![]() КАТЕГОРИИ: Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748) |
Мохаммедьяр бу-юрган бу-юрган китабы (казан тарихы) книга бу-юргана (казанская история) 1551 год 7 страница
Фазыл, будто бы для того, чтобы воспрепятствовать захвату власти Маметом, также объявил себя сеид-эмиром и пообещал отобрать у мятежников все их владения. Но это оттолкнуло от Чаллов даже тех казанчиев, которые колебались или поддерживали власть Ядкара, а,вовлеченных в восстание заставило еще активнее поддержать Мамета. Глава 9. Мятеж Мамета Когда повстанцы подошли к Казани, к ним присоединился симбирский улугбек Чура -. сын Мал-Нарыка. Улугбеку пришлось по душе обеспечение мира для трех уставших от войн западных илей Булгара. Поддержка Чуры решила дело в пользу эмира... Гали, младшей женой которого была сестра Чуры, внял призыву свата "не проливать крови своих" и вывел черемшанцев из города. Вслед за этим простой люд Казани, возненавидевший Сафу за попытку бросить балики на произвол судьбы, а также кара-чирмыш-ские строители, истомленные работой, были возмущены тазикбаш-цами и бросились в Шахри Газан. Под прикрытием стрельбы вошедших во внутренние посады казанских казанчиев и мурз, бедняки проломили стену Шахри Газана и ворвались в крепость. Несколько десятков крымцев хана пытались сдержать натиск толпы у стены Югары Кермана, шедшей вдоль рва Тазик, но повстанцы разломили и эту стену и перебили юлдашей. Остатки этой каменной стены бросили в ров Тазик и больше ее не восстанавливали. Сын Амата Ак-Балык едва успел вывезти на 12 кораблях ценности Шахри Газана, самого хана и его близких через пристань у ворот Мир-Гали по руслу Казан-су Кама-Тамак... Фазыл предложил Сафе переждать мятеж в Черемшане на посту булярского тамгачы, но тот предпочел отпроситься со службы и отъехать в Крым вместе с крымским посольством. Сопровождать хана сеид поручил черемшанскому сардару Гали, которого спас от наказания за оставление Казани только переход всех его казаков на службу эмиру...
. Триста джигитов Гали не позволили симбирской заставе Саратау захватить Сафу и благополучно передали его прибывшему к балику отряду из Крыма... Потеря всех черемшанских казаков и опасность измены остальных не позволили сеиду немедленно покончить с мятежом... Торжествующий эмир Мамет въехал в Казань и вскоре, по совету Чуры, заключил очень выгодный мир с Москвой. Ослабленный и испуганный разгромом под Казанью Балынец передал Казанскому илю западную часть Моджара, а Симбирскому шло - мухшанские области Кисана, и кроме этого обязался поддерживать эмира силой трехтысячного русского корпуса воеводы Васыла бинэ Петряча. На пост казанского улугбека эмир назначил младшего брата служащего Москве Шах-Гали - Джан-Гали - для того, чтобы московский улу-бий смог в случае чего оправдать свои позорные для Балына уступки Булгару в глазах урусов. Также для обмана своих подданных Балынец выпросил у Мамета разрешение сохранить в Сэбэр-Кале и Лачык-Убе русские гарнизоны и никому не объявил о передаче земель. Сын Агиша Мамыш-Бирде рассказывал мне, что когда его брат Ихсан и бек Кадыш подошли к одному русскому монастырю за Батликом, то монахи его не поверили известию о переходе их округи под власть эмира и отказались платить дань. Ихсан отъехал, а Кадыш обложил монастырь и держал его в осаде до тех пор, пока у него не кончились припасы. После этого и он отошел на отдых в Кукджак, оставив у монастыря только караулы, и вскоре узнал о конце этой обители. Не получая долгое время никакой помощи, монахи, наконец, поняли, что их бросили на произвол судьбы и, едва Кадыш отошел, утопили в близлежащем озере все добро и разбежались... Джан-Гали, предупрежденный проницательным и изощренным в интригах братом об опасности губернаторства в Казани без разрешения чаллынского сеид-эмира, отказался ехать в Булгар и был доставлен на границу с Державой в оковах. Здесь его приняли люди Мамета и отвезли в Казань...
Когда в Державу, наконец, вернулся Кул-Ашраф и отстранив Фазыла от власти, ему все пришлось начинать сначала... В 1533 году эмир повелел Джан-Гали жениться на дочери ногай-9кого улубия Юсуфа Сююнбике. Этим Мамет хотел привлечь на свою сторону сильнейшего староногайского вождя и с его помощью одолеть Ядкара. В том же году 13-летнюю Сююнбику привезли в Казань... Сеид, однако, быстро нашел союзников в борьбе с Юсуфом - его младшего брата Исмаила и астраханского хана Ядкар-Мохаммеда, которому пожаловал свое имя во время своей поездки в Астархан в 1525 году... В тот же год произошел раскол между арскими и казанскими каз.анчиями, вызванный отстранением казанцами арчан от обогащения за счет новоприсоединенных земель, В страшной злобе арские уланы стали называть казанских казанчиев-изменни-ков и мурз "бетле татар". А этим словом "татарин" в мире называли вначале всех преступников, которых Чингизиды заставляли сражаться впереди своих воинов в качестве наказания... Один из Чингизидов - неверный Хулагу - собрал свое войско почти из одних этих подонков и повел их войной на страны ислама. Он уничтожил тысячи цветущих городов Хорезма, Хорасана, Азербайджана, Рума и Шама вместе с их бесчисленными жителями, а все разоренные мусульманские области отдавал любезным его сердцу христианам и яхудам... Газии султана Мисра не позволили его грязному татарскому воинству дойти до священных городов ислама - Мекки и Медины, и тогда он в ненависти к мусульманам обрушился на столицу правоверных всего мира - Багдад. Великий город с его двумя миллионами жителей был уничтожен, а эмир мусульман - халиф - зверски умерщвлен татарами. С тех пор само слово "татарин" стало ненавистно всем мусульманам и приобрело, помимо других гнусных значений, смысл "неверный", "грешник", "проклятый". Шейх Касим поэтому не пускал в мечеть ни одного кыпчака, говоря им: "Вы, кыпчаки - все проклятые Всевышним татары, разорители и ненавистники исламского мира, поэтому вам нечего делать в мечети и напрасно надеяться на милость Аллаха". И наши юлдаши из Крыма, Астархана, Азака, Сэбэра, Кыргыза и Ногаев, чтобы не лишаться надежды на спасение... называли себя "бесермен", то есть "булгар"...
Но наш народ умел не только давать меткие прозвища, но и обращаться с оружием. Поэтому, как и следовало ожидать, одними словами дело не кончилось. Произошла стычка между сыном Шехид-Улана Шамаем, стоявшим за эмира, и сыном Исмаилдана Янчурой при попытке эмира подчинить себе Арский иль. Янчура наголову разбил нападавшего и обратил его в паническое бегство, а за ним бросился бежать из Эчке-Казана и наместник эмира со своими казанскими уланами... Сын Джураш-Садира Арак поклялся не пускать больше казанских казанчиев дальше Биектау, и Ихсан с Мамыш-Бирде перерезали путь из Алата в Батлик. Эмир, узнав об этом, сильно встревожился и сам явился в Эчке-Казан для улаживания склоки. Ценой уступки арчанам Батлика ему удалось предотвратить переход местных казанчиев на сторону Ядкара, но Янчура уже успокоиться не мог. Ему удалось организовать в Арском иле заговор с целью возвращения Казанского иля под власть сеида - при том условии, что Ядкар опять посадит улугбеком Сафу и будет уважать права Арского иля. Ядкар охотно принял условия заговорщиков и в 1535 году, когда они изготовились, пригласил Сафа-Гарая к себе на службу. По этому сигналу Исмаилдан подошел к Эчке-Казану и при помощи улугбека Арака заставил эмира вызвать Джан-Гали к себе для отчета. Несчастный хан поехал, но у Эчке-Казана был захвачен Янчурой и тут же повешен. Вслед за этим арские казанчии стремительно пошли к Казани, сметая все на своем пути, и с ходу ворвались в город. Черемшанские казаки, не получившие обещанной земли, а также бедняки присоединились к арчанам и вместе с ними стали беспощадно избивать всех сколько-нибудь похожих на татар. Говорят, только в Казани было убито 1200 мурз, 500 джур казанских казанчиев и 300 хан-керманских юлда-шей. Мятеж Мамета был подавлен, а сам он схвачен и отправлен Янчурой к арскому улугбеку Араку. Русский алай, который был размещен в Кара-Муслимском балике, не принял участия в этом побоище, хотя на всякий случай и укрепился в одном из урамов. А когда воевода Васыл хотел принудить своих выступить против арского войска, балынские воины связали его и после переговоров с Янчурой выдали беку в обмен на свою жизнь и свободу выбора. Большая часть русских приняла ислам и была поселена на реке Миша в качестве субашей, 900 человек решили остаться в своей вере и получили права кара-чирмышей и земли по Нукрат-су, и лишь сто балынцев захотели вернуться в Москву. Но осуществить это им не удалось, ибо войска неверных вероломно вторглись в Батлик, Мо-джар, Мухшу и Учкуй и начали жестокую войну против Булгара...
Глава 10. Исмаилданова война и мятеж Сафа-Гарая Сардаром сил всех трех западных илей стал при поддержке Арака и с согласия Чуры - Янчура. От имени своих илей Янчура признал Ядкара единственным государем Булгарской Державы и выплатил Чаллам "ногайщину" за все годы мятежа. Когда в Казань прибыл Сафа, то при вступлении на трон казанских улугбеков поклялся быть верным сеиду Кул-Ашрафу и во всем советоваться с беком Янчурой... По совету сардара большая часть земель убитых мурз в Ханской части Казанского иля была передана черемшанским казакам, благодаря чему войско получило отличных бойцов. По настоянию Янчуры хан также вынужден был примириться с Чурой, но в душе все же сохранил на него обиду за свой прошлый позор. Янчура же упросил сеида отдать овдовевшую Сююнбику в жены Сафе, и бика была вполне довольна этим,, ибо хан был настоящим мужчиной и страстно полюбил ее... Только ведение войны, как могло показаться на первый взгляд, Янчура передал в руки Сафы и Чуры, но и ею в решающие моменты руководил он сам, почему народ, знавший настоящего хозяина дела, называл ее по его прозвищу - "Исмаилдановой войной"... Война эта была тяжела Булгару, однако примириться с вероломным захватом неверными Наратлыка, Моджара, Мухши и Учкуя в верховьях Чулмана Держава не могла из-за невозможности обеспечить безопасность страны без обладания этими областями и пережить это унижение. Из всех жителей Булгара только арским чирмышам война была лишь наслаждением, ибо она да еще охота кормили их и потому, что по понятию аров, за убийство врагов отпускались все грехи, и каждый убитый на войне тут же брался под защиту их божеством и получал богатое поместье и много жен и удовольствий в раю... На этой войне Исмаилдана погибло 73 тысячи арских чирмышей, 30 тысяч юлдашей, 17 тысяч казаков всех провинций, 10 тысяч казанских и симбирских мурз и 270 казанчиев, биев, тарханов, батыров и юзбашы... Наши же перебили 300 тысяч балынских воинов и захватили 100 тысяч пленных. При этом газии очистили от неверных захваченные ими ранее булгарские земли между Саин-Иделью и Сура-су, между Батликом и Ар-Галиджем и в верховьях Чулмана. Полная победа была близка, и балынский улубий уже тайно прислал в Казань посла Джурги Булгака с предложением вернуть все булгарские земли с городами Колын и Джун-Кала и возобновить выплату джирской дани в обмен на мир с Державой, как вдруг шайтан нашел лазейку в душе Сафа-Гарая и внушил хану напрасную гордыню и гибельную мысль о самовластии. Словно забыв, что, несмотря на все свое мужество, он без советов Янчуры не выиграл бы ни одного своего сражения с урусами и не прославился, неблагодарный хан решил свергнуть зависимость от сардара и провозгласить независимость Казанского иля от Чаллов. Чура, провинция которого приустала от войны, решил поддержать хана и присоединиться к нему со своим илем в обмен на ханское обещание прекратить ее и объявить его сардаром двух провинций. Кроме него 2 тысячи казанских мурз и 500 казанчиев решили поддержать Сафу в обмен на обещание мира, а 10 тысяч ногайских, сэбэрских, астраханских и крымских юлдашей -- в обмен на обещание служилых наделов. При этом участники этого заговора готовились в случае его успеха обмануть друг друга. Чура рассчитывал устранить Сафу и посадить на его место своего друга Шах-Гали, на сестре которого был женат, Сафа же хотел первым делом привлечь на свою сторону Мамета, а затем покончить с Чурой и передать его провинцию своему юному сыну Буляк-Гараю... Зимой 1545 года Сафа-Гарай вместо того, чтобы идти в решающий поход на Джун-Калу, внезапно ринулся к Эчке-Казану с 15 тысячами симбирцев, мурз и юлдашей и осадил его. В этом городе проживало 15 тысяч жителей, а в его цитадели Арча-Кале находился тысячный казацкий алай арского улугбека Арака. Янчура был в это время'в Арче, где собирал налоги с булгарских кара-чирмышей и субашей. Среди них нашелся один беглый казак и недоучившийся шакирд Галикай по прозвищу Чирмыш, который явился к сардару и дерзко заявил ему: "О, сын Исмаилдана! Деньги, которые ты собрал на никчемную войну, лучше направь на нужды вдов и сирот и облегчение участи народа". Янчура велел схватить наглеца, но тот, раскидав стражников, вырвался на волю и поднял восстание игенчеев с целью добиться отмены чрезвычайных поборов с кара-чирмышей и субашей и перевода булгарских кара-чирмышей в разряд субашей. Повстанцы, высоко держа копья с прикрепленными к ним свитками с "законами сеида Мохаммёд-Гали", обложили Янчу-ру в балике Арча на радость Сафа-Гараю. Хан осадил в свою очередь Эчке-Казан и потребовал от улугбека Арака выдачи Мамета в обмен на уход из Арского иля, угрожая, в противном случае, пожечь и разграбить поместья местных казанчиев. Видя, что гордый улуг-бек уступать не намерен в надежде на Янчуру, хан велел нарочно пропустить в Арча-Калу пойманного гонца сардара с письменной просьбой Янчуры о помощи. Уланы тут призадумались и заставили Арака выдать эмира Сафе. Довольный хан тут же ушел в Казань, и улугбек занялся подавлением восстания Галикая. Однако возмущенные игенчеи еще до подхода казанчиевского ополчения успели взять и разгромить балик Новая Арча. Янчура едва сумел пробиться из города сквозь густые толпы разъяренных и горевших жаждой мести повстанцев. Казанчии оттеснили игенчеев от Арчи и нескольких других городов Арского иля, но полностью подавить восстание и схватить Галикая так и не смогли. Чирмыш с отрядом из хорошо обученных и вооруженных повстанцев быстро переходил с места на место и был неуловим для тяжелых на подъем казанчиев... Испуганные уланы обратились к сеиду с унизительным посланием, в котором умоляли Ядкара помочь им и соглашались даже на уничтожение особых прав иля. Но сеид, хотя и сам нуждался в помощи Арского иля в борьбе против мятежного хана, гордо ответил казанчиям: "Законы ислама запрещают такую зависимость, в которой вы держите своих игенчеев, и осуждают ту немыслимую роскошь, которой вы окружили себя в этой земной жизни. Подчинитесь закону Алмыша о праве перехода курмышей и кара-чирмышей в чирмыши и субаши в случае принятия ислама, отмените незаконные чрезвычайные поборы -~ и я сам обращусь к мулле Галикаю с просьбой о прекращении кровопролития". Терять значительную долю своего богатства казанчии отказались. Часть из них во главе с Янчурой надеялась отбиться от игенчеев своими силами, но большинство во главе с Араком решило заключить союз с Сафой в обмен на его помощь в борьбе с Галикаем... Мятеж Сафа-Гарая застал Ядкара врасплох. Позднее сеид с горечью говорил мне: "Мне казалось, что только один день отделяет меня от радости победы над московским улубием. Но через день я испытал самое сильное унижение. Поистине, Всевышний напоминает нам о своей безграничной власти над судьбами мира, когда люди в своих земных делах начинают преувеличивать собственную роль"... Ко всем прочим неприятностям сеида добавилась и измена сал-чибашы Ак-Балыка. Адмирал в обмен на большое вознаграждение хана и надел земли в Симбирском иле увел свой флот из Агидели в Казань. Йа это Ядкар заметил: "Сутяжничество губит государство так же, как безверие - душу". [...] Между тем Ак-Балыку надо было идти в Учкуй, который зимой опять захватили русские. Ядкар отдал приказ о создании нового флота, но неверные опередили наших, и их флот летом того же года беспрепятственно проследовал из Учкуя в Казань... Переход этот был вызван тем, что русский улубий Алаша распорядился воспользоваться ханской смутой и овладеть Казанью... Русский флот из Джун-Калы внезапно появился у города и высадил 7 тысяч пехотинцев, которые с ходу атаковали джиенный лагерь хана на Козьем лугу... Застигнутых врасплох людей Сафы охватила страшная паника, приведшая к напрасной гибели 3 тысяч мурз и юлдашей под саблями неверных. Сам хан бежал впереди всех и был в таком ужасе, что, укрывшись в Шахри Газане, велел никого не пускать в крепость... К счастью казанцев учкуйцы запоздали, и у балынцев не хватило сил для приступа. Они отошли, а когда прибыл флот из Учкуя, подоспел из Симбира Ак-Балык и уничтожил его... Тем не менее, стоявшие на краю погибели русские взбодрились уже победой над ханом, а в ханском лагере заговорщики стали сводить счеты друг с другом. Сафа, желая смыть с себя грязь позорного поражения, лживо обвинил в нем людей сеида и казнил верного Ядкару сына Агиша Ихсана. Часть владений бека возле Казани была передана ханом нескольким мурзам. Это вызвало возмущение некоторых казанских казанчиев, которым в полной мере воспользовался Чура. Справедливо подозревая Сафу в намерении облыжно обвинить в следующий раз его самого, сын Мал-Нарыка в 1546 году появился перед Казанью с полутора тысячами симбирских казаков и объявил: "Я пришел отомстить проклятым татарам за то, что они опозорили булгарское знамя в сражении с ничтожным числом неверных". Казанские бедняки, ненавидевшие хана и татар, открыли Чуре ворота внутренних баликов и бросились бить... всех кыпчаков подряд. На этот раз уже стена не преграждала им путь из посадов на Богылтау, в Шахри Газан, и татар настиг злополучный час. Пять тысяч мурз и юлдашей было убито восставшими самым безжалостным образом вместе с ханским судьей Булатом. Сам хан едва успел бежать через ворота Мир-Гали на корабль Ак-Балыка и отплыть в Астархан - к своему тестю... Чура немедля ввел в Казань и посадил на трон улугбеков Шах-Гали, прибывшего по его просьбе из Хан-Кермана. Несмотря на родственность, умный хан попытался перейти на службу сеиду и послал к Ядкару тайного посла. Тот еще не вернулся, когда теперь Сафа-Гарай появился у Казани с 2 тысячами астраханских и ногайских кытаев и дерзким намерением взять огромный город. Он прошел к нему через Лаиш, ибо внук Гали-Гази, сын Тубы Япанча сочувствовал ему... Казаки Чуры и казанские ополченцы, поддерживавшие симбирского улугбека из нелюбви к татарам и Сафе, дали со стен несколько залпов... по кыпчакам и заставили их отказаться от приступа. Надеясь на помощь арчан, кыпчаки стали дожидаться их у города, но вместо них прибыл Галикай и после ожесточенного побоища заставил кыпчаков бежать в степь. Повстанцам достался огромный обоз из 5 тысяч арб, 3 тысяч верблюдов и 10 тысяч лошадей, что весьма усилило и прославило Чирмыша и его армию. Обрадованный посрамлением своего давнего неприятеля, Шах-Гали прислал к сардару игенчеев посла с вопросом: "Что ты хочешь?" Галикай ответил: "Воли для угнетенных". Хан на это заметил, что может дать волю только игенчеям Ханской части Казанского иля. Галикай согласился: "Хорошо, освободи хотя бы казанских игенчеев - и я поддержу тебя". Шах-Гали с легким сердцем подписал указ, по которому, согласно закону сеида Мохам-мед-Гали, разрешил 40 тысячам игенчеев ханского двора, 40 казанчиев и 1200 мурз перейти в разряд субашей. Галикай тут же отправился на Горную сторону, где к нему немедленно присоединились 6 тысяч булгарских кара-чирмышей и 12 тысяч горных аров и сербий-цев. Все они приняли ислам и были переведены ханскими чиновниками в субаши. Освобожденные от зависимости сербийцы были так довольны этим, что стали называть себя "народом субаш", подобно тем черным арам, которые были записаны в ак-чирмыши и называли себя "чирмышеким народом"... Казанчии и мурзы попытались воспротивиться освобождению игенчеев, но те убили 20 казанчиев и 800 мурз, а остальных либо, изгнали, либо доставили в оковах к хану. Шах-Гали хотел их отпустить, но его джуры из моджарских булгар из ненависти к татарам перерезали всех мурз... Мамет, опасаясь того, что тень этих событий может пасть и на него, в ужасе бежал в Алат к собравшимся там его сообщникам из числа "бетле татар" во главе с сыном Ше-хид-Улана Кильдибеком и с сыном татарского судьи Hyp-Гали. Эти негодяи, к которым стало присоединяться и все больше казаков, замыслили передать Казанский иль в руки урусского улубия. В обмен на это тот обещал предоставить судейскую власть над мусульманами нля эмиру, передать земли врагов "бетле татар"ам и сделать алатцев русскими боярами... Тех же казанцев, которые желали сохранить независимость Казанского иля под властью крымских ханов, возглавил бек Биба-рыс. Его отцом был знаменитый Дана-Рыштау - потомок сэбэрско-го хана Данияра... Он несколько лет провел в Ногайской орде, а затем приехал в Казань и прославился доблестью при ее защите от неверных. Сын его Бибарыс, названный именем султана Мисра из нелюбви к татарам, обладал высоким ростом, богатырским сложением и рыжей бородой и действительно так ненавидел кыпчаков, что мурзы боялись попадаться ему на пути. Именно он проткнул насквозь отца Hyp-Гали, вырвав из его рук копье... Воспользовавшись тем, что Ядкар никак не мог заставить сына Гали и дочери Мал-Нарыка... Мохаммеда отправиться для взятия Казани из рук Шах-Гали, Бибарыс вызвал Сафа-Гарая в Казань и с 200 казанских и арских казанчиев прискакал к столице иля из своей крепости Сайф-Кул. Шах-Гали, не желая сталкиваться с арскими казанчиями, поспешно покинул Казань. Чуре пришлось уйти вместе с ним, ибо все его надежды без хана рушились. Галикай переправил их через Кара-Идель под носом Ак-Балыка, не желавшего связываться с повстанцами. Испуганные тазикбашцы открыли ворота Казани, и довольный Бибарыс вступил в город, в котором не осталось ни одного кыпчакского мурзы. Вскоре подъехал Сафа-Га-рай, но тут возникла неприятная заминка: для поднятия его на улуг-бекский трон требовалось разрешение Ашрафида. Тогда Сююмбика слезным письмом вызвала меня из моего аула Бу-Юрган в Казань, где престарелый Шейх-Касим провозгласил меня сеидом и дал мне возможность назначить Сафу казанским улугбеком от имени Ашра-фидского дома. Все это представление я выдержал только ради моей драгоценной Сююнбики, которой я не мог отказать в таком пустяке... При этом я дружески предупредил хана о необходимости уладить конфликт с Ядкаром во избежание всяческих осложнений, но тот не внял этому совету. Более того: Сафа тут же казнил попавшихся в руки Бибарыса улугбека Чуру и Кадыша, чем поставил себя вне закона. Хан попытался поправить свое положение войной с неверными, но без Янчуры его действия были жалкими и малоуспешными... Более того - зимой 1549 года, когда 100 тысяч русских внезапно появились под Казанью и осадили ее, Сафа опять позорно укрылся в Ханском Дворе и город был спасен лишь мужеством 4 тысяч казанских ополченцев и кавэсцев и ударами по осаждающим из Арского леса улугбека Арского иля. Помогавший хану из ненависти к неверным, Арак попытался после этого взять Куш-Урму. Он взял и поджег посад и в ожидании конца пожара заночевал в пригородном селе. К сожалению, он, как и Аман-Бак, настолько презирал неверных, что не считал их способными на ночную вылазку. Но те, когда наши разомлели и уснули, вышли из цитадели и убили улугбека прямо в его шатре... Наши смогли в конце концов прийти в себя и избить нападающих, но без Арака продолжать поход не решились и вернулись... На неправедном пути друзьями хана стали непорядочные люди. Так Hyp-Гали получил место своего отца Булата в обмен на передачу Сафе своего дворца... Крымские и азакские юлдаши Сафы воевали не против неверных, а внутри страны. Им не удалось овладеть Симбиром, новому улугбеку которого - брату Чуры, Исламу - помог отступивший в Симбирский иль Галикай. Тогда крымцы решили поживиться за счет Тарханной части Казанского иля, и Сафа добром попросил казанских казанчиев поделиться. Бибарыс пожертвовал половиной своих владений, сын казанчия Улана Кулай -- треть, а Япанча -~ четверть. Но ораве из 6 тысяч кыпчаков было этого мало - не всем из них удавалось получить служилые или ясачные владения и стать хоть на время мурзами. Поэтому они двинулись на Алат, предвкушая легкий захват тамошних земель. Однако "бетле татар"ы - ценой уступки Мамыш-Бирде нескольких аулов - получили его помощь и в союзе с его отчаянными казаками и кара-чирмышами наголову разбили крымских кыпчаков. Желая подсластить своим юлдашам горечь поражения, хан попросил Япанчу увеличить размер своего пожертвования. Бек на этот раз отказался и вместе с Исламом перешел в ряды сторонников сеида. Оба, желая загладить свою вину перед Ядкаром, пообещали ему покончить с Сафой в случае получения ими его прощения. Сеид простил беков, и их люди вскоре отравили хана. Узнав о кончине Сафы, Ядкар изрек: "По воле Всевышнего он сам вынес себе смертный приговор". Но еще быстрее его слов до нас дошло его войско - тысячный отряд сына Гали Мохаммеда, незамедлительно занявший гору. Бибарыс удалился в свою крепость, а сардар крымцев Кучак присоединился к черемшанцам с 4 тысячами юлдашей. Я же лично отправился к Кул-Ашрафу в Корым-Чаллы просить, чтобы он поставил казанским улугбеком сына Сафы и Сююнбики Утямыш-Гарая и передал власть в иле до его повзросления Ильчи-бике Сююнбике. Глава 11. Как Сююмбика служила кану Кул-Ашрафу Ядкар был очень тронут моим приездом, по достоинству оценив мое доверие к нему. Узнав о моем желании отказаться от титула казанского сеида, взятого в чрезвычайных обстоятельствах в целях подчинения Сафы Чаллам, он сказал мне: "Я оставляю тебе этот титул, ибо решил оставить за собой лишь титул "менла..." Он согласился удовлетворить мою просьбу и велел мне же утвердить Сююнбику с сыном на трон казанских улугбеков... В 1542 году Сююмбика попросила кара-муслима Искандера нарисовать меня с ней, дочерью и ее воспитательницей -~ вдовой Аталыка Халимой. Искандер, рисовавший до своего пленения лики христианских богов, помолился и нарисовал нас так чудно, что я уговорил его нарисовать такую же картину для меня. После утверждения Сююнбики он нарисовал по ее заказу для Кул-Ашрафа Ханский Двор с воинами на стене и над ним - Бараджа, месяц и звезды. Среди звезд я сделал такую надпись: Пусть ведает наш менла и кан Ядкар, Что храбрые газии Шахри Газана Во главе с ханом, уланами и мирзами Без всякого сомнения Отдадут свои жизни И жизни своих жен и детей За то, чтобы незыблемы были на земле Булгарская Держава - оплот ислама, Шахри Газан - оплот Булгара, Законы и обычаи булгарских мусульман... Она сама вместе со мной отправилась в Черемшан, чтобы поблагодарить Ядкара за честь, ей оказанную. Мы застали менлу в Алабуге, где он проводил праздничное моление... Обычно сдержанный в проявлении своих чувств Кул-Ашраф, получив ее подарок - рисунок Искандера с моими стихами -- пришел в сильнейшее волнение и спросил о ее пожеланиях. Бика на это сказала, что все ее мечты сбылись и она молит кана лишь о прощении Ак-Балыка. Это прощение менла дал незамедлительно, и салчибашы тут же явился в Алабугу и принес повинную... На его корабле Ядкар вместе с нами переправился в Яр Чаллы, где освятил построенную сыном инала Васыла Атна-беком мечеть. Ее в народе так и стали называть "Атна-джамиг"... Потом мы отправились в столицу. А Казань - любимейший мой город, поэтому я позволю себе здесь прервать повествование для краткого описания ее... В ней выделяются три крупные части: Шахри Газан - это то, что с времени Азана составляло единую крепость на Богылтау, а так же внутренние и внешние балики один краше другого... А в казанской стене имеются такие башни на Богылтау: Тюмэн, Кабак, Новая Чирмышская, Мир-Гали, Ханская, Ельбеген, Верхний Исбель. А все эти башни, кроме Тюмэнской, югарыкерманские. Прежде Кабакская и Верхнеисбельская башни соединялись стеной с башней Чирмыш или Старая Чирмышская посредине, за которой, вдоль нее, поперек всего Богылтау, ров Тазик. А ныне этот ров без надзора и полузасыпан... А от Верхнего Исбеля стена идет вниз, к Нижнеисбельской башне, стоящей у подножия Богылтау. От этих ворот она идет к башням Левый Кавэс, Средний Кавэс и Правый Кавэс, от них - к башням Левой Арской, Средней Арской и Правой Арской, от них - к башне Кан у подножия Богылтау, от нее - к Верхнему Кану на Богылтау, от нее - к Верхней Ногайской на Богылтау, от нее - к Нижней Ногайской у подножия Богылтау, от нее - к башне Корым на правом берегу Булака. От этих ворот стена идет вдоль этого же берега Булака к Аталыковой башне, а от нее уже поднимается вновь на Богылтау к Тюмэнской башне. Башня Су-Манара с двумя нижними каменными этажами стоит отдельно от стены, рядом с местом впадения Булака в Казан-су, и привязана к стене лишь частоколом. Внутри ее ключ и колесное приспособление для поднятия его воды на четвертый этаж этой башни, откуда она идет по трубам в Югары Керман. А для труб из башни в Югары Керман сделан подземный ход, по которому могут проходить и люди. Большое колесо устройства вращается лошадью, ходящей по кругу внутри башни... А в верхней части башни, имеющей вид минарета, в ночное время разводят огонь для направления кораблей и лодок. Огонь для кораблей также разводят на башнях кара-идельского острова Тазик, Биш-Балты, Таш~Кермана, Алабуга и на других, стоящих у рек. И все эти башни называются также "Корабельными Огнями"... А между башнями Су-Манара и Аталык находится урам Ташаяк, окруженный частоколом, примыкающим к стене. А тут, кроме всего прочего, мечеть "Туба", мунча... "Дайр", кабак купца Салиха, в честь которого одна из башен Югары Кермана названа "КабакСкой", и дом русских послов.
Дата добавления: 2015-06-04; Просмотров: 534; Нарушение авторских прав?; Мы поможем в написании вашей работы! Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет |