Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Южная стена пройдена 3 страница




Двое от каждой группы - этого принципа решено придерживаться. Из объявленного тренерами состава не идут на траверс Хрищатый и Сувига. Бэл решил идти в группе Елагина - с юга. Вася не в восторге, но соглашается. Мы выходим наверх завтра, Елагин со своей командой, как и предполагалось, днем позже.

Группа Арсентьева (с Хрищатым) теперь предлагает Иванову, чтобы он их выпустил из базового на вершину. Хотят пройти за один день. Самое непонятное - собираются идти раньше группы траверса!

Дебаты по составу команд продолжаются.

27 апреля. День выхода на траверс. С утра начали собирать личные вещи, чтобы освободить кемпинг. Пока мы будем наверху, наши личные вещи отправят вниз, а кемпинги продадут прямо в базовом лагере шерпам.

Перед выходом тщательно точим кошки - после Южной они сильно стерлись, затупились. Киношникам подавай эффекты, превратили выход в настоящую церемонию: Мысловский торжественно передает нам вымпелы экспедиции и Сумского клуба альпинистов. Потом Венделовский долго снимает нас с увесистым фаянсовым тигром, здорово смахивающим на аляповатые базарные копилки в виде кошечек и собачек. Это все проделки "Палитры", которая взялась рекламировать продукцию какого-то фаянсового завода. Из-за всей этой суеты выходим только в 11.

В лагерь-2 приходим около 16. Погода облачная. И под нами, и над нами - облака. За обедом Букреев опять возвращается к отбору и несправедливости по отношению к тем, кто остался. Мусолим эту тему очень долго.

Да, перед выходом Валера Хрищатый пожелал мне удачи и успехов. Без всяких кавычек, от души. С Мишей они тоже вроде помирились.

А. П. - А разве они ссорились?

С. Б. - Повздорили на тренерском совете. Миша сказал, что мы не ставили перед собой задачу взойти без кислорода. А если бы ставили - взошли бы. На что Хрищатый ответил: "Кишка тонка". А когда мы уходили на траверс, Валера пожелал Мише удачи и взял свои слова обратно.

На связи Мысловский рассказывает, что в базовый лагерь пришел сирдар американской экспедиции. У них "прокол": к кислородным баллонам не подходят редукторы. Посредническая фирма подвела. Эдик отдал им два редуктора с масками и пять баллонов кислорода. С нами в лагерь-3 идут 2 шерпа, несут кислород. Группа Арсентьева выходит туда завтра.

Миша ночует в "Зиме" с шерпами. Когда улеглись, Туркевич кричит, чтобы ему срочно дали баллон с кислородом. Ничего удивительного - за все время экспедиции его соседи практически не мылись.

28 апреля. Утром, в 5.30, Миша и шерпы уже шевелятся, в семь Туркевич готовит завтрак. Шерпы, взяв по 4 баллона с кислородом, выходят впереди "мемберов" - раньше такого не бывало. Вот что значит материальная заинтересованность! Раньше они получали по 36 рупий за каждый день экспедиции - оплата, может быть, и невысокая, но в течение 3 месяцев, да плюс снаряжение - это, по здешниммеркам, не так уж мало. А сейчас им дополнительно оплачивают и выходы наверх, и переноску из базового лагеря вниз.



Мы выходим часов в 10. Я, хотя и иду медленно, добираюсь до лагеря-3 за 4 часа. Ночевать в пещере решаем только мы с Туркевичем. К вечеру подошла группа Арсентьева - прямо из базового лагеря. Ночью валит снег. Пастух на связь не выходит. Мысловскому передали, что в Тапледжунг прилетела специализированная трекинговая группа туристов "Спутника". Куда они дойдут, никто не знает, но до базового лагеря, наверное, не поднимутся.

29 апреля. Выходим из лагеря-3 в 9 утра. Пастух, как оказалось, не выходил вчера на связь, потому что поздно пришел в лагерь-5. Я, Туркевич и Виноградский выходим с кислородом. Букреев с Погореловым - без. До лагеря-4 идем около 4 часов и вначале проскакиваем мимо. Вместо 6 баллонов с кислородом находим там только 4. Мы с Мишей кроме баллонов несем и кинокамеру. Букреев надевает кислородную маску, когда выходим из лагеря-4.

Выше лагеря-3 топчем в снегу тропу. Ночью его выпало много-15-20 сантиметров. Вспомогатели из группы Арсентьева выходить вперед не спешат. В лагере-5 подрубаем лед, удобнее устанавливаем палатку. На бивуаке кислородом не пользуемся - сразу чувствуется высота. Ночью от кислорода отказывается только Погорелов. Впятером в палатке довольно тесно. Новость, полученная по вчерашней связи: Пастух и его группа "сделали" два восьмитысячника!

"Казахи" поставили наш лагёрь-5 на склоне, который никак не защищен. Если будет большой снегопад, этот лагерь может снести лавиной.

30 апреля. Просыпаемся в 6.30. Палатка вся в инее. Я как-то странно пользовался кислородом. Вечером было давление 60 атмосфер, проснулся - 50. Ничего не понимаю. Похоже, поставил вентиль в такое положение, что подача была гораздо меньше чем 0,5 литра в час - то есть спал практически без кислорода. Утром на связи узнаем подробности вчерашнего дня: на Средний пик взошли Пастух, Каратеев и Можаев, а на Главной вершине были они же плюс Богомолов и Хайбулин. Ринат не был на Среднем пике, потому что хотел взойти на Главную без кислорода и у него не хватило на две вершины времени. Он долго шел без кислорода, но недалеко от вершины подключился к баллону.

Сегодня - Пасха. А у нас свой праздник - первопрохождение гребня Ялунга. Здесь "еще не ступала"... Когда в 9.30 мы уходим наверх, к лагерю-5 подходит группа Арсентьева. Вернее, только те трое, кто идет с кислородом. Остальные - далеко.

Миша топчет тропу до 10.30, потом занимается киносъемкой. На гребне и Погорелов подключается к кислороду. Теперь все идем в одном темпе, никто не отстает. С юга - теплый ветер, а с севера - сильный, холодный. Гребень весь в свежем снегу. Местами встречаются и скалы, по которым надо лазать,- не все же пешком ходить. На вершине мы с Мишей в 11.54. Я выхожу первым, а Туркевич снимает "исторический" момент. Потом на вершине снимаются все.

На спуске встречаем группу Арсентьева. Первым идет Виктор Дедий - с кислородом. Он один, не в связке. Еще через полчаса встречаем Клинецкого с кислородом и Сувигу - без. А на подходе к спуску с гребня навстречу идет Хрищатый. Без кислорода. Время - 13.45. Спрашиваем, не поздно ли? Отвечает, что сейчас прибавит. Предлагаем Арсентьеву одну нашу веревку - "сороковку". Берет, но они так и не связываются, идут каждый сам по себе.

(Приписка на полях, сделанная позже: на разборе Арсентьев утверждал, что связываться на Ялунге не требовалось. Я же считаю, что были такие участки, где страховка обязательна,- можно улететь тремя километрами ниже).

У нас - первопрохождение на Ялунг-Канг по гребню!

А. П. -А сколько всего в твоей жизни первовосхождений и первопрохождений? Есть ли среди альпинистов рекордсмены в этом плане, ведется ли такая статистика?

С. Б. - Первовосхождение, первопрохождение маршрутов - самое интересное в альпинизме: подняться на вершину, где до тебя никто не был, пройти никем нехоженый маршрут... Статистика, у кого больше всего таких восхождений, насколько я знаю, не ведется. Думаю, гостренер по альпинизму Шатаев, располагающий учетными карточками сильнейших альпинистов бывшего СССР мог бы, если понадобится, "вычислить" рекордсменов. У меня на сегодняшний день 14 первовосхождений и первопрохождений на вершины 5-6-й категории трудности. Надеюсь, цифра эта не окончательная.

Возвращаемся в лагерь-5 на 8200. Готовим еду, вернее, питье. Приходят парни из группы Арсентьева. Первым - Дедий. Он неплохо выглядит - шел с кислородом. Но говорит, что завтра спускается в лагерь. Потом приходят остальные. Сережа Арсентьев шел с кислородом, но он задыхается. Хрищатый сразу влез в палатку, он говорит, что Шейнова надо срочно спускать вниз - плохо себя чувствует. И Шура, выпив чашку компота, сразу же уходит вниз, а Валера еще долго разглагольствует о цене восхождений с кислородом и без него. Все два часа, пока ребята подходили, мы греем им компот. Затем вволю напились его сами и залегли спать. С кислородом.

Я очень рад, что не пришлось давить ни на Буку (Букреева), ни на Погорелова - сами подключились к кислороду. Правда, Толя Букреев очень переживал, что ему пришлось это сделать: знал, что земляки-алмаатинцы этого не одобряют. Но сам понимает, что без кислорода отставал бы от группы.

А. П. - Как тебе удалось убедить ребят?

С. Б. - Мне кажется, их больше убедила гора, а не я.

Вечером долго слушаю радио. Перед сном подключаюсь к кислороду.

1 мая. Просыпаюсь в 5.30. Очищаю иней с палатки. Разжигаю примус. Все начинают собираться. Сегодня - большой день.

Готовим питье, творог с орехами. На оставшуюся часть траверса решаем взять не по два, а по одному баллону с кислородом. Тем более что по два на каждого здесь и нет. Пять плюс один запасной. На Южной вершине мы оставили один - во время связи просим Васю его не трогать. Берем немного продуктов, рацию. Все уходят наверх, а мы с Женей Виноградским остаемся ждать 8-часовую связь. Выходим минут через 15. Бука ушел еще не очень далеко, кричим ему: взяли ли веревку? Он долго не может докричаться до ребят, те выше. Наконец, сообщает, что взяли. Тогда я выкладываю ту, которую собирался нести. Оказывается, как раз в это время Миша Туркевич проводит "экскурсию" по лагерю, оставленному японцами, там и находит веревку - трофей.

В кулуаре путь в снегу топчет сначала Погорелов. Снега много, местами даже не видно веревки. Потом вперед выходит Букреев. Миша снимает кино, поэтому чуточку отстал. На Главную вершину первым выходит Бука, за ним - остальные. Время - около полудня. По рации сообщаем вниз: мы на Главной, перед нами стойка с автографами Пастуха, Коротеева и Ко. Затем еще целый час снимаем, оставляем вымпелы и значки, а Миша - еще и шевченковский "Кобзарь", который мы с удовольствием читали.

Идем вниз. Миша отдает мне трофейную веревку - ему хватает и кинокамеры. На склоне неожиданно вижу птичью тушку. Точь-в-точь "куры II категории" - ощипанную, голубого цвета. Как она сюда попала? Загадка гор.

В одном опасном месте связываемся веревкой. А потом снова идем свободно. Ребята от меня понемногу уходят. Дополнительные 2,5 кг груза (веревка) на такой высоте - ощутимый тормоз. Отстаю метров на 100.

Спуск на перемычку и выход на Средний пик занимают один час хода от Главной. Сообщаю на базу, что мы взошли. Погода отличная, видимость - миллион на миллион, виден даже Тибет.

На Южной - люди. Пока мы закладывали два двадцатиметровых спуска дюльфером, оттуда начинает спускаться двойка. На перемычке между Средним пиком и Южной встречаем Лунякова и Халитова. Гриша идет с кислородом, а Зинур не пользуется им. Остальные начали спуск с Южной. Когда встречаемся с Елагиным, Вася рассказывает, что Бэл шел на Южную на два часа дольше остальных. Баллоны с кислородом он выбросил (?!) по дороге. На Южной Елагин заставил его подключиться к оставленному нами баллону. Заставил после вмешательства Мысловского. Но и с кислородом Балыбердин очень отстает. Встречаем его через полчаса - снимает нас кинокамерой.

Подъем от Среднего пика (с перемычки) до Южной вершины занимает час, на вершине мы в 14.30. Есть траверс Канченджанги!

Минуты радости. Они останутся на кино- и фотопленке. Валя Иванов поздравляет нас по радио, просит спускаться осторожно. А мы, говорит, сейчас по случаю вашего успеха и Первомая погуляем!

На спуске нам поручено снять на южной ветке 4-й и 5-й лагеря. Мы так загружаемся спальниками, палатками и прочим снаряжением, что еле передвигаем ноги. Надо же, после траверса четырех восьмитысячников! Кошки от хождения по скалам стали круглыми и спуск по крутым ледяным склонам требует предельной осторожности. Неужели это мы совсем недавно кричали "ура!" на Южной? Нет, все-таки мы. И радость у всех была настоящая, неподдельная. В лагерь-3 спускаемся уже в сумерках. Здесь Ефимов, Черный, Валера Карпенко, Глушковский и Моисеев. С ними два шерпа. Сережа Ефимов молча обнял - без слов ясно, он оценил нашу работу по достоинству. Ребята наперебой поздравляют. Саня Глушковский согрел для нас сок, помог приготовить еду в "кухонной" пещере. Очень любезно с его стороны. По случаю 1 Мая и завершения траверса принимаем по нескольку капель медицинского спирта. На вечерней связи Елагин сообщает, что они ночуют в лагере-5 на ялунгской ветке. Говорит: "Да мы давно здесь, рацию отогревали - она замерзла и не включалась".

Только засыпаю, как тут же просыпаюсь от стонов Саши Погорелова. Он "нахватался солнечных зайчиков", обжег глаза. Женя Виноградский тоже мается с глазами. Оба часто снимали на маршруте очки. Всю ночь они лечатся: Женя каждые два часа закапывает глаза Саше и себе.

2 мая. Валера Карпенко оказывает им обоим помощь. А Саше не советует сегодня никуда спускаться. Но мы все же решаем спускаться вместе. Наденет две пары очков. А если надо, спустим его на веревке.

Елагин на связи сообщает, что они сейчас выйдут на Ялунг. Мысловский настраивает их на спуск по кулуару Ялунга. Но состояние кулуара сейчас такое, что, если не страховаться, можно со снежной доской уехать далеко вниз.

Черный, Ефимов, Карпенко и шерп Бабу пошли в лагерь-5. Завтра пойдут на Главную. Мы с очень сильно нагруженными рюкзаками идем вниз. Немного отошли от лагеря и останавливаемся посмотреть, как Вася с ребятами идут на Ялунг-Канг. Они только начали выходить из лагеря-5. Последний выход в полдень. Очень поздно! Вот что значит вчерашний длинный день. Сегодня из-за этого они не смогли рано выйти на восхождение.

В базовый лагерь спускаемся в 17.30. "Кино" не дремлет. К счастью, съемка не занимает много времени. Когда подходим к группе встречающих, Миша говорит Погорелову: "Ну вот, Шура, ты тоже стал очень известным, но, к сожалению, не можешь этого видеть". Шура с Женей, оба в темных очках, выглядят очень живописно, чем-то напоминают лису Алису и кота Базилио.

После съемок мы с Натембой спускаем Государственные флаги СССР и Непала. Экспедиция окончена! Окончена? Елагин с группой час назад прошли через лагерь-5 в лагерь-3. Осталось "сборной тренеров" с шерпом подняться на Главную, а еще - разобрать лагеря на ветке Ялунг. В кают-компании по случаю финала накрыт чай, вернее - чанг (напиток типа пива, только пьют его шерпы подогретым).

На вечерней связи Мысловский запрещает Валере Карпенко идти выше лагеря-5. А раньше он запрещал ему подниматься выше лагеря-4. В базовом непривычно пусто. Большинство палаток сняты. Устраиваемся у киношников.

3 мая. Утром собираем баулы. Рюкзак беру совсем легкий - 7-8 кг. Выходим из базового лагеря в 9 утра. Мысловский снял с маршрута на Главную Валеру Карпенко. В трех часах хода от вершины! Это решение возмущает всех.

А. П. - Как ты думаешь, чем руководствовался Мысловский, запрещая доктору выход на вершину?

С. Б. - Формальный повод: в базовом лагере находилось несколько больных. Что было причиной на самом деле? Можно назвать их несколько. Но это будут только мои догадки...

На леднике, в бывшем первом ледовом лагере, встречаем туристов из "Спутника" - днепропетровцев! Кто бы мог подумать, что доберутся сюда? Они собирались дойти до базового, но Трощиненко (это же надо!) пристроил их на переноску грузов. Вася Сенаторов после двух месяцев сидения в базовом лагере почти разучился ходить - с трудом добрался до Рамзе. В Тсерам приходим уже в темноте. Я получаю сразу 7 писем! Даже Олег написал много и подробно. В группе "Спутника" наш земляк Володя Полянский, рассказывает харьковские новости.

4 мая. Сегодня семь лет нашего восхождения на Эверест!

5 мая. До обеда, как обещают, торжественного, Мысловский решил провести разбор восхождений. Разбор превращается в диспут, кто лучше ходил - те, кто пользовался кислородом, или те, кто обходился без него. Алмаатинцы и Бэл, как глухари, - никого не хотят слушать. Оказывается, самое большое достижение нашей экспедиции - их бескислородные восхождения. А траверс с кислородом - пустячок, прогулка. Ну почему же умалчивается при этом, что все, кто ходил без кислорода, выполняли меньше работы. Как у Хрищатого поворачивается язык сказать Клинецкому, который ходил с ним на Главную и пользовался при этом кислородом: "Я был на Канченджанге, а ты - нет".

А. П. - К этому спору: как лучше - с кислородом или без него, ты в дневнике возвращаешься столько раз, что я начинаю думать, будто ты далеко не уверен в убедительности доводов, которые приводишь. Я не права?

С. Б. - Мы к этому возвращались не раз после предварительных восхождений. Понимаешь, если бы заранее было оговорено, что главным критерием ранжирования участников будет применение или неприменение кислорода, то все соответственно строили бы свою тактику. А в нашем случае ребята решили получить преимущество за счет бескислородных восхождений. И потом, как считать, пользовались кислородом или не пользовались, если, скажем, группа Хрищатого на гору шла без кислорода, а на следующий день несла грузы с 7300 на 7600 с кислородом. Причем Бэл тогда дошел без кислорода до высоты 7400, а дальше не смог нести груз, оставил его возле бергшрунда. В Непале сейчас, когда фиксируют восхождение, обязательно делают пометку - пользовались ли участники кислородом. Естественно, бескислородные ценятся выше.

Еще всплыл удивительный факт пренебрежения страховкой: многие ходили на восхождения не в связках. Это при том, что на высоте очень легко потерять равновесие. И есть куда улетать - на километры вниз. Тем более что все - в каландрированном капроне, скользящем по снегу великолепно...

А. П. - Нет, мне все же непонятно, разве правила безопасности придуманы только для новичков?

С. Б. - Что здесь непонятного? У ребят слегка закружилась голова, решили, что им уже все можно. Мне другое никак не понять: почему никаких выводов не сделали руководители экспедиции. Можно сказать, благословили: ходите так, ребята, и дальше.

...Много нареканий на плохое питание. На то, что руководители экспедиции и завхоз этими "пустяками" не занимались, зато ходили на гору. Опять поднимается вопрос о несправедливом отборе траверсантов. Но, похоже, все критические замечания - и правильные, и несправедливые - повисают в воздухе. Никакие официальные выводы не сделаны. Для чего собирали? Для галочки? Выпустить пар?

9 мая. День Победы. Вечером по случаю праздника собираемся у нас. Коля Черный рассказывает, как они ходили на Главную. Во всех лагерях шерп Бабу первым хватался за примус, а в лагере-5 Коля встал раньше всех, в 5 утра. И взялся "кочегарить". Бабу, услышав шум примуса, вскочил и с удивлением уставился на Черного. А когда Коля так и не уступил ему "рабочее место", был вообще потрясен. Видно, решил, что это причуды "сагиба". А спускаясь с вершины, хозяйственный Бабу нагрузился оставленными японскими вещами, чтоб добро не пропадало, и по пути грузил на себя все что мог.

Еще Коля рассказывает, как не повезло Валере Карпенко. Когда они утром вышли из лагеря-5, Ефимов связался с Мысловским. Ну и, конечно, сказал, что Валера идет. А ведь Мысловский ему запретил. Мысловский спросил Ефимова: "Ты кто - руководитель команды или...?" (Канченджанга до нас, видимо, таких слов еще не слышала).

"Не надо мне портить карьеру тренера гималайской сборной, ладно?" - сказал Серега доктору. И тот ушел вниз - с высоты 8300, при великолепной погоде, отличном самочувствии и наличии достаточного количества кислорода.

А. П. - А как бы ты поступил в этой ситуации на месте Ефимова?

С. Б. - Считаю, что выше 8000 решение должны принимать те, кто идет на гору. Ведь им ситуация виднее. Тем более такие опытные альпинисты, как Ефимов и Черный, могли принять правильное, взвешенное решение. Я бы на месте Ефимова позволил доктору идти вверх, а разбирался бы внизу.

Ефимов поднял тост за нашу группу. Сказал очень хорошо о нас, сумевших объединиться и пройти траверс. Провел аналогию с Эверестом, где мы, представлявшие разные города и республики, понимали друг друга с полуслова. До начала третьего сидели у костра с гитарой.

10 мая. В пять утра Венделовского посещает "гениальная" мысль: снять "сон у костра на восходе". Очевидно, только в нас с Туркевичем он был уверен - не убьем. И вытащил в спальниках к кострищу. Еще одной его жертвой стал Хрищатый. Сняв этот, безусловно, потрясающий эпизод, он с Трощиненко быстренько удаляется в Ямпхудин. Пока проснемся - не догоним.

...Продукты в нашем пансионате на исходе. Кормят исключительно рисом. Посуду продали шерпам, ложек тоже нет...

18 мая. Катманду. Места для нас забронированы в отеле "Кристалл". Не успели выйти из автобуса, как встретили земляков-альпинистов - Виктора Грищенко, Сергея Мороза и Александра Шевченко. Завтра вылетают в Дели, а сегодня, договариваемся, они - наши гости.

Полузабытые прелести цивилизации - двухместные номера, ванна, ужин в ресторане, "шведский стол"... Изголодавшиеся "мемберы" наваливают себе в тарелки горы еды. Тем, кто долго прихорашивается, ее не хватает. Приходится заказывать еще. Вечером, собравшись у нас в номере, решаем, что будем проводить гималайские экспедиции от УМЦ "Эльбрус" в 90-м, а от Украины - в 91-м году.

22 мая. После обеда вдруг сообщают: через час надо быть готовыми к встрече с премьер-министром Непала. Называют 12 фамилий. Почему только 12 и именно этих, а не других людей - неизвестно. Всем быть в красных куртках с гербом СССР и белых брюках. От нашей группы - я и Пастух. Спешу в отель "Гаутам", где живут киношники,- к ним "прибились" наши вещи. На велорикше привожу баул с нарядами.

Приезжаем к 17 часам и... в течение часа нас развлекает один из придворных. Наконец, когда все "светские" темы исчерпаны, приглашают в зал для приемов. С советской стороны кроме нас присутствуют наш посол и прилетевший сегодня из Москвы О.И. Чувилин. Речи, поздравления, пожелания. Всю встречу Венделовский со своими подручными снимают на пленку. А после официальной части снимают всех группой. И тут неизвестно откуда возникает уже знакомый нам полосатый фаянсовый монстр, один вид которого, способен, по-моему, вызвать международный скандал. Но все с вежливыми улыбками фотографируются и с тигром тоже.

24 мая. С нами ужинает О.И. Чувилин. Сравнивает мнения участников, какими наградами оценить наш успех. У них там, в Госкомспорте, "есть мнение" оценивать в зависимости от вклада каждого в экспедицию. Но в том-то и дело, что результаты и количество восхождений у нас разные. Но работали все как могли. И награждены должны быть, считаю, все.

Еще Чувилин высказывается в том плане, что наш необычный результат, видимо, ущемил интересы остального альпинистского мира. Хорошо бы, говорит, получить побольше положительных откликов с Запада.

Ну что сказать? Нет пророка в своем отечестве! Как и раньше, смотрим и слушаем, что о нас скажут "там", вместо того, чтобы жить своим умом.

Еще Чувилин долго и с возмущением рассказывает о скандальных статьях, в которых критикуется Госкомспорт, обирающий спортсменов. Убеждает, как хорошо нашим мастерам, за которых все договоры подписывает Совинтерспорт. Я думаю, вся эта "артподготовка" нужна для того, чтобы мы что-нибудь лишнее не сказали корреспондентам дома.

Те, кто громче и яростнее всех обсуждали в Тсераме проблему званий и наград, перед Чувилиным - как в рот воды набрали. А в кулуарах разговоры только об этом. Удивляюсь. Кое-кто решил: стоит сходить на 8 тысяч - и ты уже "классик". Что за подход такой к альпинизму? Получается, горы - только средство заработать какие-то блага...

А. П. - На этой ноте заканчивается твой второй гималайский дневник. Мне кажется, в нем осталась какая-то недоговоренность или незавершенность. Скажи, о чем были ваши мысли, когда возвращались домой?

С. Б. - Две недели, проведенные в Катманду после экспедиции,- это слишком много. Но билеты были взяты заранее, изменить дату вылета оказалось невозможно. Когда, наконец, мы поднялись в воздух, мыслями были уже дома - со своими дорогими, любимыми, с детьми, которых не видели, кажется, целую вечность. О чем еще думалось в самолете? Знаешь, как ни странно, больше не о прошедшей, а о будущих экспедициях. Особенно заманчивы для нас, уже попробовавших себя на высочайших вершинах, восьмитысячники. Тем более что в министерстве туризма Непала у нас приняли заявки на Лхоцзе в 90-м и Манаслу в 91-м. Теперь главным было убедить спортивных руководителей в том, что такие экспедиции необходимы. Искать надежных спонсоров. Словом, дома ждали дела. Времени почивать на лаврах они не оставляли.

 

 





Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 30; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:





studopedia.su - Студопедия (2013 - 2017) год. Не является автором материалов, а предоставляет студентам возможность бесплатного обучения и использования! Последнее добавление ip: 54.156.67.122
Генерация страницы за: 0.01 сек.