нетерпение, словно он собирался сказать что-то важное, и мне, конечно же, захотелось сразу узнать, в чём дело. Ну да, что он тут делает? И как нашёл мой номер? В то время я ещё не знала, что когда имеешь дело с мистером Шерлоком Холмсом, незачем тратить время на раздумья. Вдруг я сообразила, что выгляжу, должно быть, очень плохо и невольно стала поправлять волосы и приглаживать юбку. Но Шерлок не дал мне времени сделать что-либо ещё. – Так я могу войти? – спросил он довольно смело. На самом деле в его вопросе не было никакого лукавства. Как это ни покажется невероятным, если учесть, в какое время мы живём сейчас, когда пишу эти воспоминания, могу заверить, что в ту трудную минуту Шерлок Холмс думал только об одном – как бы поскорее поделиться со мной потрясающей новостью. Я впустила его, не без удовольствия нарушив все правила хорошего тона, которым учили меня родители. – Что случилось? – спросила я, прислонившись к двери. Он остановился возле шкафа с моим дорожным гардеробом и круто развернулся на месте, как делал обычно, – я уже хорошо это знала, когда хотел сразу запомнить обстановку и все детали, и помахал передо мной свежим номером «Ивнинг мейл», вечерней лондонской газетой. – Ты даже представить этого не можешь, – произнёс он как никогда серьёзно, и это сильно насторожило меня. Я взяла газету и стала просматривать первую страницу, а он между тем опустился на край кровати, блуждая рассеянным взглядом по комнате. Заметив красный путеводитель по Лондону, усмехнулся: – Отличная вещь… Если хочешь узнать, что из наскучившего старья не стоит смотреть в Лондоне. Тем временем я торопливо просматривала заголовки в «Ивнинг мейл», ища что-то, что могло бы удивить меня. Сообщения о войне Франции и Пруссии занимали почти всю первую полосу газеты, но, конечно, не на это хотел обратить моё внимание Шерлок. – Не понимаю… – проговорила я, поднимая на него глаза. Шерлок открыл путеводитель и, даже не глядя на меня, жестом указал на небольшую заметку в самом низу газетной полосы слева. Я прочитала её одним духом. Альфред Санти, секретарь знаменитого композитора Джузеппе Барцини, найден мёртвым в гостиничном номере. Я посмотрела на Шерлока, открыв от изумления рот. – Когда? – Вчера ночью, в гостинице «Альбион» на Олдерсгейт-стрит. Я вспомнила двух молодых людей, которых накануне вечером в театре назвала мне какая-то дама. Один из них был как раз Альфред Санти. Жертва преступления, о котором сообщалось на первой полосе газеты! Я почувствовала, как у меня мурашки побежали по коже. Но было ещё что-то, не совсем мне понятное. Новость, безусловно, важная, но почему Шерлок выглядел таким озабоченным. Это он-то, для которого преступления – лишь увлекательные ребусы. – И как же это случилось? – спросила я, начиная кое о чём догадываться. Шерлок быстро пролистал путеводитель. – Дочитай статью… – сухо произнёс он. – Журналист пишет, что убийца уже пойман. Это французский акробат по имени… Теофраст Люпен! Я чуть не задохнулась от волнения. Зажмурилась, с трудом сглотнула и открыла глаза. И вновь увидела мелкие чёрные буквы, составлявшие в точности это имя. Теофраст Люпен. Отец моего друга Арсена. Глава 8. Мрачная истина





Дата добавления: 2015-05-08; Просмотров: 340; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:


Читайте также:



studopedia.su - Студопедия (2013 - 2017) год. Не является автором материалов, а предоставляет студентам возможность бесплатного обучения и использования! Последнее добавление ip: 54.80.60.91
Генерация страницы за: 0.023 сек.