Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Общие положения тактики допроса 1 страница




Начнем, как и ранее, с рассмотрения процессуально-тактических требований к допросу, тем более что УПК РФ 2001 г., в целом воспри-

 

няв и унифицировав таковые, имевшиеся в УПК РСФСР1, содержит ряд весьма значимых в этом отношении правил.

В первую очередь, следует обратить внимание на положение ст. 75 УПК о том, что показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, являются недопустимыми доказательствами.

Суть этой принципиально важной законодательной новеллы достаточно «прозрачна» и актуальна: если не исключить полностью, то свести к минимуму получение от подозреваемых, обвиняемых голословных, так называемых «признательных» показаний незаконными методами. Понимание того, что полученные показания при изложенных выше условиях теряют какую-либо доказательственную значимость, надеемся, психологически будет удерживать работников органов предварительного расследования (в основном, как показывает практика, органов дознания) от проявления «инициативы» для получения их такими методами.

В опубликованном в 1767 г. «Наказе, данном комиссии в сочинении проекта нового Уложения» Екатерина II, полагая возможным устранить пытки, заметила: «...невиновный закричит, лишь бы только его мучить прекратили...Посему пытка есть надежное средство осудить невиновного, имеющего слабое сложение, и оправдать беззаконного, на силы и крепость свою уповающего». Но, кстати, отменена была пытка лишь в 1801 г. указом Александра I (см.: Свод законов уголовных. Спб., 1836).

А то, что и в настоящее время такие факты не только встречаются, но, увы, не являются единичными, сомнений не вызывает.

Автор не может отказать себе в печальном удовольствии привести в этой связи без комментария выдержку из протокола допроса оперативного работника по поводу жалобы на неправомерные действия ми-

1 В УПК РСФСР 1960 г. они сводились лишь к нескольким: допросу свидетелей и потерпевших, вызванных по одному делу, порознь и в отсутствие других свидетелей; запрещению постановки свидетелю наводящих вопросов; запрещению допроса обвиняемого в ночное время, кроме случаев, не терпящих отлагательств; регламентации порядка вызова на допрос, применению при нем звукозаписи, участия в допросе подозреваемого или обвиняемого его защитника, праву допрашиваемого не свидетельствовать против себя и своих близких.

184 ■ • ' ■

 

лиции, опубликованного в одной из областных газет и процитированного в журнале «Законность» (2001, № 2. С. 64):

«...После этого Рюмин (второй оперативный работник. — О. Б.) выбил у Суркова пистолет, а я свалил его на пол. Но гр. Сурков не успокоился и начал нагло, с особым цинизмом биться печенью, почками и лицом об мои и Рюмина ботинки с целью завладеть нашим табельным оружием, что могут подтвердить официанты и посетители ресторана.

Позднее уставшего гр. Суркова мы доставили к следователю в районное отделение милиции. Следователь Кокорин, увидев пистолет задержанного и услышав его матерные выражения в адрес российской милиции и себя лично, стал стыдить гр. Суркова и объяснять, что тот неправ. В припадке раскаяния он стал плакать и случайно ударился об угол сейфа той частью мозга, которая заведует устными показаниями.

Следователь Кокорин записан добровольные признания гр. Суркова. Потом я и Рюмин пальцами раздвинули задержанному веки, сачо-травмированные в ресторане, чтобы он мог видеть и подписаться под протоколом,что он и сделал. В дополнение к вышесказанному хочу добавить,что с моей стороны, а также со стороны Рюмина и следователя Кокорина никакого физического воздействия к гр. Суркову не применялось, а его заявление прокурору — наглая ложь и провокация с целью опорочить нашу родную российскую милицию».

В соответствии с ч. 7 ст. 164 УПК (Общие правила производства следственных действий) следователь вправе привлечь к участию в допросе должностное лицо органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. Данное положение также весьма важно в тактическом плане как минимум в двух отношениях: во-первых, такое участие позволит более рациональным образом использовать при допросе информацию, полученную оперативным путем, что требует определенных познаний в области теории оперативно-розыскной деятельности, которыми следователь, как правило, не обладает); во-вторых, оно восстанавливает, так сказать, количественный паритет между участниками данного следственного действия (в допросе в настоящее время на стороне допрашиваемого как правило участвует его

 

защитник или адвокат), что сделает обстановку допроса психологически более комфортной для следователя.

Реалии современной криминногенной ситуации обусловили то, что производство следственных действий, в первую очередь допрос потерпевших и свидетелей, может осуществляться под псевдонимом, который будет присвоен допрашиваемому в случаях и в порядке, предусмотренных ч. 9 ст. 166 УПК. Это положение весьма важно в тактическом отношении для подготовительного этапа данного следственного действия и для последующего установления психологического контакта с допрашиваемым, о чем более подробно будет говориться в соответствующих местах данной главы.

Общая продолжительность допроса в течение дня не должна превышать 8 часов с перерывом после первых 4 часов не менее чем на 1 час для отдыха и принятия пищи; при наличии медицинских показаний продолжительность допроса устанавливается на основании заключения врача (ст. 187 УПК). Возможная продолжительность допроса несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого сокращена вдвое (ч. 1 ст. 425 УПК). Наряду с запрещением производства следственных действий в ночное время (кроме, как известно, случаев, не терпящих отлагательства), это требование направлено на предотвращение применения к допрашиваемому недопустимого психического насилия, которым по существу зачастую и являются многочасовые непрерывные его допросы, и, несомненно, также имеет повышенное тактическое значение.

Задавать наводящие вопросы запрещается. Это положение представляется нам по очевидным на то причинам вполне обоснованным и является необходимой унификацией аналогичного положения УПК РСФСР (по которому оно относилось почему-то лишь к допросу свидетеля — ст. 158 УПК РСФСР).

«—... Это подтвердили свидетели.

— Ты неправильно поставил вопрос. Надо было спросить, на какой руке Штут носил перстень, а ты спросил, носил ли он обычно перстень на правой руке. Ты, как и я, знаешь, что свидетель всегда не уверен в себе. Из десяти свидетелей шестеро ответят так, как ты подсказываешь им своим вопросом, — исключительно из-за лени. Двое из чувства противоречия ответят)iao6opom. И, наконец, двое дадут себе труд подумать и попытаются ответить честно. Это классиче-

 

ский тест», — объяснил герой одного детективного романа опасность постановки наводящих вопросов (Мастера детектива. Вып. 9. М., 1993. С. 267-268).

В то же время резкое наше возражение вызывает следующее за приведенным положением указание но то. что «в остальном следователь свободен при выборе тактики допроса» (ч. 1 ст. 189 УПК).

Не считая необходимым обосновывать свое мнение (повторим: закон плохой, но он — закон), все же скажем, что данное положение ни в коем случае нельзя расценивать как своеобразную индульгенцию для следователей на применение любых тактических приемов. Проблемы допустимости тактических приемов допроса весьма сложны и неоднозначны, и потому будут подробно рассматриваться в соответствующем месте нашей работы.

Свидетель может являться на допрос с адвокатом. В этом случае адвокат присутствует при допросе, но при этом не вправе задавать вопросы свидетелю и комментировать его ответы. Как и конституционное право любого допрашиваемого не свидетельствовать против себя и своих близких (ст. 51 Конституции РФ), эта новация направлена на всемерное обеспечение прав и законных интересов свидетеля, о нарушении которых адвокат по окончании допроса вправе делать заявления, подлежащие занесению в протокол допроса (ч. 5 ст. 189 УПК). На это же, по нашему мнению, направлено и положение ч. 4 ст. 173 УПК, гласящее, что «повторный допрос обвиняемого по тому лее обвинению в случае его отказа от дачи показаний на первом допросе может производиться только по просьбе самого обвиняелюго», что, как думается, предполагает необходимость отражения факта такого волеизъявления обвиняемого в протоколе его повторного допроса.

Таковы наиболее принципиальные процессуально-тактические положения допроса.

Итак, следователь принял решение вызвать определенное лицо на допрос. Как правило, особенно на первоначальном этапе расследования, следователь достоверно не знает, а может лишь предполагать с той или иной степенью вероятности, в каком из названных выше информационных состояний это лицо находится. В этой связи, приняв решение о допросе, необходимо:

1. Тщательно изучить материалы дела, чтобы ясно представлять, какие именно обстоятельства должны быть выяснены у допрашиваемого.

 

Это позволит избежать необходимости повторного допроса того же лица, если, конечно, иное не диктуется тактическими соображениями либо изменением его процессуального положения в процессе расследования (скажем, ранее лицо допрашивалось в качестве свидетеля, затем обрело статус подозреваемого, затем обвиняемого), либо получением новой информации относительно обстоятельств, по которым это лицо ранее допрашивалось.

2. Тщательно и как можно более полно изучить личность человека, которого предстоит допросить, его отношение к событию, к тем или иным лицам, заинтересованным в определенном исходе дела, в частности к потерпевшему, подозреваемому, выяснить отдельные факты из его жизни, трудовой деятельности. Это поможет в установлении контакта с допрашиваемым и позволит в целом определить тактический рисунок предстоящего допроса. Сразу скажем, что получение отдельных данных о личности допрашиваемого может быть поручено работникам органов дознания в порядке ст. 38 УПК.

Следователю предстояло допросить свидетеля, проживающего постоянно в другом городе, но по имеющимся данным являвшегося единственным очевидцем расследуемого убийства. Представлялось весьма вероятным, что этот свидетель сделает попытку скрыть известные ему факты, и не только для того, чтобы «не попасть в свидетели» (что, увы, достаточно еще распространено), но и в связи с.тем, что в городе, где было совершено преступление, он находился «нелегально»: жене объяснил выезд туда служебной командировкой, на службе — болезнью родственника.

Поэтому допросу данного свидетеля предшествовала большая работа по сбору информации о его личности и обстоятельствах жизни, проведенная по поручению следователя работниками уголовного розыска. Это позволило начать разговор со свидетелем с выяснения того, как... чувствует себя его бабушка, проживающая в Чите, перенесшая незадолго до этого тялселую болезнь; сколько стоит магнитофон, который свидетель привез своему сыну из заграничной командировки; как кончился конфликт между двумя его сослуживцами и других вопросов, показавших «глубокое» знание следователем обстоятельств жизни свидетеля. Именно это обусловьте практически бесконфликтный характер самого допроса по существу дела (что в конце его и подтвердич сам допрашиваемый: «Чего было скрывать, если вы вот что знаете»).

 

Если материалы уголовного дела и результаты изучения личности потерпевшего или свидетеля, допрос которого подготавливается, дают основания полагать, что в связи с показаниями, которые это лицо может дать, не исключена возможность возникновения опасности как для него самого, так и его представителя, родственников и близких, то, думается, следователь заранее должен продумать вопрос о необходимости допроса этого лица под псевдонимом. Об этом на данном этапе следует вынести согласованное с прокурором мотивированное постановление в порядке ч. 9 ст. 166 УПК.

Возможно, в процессе предварительной беседы с допрашиваемым (речь о сущности которой пойдет-ниже) следователь придет к выводу об отсутствии такой необходимости, что позволит провести допрос в обычном режиме. Однако наличие такого постановления и ознакомление с ним допрашиваемого в стадии предварительной с ним беседы, как представляется, будет достаточно рациональным тактическим приемом получения правдивых показаний от этого лица.

3. Подготовить доказательства, которые можно будет использовать при допросе (вещественные и письменные, заключения экспертиз, протоколы показаний отдельных лиц, кассеты со звукозаписью этих показаний и др.). При этом следователю целесообразно сделать себе заметки, где, в каком томе, на каких листах дела находятся сведения, которые могут потребоваться при допросе. Это избавит его от необходимости беспорядочно «рыться» в деле в ходе допроса и позволит чувствовать себя уверенно при обращении к доказательствам. Вновь повторим: допрос — сложнейшее психологическое взаимодействие, а иногда, скажем прямо, психологический поединок, однако не с допрашиваемым как личностью, а в борьбе за искомую следователем информацию.

4. Составить план, определив в нем, в частности, обстоятельства, на установление которых направлен допрос, последовательность их выяснения, последовательность предъявления доказательств, и включив в него другие необходимые элементы, которые являются результатом планирования как мыслительной деятельности следователя, направленной на определение задач, стоящих перед следственным действием (в нашем случае — перед допросом конкретного лица), путей и способов их достижения.

5. Подготовить необходимые технические средства для фиксации показаний допрашиваемого и воспроизведения ему определенных аудио- и

 

видеозаписей показаний ранее допрошенных лиц и других следственных действий (например, следственного эксперимента, предъявления для опознания и т. п.), а также обеспечить участие в предстоящем допросе лиц, которые должны быть привлечены к нему в соответствии с законом (переводчик, педагог, защитник подозреваемого, обвиняемого, адвокат свидетеля), либо тех, решение об участии которых принял следователь (например, законный представитель несовершеннолетнего, психолог, сотрудник органа дознания).

6. Затем следователь должен решить вопрос о времени и месте запланированного допроса. Здесь в первую очередь следует учитывать и неукоснительно исполнять положения уголовно-процессуального закона, касающиеся времени допроса отдельных лиц, как-то: запрещение допроса в ночное время, кроме случаев, не терпящих отлагательств, пределы его длительности (ст. 187 УПК); допрос подозреваемого должен быть произведен не позднее двадцати четырех часов с момента приобретения лицом этого процессуального статуса (ст. 46 УПК); обвиняемый должен быть допрошен немедленно после предъявления ему обвинения (ст. 173 УПК), которое в свою очередь должно последовать не позднее трех суток с момента вынесения постановления о привлечении в качестве обвиняемого (ст. 172 УПК).

Во всех остальных случаях, решая вопрос о времени допроса, следователь должен исходить из конкретной ситуации расследования и необходимости незамедлительного получения информации о событии и его обстоятельствах, проверки выдвинутых следственных версий, имеющихся доказательств, оперативно-розыскных данных и тактических соображений, основанных на изучении психофизиологических качеств и особенностей допрашиваемого. Для их выявления, по мнению отдельных авторов, в ряде случаев может быть использован научный инструментарий и специальные познания, в частности для расчета биоритмов допрашиваемого.

Подследственным, подозревавшимся в совершении ряда особо опасных преступлений, была занята позиция активного противодействия следствию. Основываясь на расчете биоритмов и полученных от медиков данных о метеочувствительности подследственного, следователь определил с помощью спортивного психолога дни его психофизической уязвимости (когда воздействие предъявляемых доказательств должно быть максимальным). При допросе в один из таких

 

дней от подозреваемого были получены развернутые показания, признания, в том числе и по тем фактам, которые ранее не были известны следствию, что позволило собрать необходимые объективные доказательства (пример К Н. Китаева).

Весьма важно для налаживания психологического контакта с допрашиваемым и, следовательно, для эффективности допроса в целом, а также (что не менее важно) с нравственных позиций согласование (естественно, когда это возможно) времени допроса с интересами допрашиваемого, т. е. согласование того, когда ему удобнее явиться к следователю.

Кстати сказать, в Уставе уголовного судопроизводства России специально оговаривалось: «Для явки свидетелей назначается, по возможности, время, в которое они свободны от занятий» (ст. 437 Устава).

Обычным местом допроса является, как сказано в уголовно-процессуальном законе, место производства следствия, под которым понимается кабинет следователя или другое служебное помещение, им в это время занимаемое. Однако если он признает это необходимым, допрос может быть произведен и в месте нахождения свидетеля (потерпевшего) или обвиняемого (подозреваемого) — ст. 187 УПК.

Можно сказать, что это правило испытано веками. В Уставе уголовного судопроизводства России по этому поводу говорилось: «Когда по болезни или по другим уважительным причинам призываемый или подлежащий приводу не может явиться к следствию, то судебный следователь, соображаясь с большей или меньшей важностью дела, с продолжительностью препятствий к явке и с занятиями своими по другим делам, не терпящим отлагательства, или отправляется для снятия допроса с обвиняемого в место его пребывания, или выжидает прекращения препятствий к явке» (ст. 397 Устава). Данное правило распространялось и на допрос свидетелей, с одним дополнением, носящим тактический характер: «...когда следователь признает это (допрос по мест)' пребывания свидетеля. — О. Б.) более удобным» (ст. 433 Устава).

Проведение допроса в месте производства следствия нам представляется в подавляющем большинстве случаев оптимальным по ряду причин организационного и тактического характера. Среди них — возможности применения криминалистической и иной техники, использования доказательств, оперативного обмена информацией, требуемой для допроса или получаемой в его процессе, с другими участ-

 

никами расследования и т. п. Не последнее место занимают и причины психологического плана: в своем кабинете следователь чувствует себя «хозяином», владеет обстановкой допроса, может при необходимости четко сохранять так называемое «ролевое расстояние» между собой и допрашиваемым, тогда как при допросе по месту нахождения допрашиваемого следователь все же «гость», и чаще всего гость незваный и нежелательный.

Тем не менее, в ряде ситуаций допрос по месту пребывания допрашиваемого либо попросту необходим, либо тактически целесообразен. Так, допрос престарелых людей, лиц, страдающих недугами, которые исключают или существенно затрудняют им явку к следователю, больных и раненых нужно производить по месту их нахождения — в квартире допрашиваемого, в медицинском или ином учреждении (доме инвалидов, санатории и т. п.). Такую же рекомендацию о месте допроса нужно соблюдать относительно малолетних свидетелей и потерпевших — они более естественно и свободно будут себя вести, а следовательно, более полно и непринужденно давать показания в привычной для себя обстановке (по месту жительства, в школе, детском саду), чем в обычно пугающем их кабинете следователя. Наконец, допрос по месту нахождения допрашиваемого может быть продиктован и необходимостью безотлагательного получения показаний об отдельных обстоятельствах (например, при задержании с поличным — по месту задержания; относительно происхождения предметов и документов, обнаруженных при обыске, — по месту его производства; если намеченный тактический рисунок допроса основан на эффекте его внезапности и т. д.). Сюда же можно отнести случаи допроса лица на месте происшествия, связанные с проверкой и уточнением его объяснений о расследуемом событии.

Следует предупредить об одной достаточно распространенной ошибке в определении места проведения такой разновидности допроса, как очная ставка. В ряде случаев, главным образом по организационным соображениям, очная ставка производится в месте, где содержится арестованный обвиняемый или задержанный подозреваемый (в следственном изоляторе, в изоляторе временного содержания). На наш взгляд, это тактически неправильно. Как показывают материалы уголовных дел, при изменении в дальнейшем своих показаний допрашиваемые объясняли, что следователь запугивал их, специально приводил

 

на очную ставку в следственный изолятор или изолятор временного содержания, угрожая их там оставить, если они на очной ставке с обвиняемым или подозреваемым не подтвердят нужных ему, но ложных показаний. И, увы, в рассматриваемом случае такие объяснения представляются если не убедительными, то вселяющими сомнения в объективности ведения следствия.

7. Решив вопрос о месте и времени предстоящего допроса, следователь должен тщательно продумать форму вызова допрашиваемого. Законом установлено, что следователь вызывает лицо на допрос повесткой, в том числе передаваемой с помощью средств связи; свидетель или потерпевший, не достигший 16-летнего возраста, кроме случаев, диктуемых обстоятельствами дела, вызывается через его родителей или других законных представителей; обвиняемый и подозреваемый, содержащиеся под стражей, — через соответствующую администрацию. Законом, напомним, установлена обязанность допрашиваемого явиться к следователю в назначенный срок и регламентированы последствия невыполнения этой обязанности, в частности право следователя на привод лица, без уважительных причин уклоняющегося от явки для допроса (ст. 188, ст. 113 УПК).

Общая же тактическая рекомендация, касающаяся вызова на допрос, заключается в том, чтобы сам факт вызова по возможности не был (когда иное не диктуется обстоятельствами дела или другими тактическими соображениями) неожиданным для вызываемого или неприятным ему по своей форме.

Так, достаточно часто свидетели по делам о должностных и экономических преступлениях не хотят, чтобы об их вызове к следователю знали сослуживцы; потерпевшие от изнасилования — чтобы об этом знали их близкие и другие члены семьи. Отсюда следует, что первых из названных лиц нецелесообразно вызывать через администрацию учреждения, где они работают, вторым не следует посылать повестки с вызовом на дом и т. п.

В этой связи представляется тактически грамотным еще при первой встрече с лицами, которых предстоит в дальнейшем допросить (например, при беседе с очевидцами на месте происшествия, при принятии заявления от потерпевшего), оговаривать форму их вызова на допрос. В большинстве же случаев, думается, лицо целесообразно вызывать по телефону с последующим оформлением ему повестки с указанием вре-

 

мени, в течение которого лицо принимало участие в следственном действии (естественно, при наличии не только телефонной связи, но и желания и возможности для лица покинуть место своей работы без официальной на то повестки следователя).

Желательно избегать вызова лица на допрос через работников милиции, тем более когда необходимость этого не диктуется чрезвычайными обстоятельствами (скажем, неотложностью допроса при отсутствии иных средств обеспечения незамедлительной явки к следователю, уклонением допрашиваемого от явки, а также иными тактическими соображениями).

Несоблюдение этих рекомендаций о форме вызова на допрос зачастую может превратить бесконфликтную по своей информационной сущности ситуацию предстоящего допроса в конфликтную: лицо, чувствующее себя оскорбленным неприятной для него формой вызова на допрос, не стремится к взаимодействию со следователем, «обижено на него изначально» и не считает поэтому психологически обязанным передать имеющуюся у него и искомую следователем информацию об обстоятельствах, для выяснения которых оно вызывается.

В своих неоднократных показаниях свидетельница Н. отрицала, что являлась очевидцем, причем единственным, расследуемого преступления (оперативными данными об этом следователь располагал). И лишь спустя длительное время, когда дело было передано другому следователю, который сумел начадить с Н. устойчивый психологический контакт, свидетельница дала подробные показания об известных ей обстоятельствах преступления. Свое прежнее поведение она объяснила тем, что была оскорблена формой вызова на первый допрос; в комнату бухгалтерии, где она работает, явился милиционер, громогласно в присутствии всех сослуживцев осведомился о ее фамилии и, ничего не объясняя, потребовал следовать за ним, и она тут лее решила отрицать, что ей что-либо известно по делу.

8. Существенное психологическое значение для нормального течения предстоящего допроса имеет обстановка, в которой он будет происходить, что следователь и должен иметь в виду, готовя производство этого следственного действия. Дело в том, что допрос, как известно, в основе своей есть общение. Поэтому, например, В. И. Шепитько и определяет его, как, в первую очередь, «регламентированный уголовно-процессуальными нормами информационно-психологический процесс

 

общения между участвующими в нем лицами...» (Шепитько В. Ю. Криминалистика. Энциклопедический словарь. Харьков, 2001. С. 310). А для эффективности общения важно практически все — от внешности следователя и его одежды до обстановки, в которой оно происходит.

На наш взгляд, обстановка допроса должна быть, с одной стороны, официальной, с другой — располагать к такому «процессуально регламентированному» общению, что предполагает при ее создании учитывать данные о личности допрашиваемого. Крайне недопустимым является (что, увы, далеко не исключение) наличие на стенах кабинета следователя плакатиков и надписей, содержание которых может унизить достоинство допрашиваемого, свидетельствуя о совершеннейшем безразличии следователя к его судьбе. Следователи подчас забывают, что если для них допросы — во многом рутинная часть их повседневной работы, то для вызванного лица допрос, как правило, весьма нечастый, а иногда и уникальный случай в жизни.

Тамара Рохлина, обвиняемая в убийстве своего мужа, депутата Государственной думы РФ генерала Льва Рохлина, из своего первого допроса на следующий день после убийства, который, кстати прово-■ дили ответственные работники Генеральной прокуратуры РФ, запомни.,,/: «На стенах кабинета увидела плакаты: «Сделал дело — вымой тело», «Ловись, девка большая, ловись, девка маленькая», «Счастливые трусов не надевают», «Под лежачий камень мы всегда успеем» (Аргументы и факты. 2000, № 3): Комментировать как интеллектуальный уровень следователя, так и цинизм нахождения подобных плакатов в его кабинете, в котором по существу решается судьба допрашиваемого, необходимости, на наш взгляд, нет.

Более того, содержание плакатиков, которыми следователи «украшают» стены своего кабинета, иногда нельзя расценить иначе, чем недвусмысленный намек на характер предстоящего допроса.

Автор столкнулся со следующим набранным на компьютере плакатом на стене кабинета следователя:

«Ты имеешь право кричать, истекать кровью, звать адвоката после того, как мы покончим с тобой.

Видимые повреждения, включая выбитые зубы, согласно донесению арестовавшего тебя полицейского, были получены тобой до прибытия в участок.

 

Ты имеешь право говорить, и тогда все сказанное тобой будет использовано против тебя.

Ты можешь молчать и тогда мы тебе., всюроэюу разобьем».

Следователь объяснил автору, что «это просто цитата из зарубежного детектива, о чем свидетельствуют кавычки, в которую этот текст заключен», однако цель нахождения такого плаката перед глазами допрашиваемого объяснить отказался. На наш взгляд, она очевидна и так же очевидно недопустима.

Итак, следователь подготовился к допросу: установил его предмет, составил план, определил его место и время, в той или иной из рекомендованных выше форм вызвал допрашиваемого, подготовил обстановку допроса.

Но склонен ли будет допрашиваемый давать правдивые, объективные показания или сделает попытку лжесвидетельствовать (здесь и далее под лжесвидетельством мы понимаем дачу заведомо ложных показаний независимо от процессуального положения допрашиваемого), обладает ли он вообще искомой следователем информацией, не воспринял ли ее превратно или будет воспроизводить с непреднамеренными искажениями?

Иными словами, в каком из выделенных нами ранее возможных информационных состояний допрашиваемый находится, какова будет ситуация допроса — бесконфликтной или конфликтной той или иной степени (без строгого или со строгим соперничеством)?

От представления следователя об этом в целом зависит тактика предстоящего допроса. Как недооценка следователем конфликтности реального информационного состояния допрашиваемого, так и ее переоценка неукоснительно влекут за собой ошибки в выборе следователем линии своего поведения и в применении тактических приемов допроса.

Последствия таких ошибок различны. Недооценка конфликтности информационного состояния допрашиваемого (например, когда лицо дает заведомо ложные показания, а следователь полагает, что они правдивы, и ситуация допроса бесконфликтна) чревата ошибками в расследовании, причем иногда невосполнимыми. Переоценка же конфликтности информационного состояния допрашиваемого (скажем, когда следователь принимает лицо, допускающее непреднаме-

 

ренные искажения при передаче информации, за дающее заведомо ложные показания, или лицо, не обладающее информацией, за владеющее ею) приводит к возникновению объективно неоправданного' напряжения при допросе, к конфликтности самих отношений сторон в общении. Последнее, естественно, не может не сказаться отрицательно на эффективности допроса.




Поделиться с друзьями:


Дата добавления: 2015-05-07; Просмотров: 721; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы!


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



studopedia.su - Студопедия (2013 - 2024) год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! Последнее добавление




Генерация страницы за: 0.053 сек.