Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

VI. ГЛАВНАЯ ВЫСОТА




 

...Нам в боях родными стали горы,

Не страшны метели и снега.

Дан приказ — недолги были сборы

На разведку в логово врага.

Горит на снегу маленький костер. В лучах закатного солнца ка­жутся невесомыми горы. Отсюда, из ущелья, начинается путь на Эльбрус.

Шумит совсем рядом Баксан. Негромко звенит гитара. Седые, взволнованные, счастливые люди поют «Баксанскую» — песню воен­ных альпинистов. Взволнованы и счастливы они потому, что снова, как и сорок лет назад, вместе, снова в горах. Песню эту они сло­жили сами в одну из коротких передышек между боями.

«Баксанская» не звучит по радио и с эстрады, а знают и поют ее все альпинисты. Но сейчас мы молчим, не решаясь подхватить знакомый припев:

Шуткам не учат в наших лагерях.

Если придется воевать в горах,

Вместе с ледорубом возьмешь ты автомат,

Словно для страховки сожмешь его приклад.

Все в песне — и разряженная граната на скалистом гребне, и записка, оставленная «для грядущих дней» — факт биографии вете­ранов, военных альпинистов, напутствующих нас перед восхожде­нием на Эльбрус: Александра Гусева, Николая Моренца, Любови Каратаевой, Александра Сидоренко, Анатолия Багрова, Бориса Гра­чева, Никиты Петросова. Они в предвоенные годы поднимались на многие горы Кавказа, воевали здесь, сбросили с вершин Эльбруса фашистские штандарты. Сорокалетию этого события посвящено вос­хождение альпинистов ЦСКА. Мои товарищи по гималайской коман­де: Михаил Туркевич, Владимир Балыбердин, Эдуард Мысловский, Ерванд Ильинский, Казбек Валиев, Валерий Хрищатый, Алексей Москальцов, Владимир Шопин — так же, как и я, приглашены участвовать в зимней Эльбрусиаде. Мы поведем к вершинам Эль­бруса отделения армейских альпинистов.

...Летом сорок второго так же стремительно мчался по ущелью Баксан, так же зеленели по его берегам сосны и стояли, сверкая на солнце вечными снегами, горы. Усталые бойцы в запыленных гимнастерках занимали оборону на склонах гор, они шали, что спокойствие гор — кажущееся: в любую минуту зловещее затишье может расколоться треском пулеметных и автоматных очередей, взрывами бомб и снарядов.

Прорваться к Черному и Каспийскому морям, к нефти Баку и Грозного и дальше на юг — таковы конечные цели операции, нача­той фашистским командованием. Чтобы с ходу овладеть перевалами Главного Кавказского хребта, сюда были брошены отборные части гитлеровской дивизии «Эдельвейс».

Тренированные, хорошо обученные и экипированные немецкие горные егеря, многим из которых Кавказские горы были знакомы по довоенным восхождениям, хозяйничали на подходах к Приэльбрусыо.

По ущелью Уллу-Кам они поднялись на Эльбрус и установили там флаги со свастикой. Дюралевые флагштоки были изготовлены фашистами по специальному заказу для Эйфелевой башни в Париже, афинского Акрополя и двуглавого кавказского великана.



Само восхождение никакого тактического значения не имело. По, заняв горный узел и массив Эльбруса, противник обретал гос­подство над Баксанским ущельем. Вверх по нему отходили наши войска, и под удар попадали пути, ведущие на перевалы Донгуз-Орун и Бечо. Фашисты рассчитывали прорваться по ущельям Ненс-крыра и Секена на Ингурскую и Военно-Сухумскую дороги, в глу­бокий тыл наших войск, обороняющих перевалы с юга.

«Покоренный Эльбрус венчает конец павшего Кавказа!» — исте­рически надрывалась геббельсовская пропаганда. На экранах рейха демонстрировались кадры кинохроники: егеря из «Эдельвейса» на Эльбрусе.

Их объявили национальными героями. Фашистские газеты на все лады расхваливали «доблестных» вояк, заверявших, что черев неде­лю-другую флаги со свастикой будут и над Казбеком.

Фашисты заняли многие селения, перекрыли снизу Баксанское ущелье. Они рвались к городу горняков Тырныаузу — к молибдено­вому комбинату, к Баксангэс. Уже был подготовлен транспорт для вывозки в рейх концентрата молибдена, припасены бухты колючей проволоки — для ограждения концлагеря, в который враги собира­лись согнать жителей Тырныауза. Но наши бойцы героически сдер­живали натиск врага. Альпинисты Ю. Одноблюдов, А. Малеинов, Н. Моренец, В. Кухтин, А. Сидоренко и Г. Двалишвили провели дерзкую операцию по спасению жителей города и продукции мо­либденового комбината.

Осенью перевал Бечо непросто перейти и опытным туристам, а тут — дети, старики, женщины. Полторы тысячи. Поддерживая вы­бившихся из сил, неся ребятишек (самых маленьких — в рюкза­ках), шли отрядами по сто — сто двадцать человек, каждый отряд сопровождали два альпиниста.

На зеленой поляне Квиш за перевалом они прощались. Спасенные продолжали спуск. Альпинисты возвращались за следующей группой.

Через перевал Донгуз-Орун, где путь круче, но зато короче, несли концентрат молибдена. Какими тяжелыми были рюкзаки с этими слитками, они помнят до сих пор.

Когда враг ворвался в Тырныауз, лишь ветер гулял по главной его улице — Эльбрусскому проспекту. Взорван комбинат. Ни ду­ши — в домах. Транспорт и колючую проволоку использовать по назначению не пришлось, как и не пришлось надолго закрепиться в Приэльбрусье.

В январе сорок третьего началось изгнание оккупантов с Кав­каза. Группа альпинистов во главе с военинженером третьего ран­га Александром Михайловичем Гусевым получила специальное за­дание штаба опергруппы Закавказского фронта по обороне Главно­го Кавказского хребта: сбросить с вершин Эльбруса фашистские штандарты и установить на них флаги СССР.

В отряд отобрали двадцать восходителей. Все — опытные воины, не раз ходившие в разведки и атаки. Была среди них и отважная альпинистка-разведчица Любовь Каратаева. Каждый знал: даже если из двадцати в живых останется только один, задание должно быть выполнено. И каждый готов был выполнить воинский долг до конца.

Рассказ Александра Михайловича Гусева нетороплив. Он ста­рается не упустить ничего, передать не только, что видели они тог­да, но и что чувствовали, переживали:

— По поляне Азау на «Кругозор» шли осторожно, обходя за­минированные и нашими частями, и противником места. База была разрушена, ночевали в землянках, построенных фашистами. Раз­рушено было и здание метеостанции, в котором мне довелось рабо­тать зимовщиком в начале тридцатых.

«Приют одиннадцати» — «отель под облаками», гордость альпи­нистов — весь изрешечен пулями, исковеркан осколками. С дизель­ной станции снесена крыша — это следы ударов с воздуха. Нелег­ко было сбросить отсюда фашистов. Груды боеприпасов, оружия, остатки взорванных складов с продуктами...

Со склонов Эльбруса вновь перед нами открылась грандиозная панорама Главного Кавказского хребта с его вершинами и перева­лами. Мы остановились и молча вспоминали каждый свое. Здесь в походах и восхождениях прошла юность большинства из нас. Дружба, сложившаяся тогда, проверена не только на альпинистских маршрутах — но и в боях. И вот мы снова в одном из боевых похо­дов.

Знакомые вершины теснились кругом, верные друзья собирались вместе, все как будто было прежним. Но как изменились мы, прой­дя тяжелые испытания войны в горах.

В «Приюте одиннадцати» уцелело несколько комнат. В них и разместились. Это было кстати — надвигалась непогода.

Ветер бушевал почти неделю. Кончались продукты — и те, что мы принесли с собой, и найденные нами возле взорванного склада. Положение становилось критическим.

Приказ должен быть выполнен, чего бы это ни стоило, и потому ждать погоды не приходилось: разделил отряд на две группы — од­на должна была подстраховать другую. Первую группу из шести че­ловек повел на западную вершину Николай Гусак. Политруком в ней был назначен Евгений Белецкий.

Они вышли на рассвете тринадцатого февраля, растворились в сером хаосе бурана. Потянулись томительные часы ожидания. Поздним вечером, когда мы уже готовы были выходить на помощь, труппа Гусака наконец вернулась. Промерзшие, обессиленные, мол­ча сбросили рюкзаки. Но мы и без слов поняли — задание группа выполнила.

Метель продолжалась еще три дня и затихла. Семнадцатого фев­раля я повел на восточную вершину вторую группу. Политруком в ней был Владимир Лубенец.

Овеянный ветрами Эльбрус блестел на солнце ледяными склона­ми. Шли на кошках, надетых на валенки. Это было мое двенадцатое восхождение на вершину. Через восемь часов салют из пистолетов возвестил о выполнении задания. На обеих вершинах Эльбруса раз­вевались флаги нашей Родины.

Звенит гитара. Поют ветераны, поют молодые. Утром нам на восхождение:

Время былое пролетит как дым.

В памяти растают прошлого следы,

Но не забыть нам этих грозных дней,

Вечно храним их в памяти своей.

...Покидаем «Приют одиннадцати» в четыре часа утра. У пере­мычки наши пути расходятся. Одна группа поворачивает к восточ­ной вершине, другая — к западной. Впервые сразу семьдесят альпи­нистов поднялись на зимний Эльбрус. Взошли, чтобы, как сорок лет назад, поднять над его вершинами флаги Родины, переданные нам ветеранами.

Эльбрус — высшая точка Кавказских гор. В жизни каждого из двадцати воинов-альпинистов были и другие, гораздо более слож­ные в техническом отношении вершины. К примеру, на счету заслу­женного мастера спорта СССР, доктора физико-математических наук Александра Михайловича Гусева десятки трудных восхождений. А еще — работа на дрейфующей станции у Северного полюса, руко­водство первой антарктической внутриматериковой станцией «Пио­нерская», плавание на научном судне к Галапагосским островам... Но главной своей вершиной он считает Эльбрус в феврале сорок третьего.

Высота Эльбруса, зафиксированная точными приборами, внесен­ная в справочники и каталоги, отмеченная на картах, здесь ни при чем. У жизни своя система координат, свои категории сложности. Главные ее высоты, даже если это жизнь альпиниста, измеряются не метрами или километрами.

Сражаясь в горах, штурмуя вершины Эльбруса, воины-альпи­нисты знали — за ними вся огромная страна. Каждый готов был умереть за Родину. Это и было главной высотой.

Сейчас их уже не двадцать. Не все встретили светлый праздник Победы, не все приезжают на эти традиционные встречи в Приэльбрусье. Не вернулся из разведки Ника Персиянинов. Уже после войны погиб в геологической экспедиции Андрей Грязнов. Зимой в горах лавина накрыла Габриэля Хергиани...

Время не властно над памятью. Ветераны, которые сегодня с нами» и десятилетия спустя после исторического восхождения остались верны главной жизненной высоте, законам альпинистской дружбы.

Тогда, в сорок третьем, они были нашими ровесниками. И так же, как мы сейчас, взойдя на вершину, вглядывались в знакомые силуэты далеких и близких гор, на которых бывали.

Трепещут над вершинами алые полотнища. Снега вокруг уже тронул рассвет. Я думаю о том, что сегодняшнее восхождение по­могло прочувствовать очень важное для каждого из нас. Альпи­низм — особый спорт. Движение по восходящей — не только его буквальная суть. Восхождения вырабатывают в нас готовность к преодолению еще не взятых высот, потребность в таком преодоле­нии, стремление к новым вершинам. И не только в спорте. А мне, случается, говорят:

— Ну вот, на Эвересте ты уже был. Теперь пора остепениться. Выше ведь все равно не поднимешься...

Сколько раз после возвращения из Гималаев пришлось выслу­шивать что-то подобное. Не от родных (они знают, насколько бес­смысленно отговаривать меня от восхождений, жена, сама альпи­нистка, давно сделала свой прогноз: «До шестидесяти, не меньше, по горам будешь бегать»). И не от друзей, с которыми хожу в од­ной связке.

Остепениться советуют, конечно, из лучших побуждений, люди от альпинизма бесконечно далекие, для которых останется вечной загадкой — зачем вообще мы ходим в горы, куда еще подниматься, если покорен высотный полюс.

Каждый пройденный маршрут — ступенька вверх в совершенст­вовании альпинистской техники, твоих восходительских умений. При этом восхождения требуют не только физических усилий, но и ог­ромной работы души, постоянного преодоления своих слабостей. В самые трудные минуты, когда кажется, уже не можешь сделать ни шагу — ты обязан думать не о себе — о товарищах, с которыми штурмуешь вершину.

Во имя успеха экспедиции не щадил себя на Эвересте Онищенко. Вячеслав очень хотел подняться. Но главным для него был не личный успех — победа команды.

...Идем с Вячеславом по вечерней московской улице.

— Знаешь, — говорит он, — мне теперь часто снится один и тот же сон.

Смотрит на мозаику освещенных окон, на тучи, готовые за­штриховать сумерки сеткой дождя, а видит ослепительные снега Гималаев. Горное солнце. Ставший недосягаемым Эверест. Голос Онищенко спокоен.

— Снится Эверест. Будто я на вершине. И такое счастье... Про­сыпаюсь — нет ничего...

Вячеславу не нужны сейчас слова. И я молчу. Просто иду рядом, касаясь плечом плеча друга.

Я тоже думаю об Эвересте. Уверен — Вячеслав обязательно под­нялся бы на него, не выкладывайся он так в самом начале. Ведь поднялся же Мысловский. Победа команды — по праву и побе­да Онищенко. Там, в Гималаях, он едва не заплатил за нее жиз­нью.

Что такое 8848 метров по сравнению с вершинами человеческого духа, отвагой и стойкостью, в полной мере проявленными нашими альпинистами на Эвересте?

Не потерять этой высоты, быть достойными ее — вот главное. Это пожалуй, потруднее, чем штурм высотного полюса, и не всем оно по плечу. Несравнимые величины — человеческая жизнь и горные вершины. Но вот какая закономерность: тому, кто не выдерживает испытания высотой человеческих отношений, нередко не под силу оказываются и высоты спортивные.

Движение по восходящей — постоянная работа над собой,, еже­дневная, заставляющая от многого в жизни отказываться во имя завтрашних вершин. В 1973 году в Альпах мы, группа совет­ских альпинистов, поднимались на Монблан. Несколько часов напряженной работы, увлекательного лазания пролетели неза­метно.

Взмыленные, усталые выходим на вершину. Снежный купол Монблана сверкает, искрится на солнце. Здесь шумно и весело, нас приветствует большая, человек двадцать, команда югославских вос­ходителей, поднимавшихся с противоположной стороны. Любуемся открывшейся великолепной панорамой — на маршруте было не до этого.

Вдруг красной грохочущей стрекозой вынырнул откуда-то из ущелья вертолет. Минута — он уже над нами, другая, зависнув на мгновение над вершиной, садится. Из распахнутой дверцы шумной гурьбой выпрыгивают пассажиры, деловито защелкали затворами фотоаппаратов. Кадр — рядом с альпинистами. Еще несколько — на фоне окружающих гор. Теперь — все!

Они спешат к вертолету, машут руками, улыбаются из иллюми­наторов чуть снисходительно, с легким превосходством: вот, мол, ребятки, вы пахали весь день, а мы — раз, и на вершине! Без проблем, без усталости...

Что ж, можно, конечно, и так подниматься, только мы хотим по-другому. Вот это и удивляет многих, хотя почему-то не удивляет, что с изобретением велосипеда, мотоцикла и даже автомобиля чело­вечество по-прежнему восхищается рекордами бегунов.

В Катманду, перед восхождением на Эверест, к нам в гостиницу пришел Эдмунд Хиллари, бывающий в Непале два раза в год. В Лукле в авиакатастрофе погибли его жена и дочь. После этого Хиллари решил посвятить себя шерпам, по мере сил помогать им. Он собирает пожертвования, строит на эти средства мосты, больни­цы, школы в горных селениях.

— Как по-вашему, нам будет легче подниматься на Эверест, чем вам в пятьдесят третьем? — спросил кто-то из участников экс­педиции первовосходителя на высотный полюс.

— Не думаю,— ответил Хиллари.— Да, мы не были такими тре­нированными, не обладали вашей техникой. И снаряжение, кото­рым мы пользовались, не выдержало бы сравнения с вашим. Но ведь маршрут, избранный вами, много сложней того, по которому поднимались мы с Тенцингом.

Время мчится стремительно. Даже сообщения о космических по­летах, заставлявшие бросать все дела и замирать у радиоприемни­ков, не вызывают уже бурных восторгов и удивления. Невероятное становится буднями.

Читаю в «Комсомольской правде» конца шестидесятых интервью Виталия Михайловича Абалакова.

Вопрос корреспондента:

— А есть сейчас недоступные альпинистам вершины?

Ответ Абалакова:

— Сколько угодно. На любую вершину можно подняться, но смотря каким путем. Например, южная стена пика Коммунизма скальный отвес почти в два километра, совершенно непроходим с точки зрения современной техники.

Через год после интервью эту стену прошли А. Овчинников, В. Глухов, В. Иванов, Э. Мысловский. В семидесятом — В. Онищенко, В. Геркен, М. Коньков, Б. Коршунов, Л. Павличенко. В семь­десят третьем — группа украинских альпинистов: А. Кустовский, Ю. Григоренко-Пригода, В. Бахтигозин, В. Черевко, В. Ткаченко, В. Паламарчук, М. Мазарчук, М. Алексюк, В. Колесник и А. Шалыгин.

Долгие годы считалось невозможным преодоление северной сте­ны вершины Хан-Тенгри (6995 метров) на Тянь-Шане, восточной стены Северной Ушбы, южной стены Южной Ушбы на Кавказе — теперь они давно покорены. Пройдены и другие сложнейшие маршруты. Сами термины «непроходимый», «недоступный» исчезли из восходительского словаря.

Абалаков сказал в интервью «Комсомолке», что на любую вер­шину можно подняться, но смотря по какому маршруту. Сегодня мы говорим: любой маршрут можно пройти, весь вопрос в том, как его преодолевают альпинисты.

Альпинизм меняется разительно, даже на глазах одного поколе­ния спортсменов. Растут опыт, мастерство, рушатся старые пред­ставления о сроках и тактике прохождения сложных маршрутов, возможностях альпинистов.

Скажем, в 1962 году экспедиция Украинского республиканского общества «Авангард» на пик Ленина продолжалась сорок дней. Проходила она в полном соответствии с бытовавшими тогда пред­ставлениями о нормальном, четком, хорошо организованном вос­хождении на семитысячник, с длительной осадой горы: заброской грузов в промежуточные лагеря, строительством снежных пещер, с отсидками в случае непогоды (небо в горах не может быть без­облачным сорок дней подряд).

Летом 1983 года мы с Михаилом Туркевичем, крымчанином Ген­надием Василенко, дончанами Аркадием Нестеровым и Александ­ром Белинским поднялись на пики Ленина и Евгении Корженевской. Туркевич, Василенко, Нестеров и Белинский, кроме того, под­нялись на пик Коммунизма. Наша экспедиция продолжалась пят­надцать дней. Показательно, что никто не усмотрел в этом сенса­ции. Три семитысячника за пятнадцать дней? Сегодня это нормаль­но. Уверен, завтрашним восходителям покажется — медленно.

Ускорение плюс усложнение — такова формула альпинизма, се­годняшних дней. Как, впрочем, и вчерашних, и завтрашних. Ме­няются лишь представления о скорости и сложности.

Уже сейчас на семитысячники, восьмитысячники альпинисты поднимаются, используя альпийскую тактику — без осады горы, предварительной обработки пути,— ее применяют советские альпи­нисты в наших горах, на сложных высотно-технических восхожде­ниях. По такому же пути развивается альпинизм в Гималаях. За этой тактикой — будущее. Возможно, в свое время, лет через пятнадцать-двадцать и наш контрфорс юго-западной стены Эвереста будет пройден восходителями в альпийском стиле. Фантастика? Будущее покажет...

Но уже сейчас можно говорить, что альпинизм совершил ка­чественный скачок, который во многом обусловлен научно-техни­ческим прогрессом. В борьбе с морозами, ураганными ветрами, жестокой гипоксией трудно выйти победителем без надежного сна­ряжения и экипировки, высококачественного питания. Уже в наши дни опробуются высотные костюмы с искусственным подогревом, обеспечивающие оптимальный температурный режим в самых слож­ных условиях, постоянно совершенствуются технические средства, применяемые альпинистами: скажем, скай-гуки, разнообразные за­кладки, зажимы с антипроскальзывающими устройствами десятиле­тие назад были новинкой, сегодня без них немыслим альпинизм выс­ших достижений.

Летом 1983 года на Кавказе за соревнованиями по ледолазанию наблюдал прославленный покоритель восьмитысячников Рейнхольд Месснер.

— Фантастика! — то и дело восклицал он.

Месснера поразила скорость, с которой проходят спортсмены, применяя специальные приспособления, так называемые айсфи, «сложные ледовые участки.

Используя разнообразные технические средства, обладая навы­ками работы с ними, можно пройти трудный участок на любом рельефе.

В свое время шлямбурные крючья, площадки и лесенки, все­возможные хитроумные штуки, облегчающие подъем, считались чуть ли не главным отличием альпинизма высших достижений. Те­перь это, к счастью, уже в прошлом.

Сейчас отношение к стилю прохождения маршрутов иное, и это дань не моде, а логике, целесообразности. Все больше ценится сво­бодное лазание, использование минимального количества техниче­ских средств. Это требует от альпинистов высокой тренированности, серьезной тактической подготовки. Те, кто пытается игнорировать требования сегодняшнего для, жить старым запасом, весомых успехов добиться уже не могут.

У таких альпинистов возникает порой несоответствие между запросами, которые остались на прежнем уровне (маршруты вос­хождений заявляются достаточно сложные), и уровнем подготовки. Случается, это несоответствие приводит к печальным результатам, потому и запретили участие в чемпионатах страны спортсменам «старше сорока.

Теперь не в почете так называемые слесарные работы на марш­руте. Когда известный итальянский альпинист Карло Маури пер­вым прошел исключительно сложную стену в Патагонии, вогнав в нее с помощью компрессора сверху донизу шлямбурные крючья, это никого не привело в восторг. Чем отличается такое восхождение ют полета на Монблан на вертолете? Мне запомнились слова выдаю­щегося английского альпиниста Джона Ханта: «Пока восходи­тель приспосабливается к горе, это альпинизм. Когда он начинает приспосабливать гору для своих целей, это строительные ра­боты».

Настоящий альпинизм — единоборство с горой на равных. Пусть спорт остается спортом, а не соревнованием конструкторов и техно­логов. Помощь конструкторской мысли, конечно, неоценима, вклад ее в развитие спорта необходим, но граница между спортом и тех­ническим обеспечением человеческого комфорта четко видна, и переходить ее не стоит. Прогресс в спорте должен определять прежде всего человек, его возможности, а уж потом достижения НТР.

Одно дело, например, замена в прыжках с шестом деревянного шеста фибергласовым, позволившая обеспечить безопасность спорт­сменов и полнее раскрыть возможности этого вида легкой атлетики, и совсем другое — подмена спорта демонстрацией достижений тех­нической мысли.

Будущее альпинизма представляю так: минимум железа, сле­сарных работ и максимум творчества, свободного лазания там, где пока мы не можем обойтись без применения технических средств.

Значит ли это, что со временем успех любого восхождения будет зависеть только от одного фактора — уровня мастерства команды, каждого альпиниста? Нет! Конечно, нет.

Меняется мир, меняемся мы, но горы остаются горами и готовы в любую минуту преподнести восходителям свои сюрпризы, расста­вить коварные ловушки. Как бы ты ни был опытен, подготовлен, экипирован, в победе над ними никогда не можешь быть уверен до конца. Каким бы отточенным ни было твое восходительское мас­терство, совершенным — снаряжение, вечная дилемма «пройдем — не пройдем» останется и в двухтысячном.

А вот стремление «изведать мира дальний кругозор», со времен Одиссея движущее человечеством, будет все больше овладевать ума­ми и сердцами. В наш такой деловой, рациональный, механизиро­ванный и автоматизированный век общение с природой для многих становится необходимостью. В горах такое общение наиболее гар­монично, ведь покоряя вершины, мы покоряем прежде всего самих себя.

Для того чтобы горы стали местом массового отдыха, у нас делается немало — строятся шоссе, турбазы, гостиницы, канатные и маятниковые дороги. Но многие не стремятся использовать это.

Когда заканчивается альпинистский сезон, случается провести несколько дней у моря. С сожалением смотрю на молодых ребят, сонно подставляющих солнцу бока, лениво перебрасывающихся в картишки... Мне кажется, понятие «отдых» для молодых, впрочем, не только для них, ни в коем случае не должно отождествляться с праздностью, ничегонеделанием. Физкультура, спорт, путешествия — что может быть лучше для борьбы с гиподинамией — недостаточ­ностью движений,— все больше волнующей медиков. Особый раз­говор о гиподинамии душевной, но об этом чуть позже.

Большинство людей, утверждают специалисты, использует нич­тожно малую часть огромных резервов; заложенных в организме природой. Разбудить эти резервы, заставить работать на человека нетрудно — для этого стоит приехать в горы.

Восхождения, походы, общение с горами позволяют наиболее полно реализовать не только физические резервы, но и резервы души.

Конечно, для того чтобы быть духовно богатым человеком, в го­ры ходить необязательно. Сколько вокруг людей, прекрасно реали­зующих свой творческий потенциал в деле, которым занимаются, в разнообразных увлечениях, которым отдают свободное время — это литература, живопись, музыка, техническое творчество, театр, спорт... Но, будем откровенны, приходится встречать и других, в том числе и молодых, только начинающих жить, чьи интересы за­мыкаются на мебельной стенке, джинсах с иностранной этикеткой или бутылке дешевого портвейна на троих. Они и не подозревают, что их убогий мирок ни одной своей гранью не соприкасается с на­стоящей жизнью.

Трудно, просто невозможно представить такого человека одер­жимым какой-то по-настоящему значимой идеей, просиживающим «за так» ночи напролет у чертежной доски или за книгами, спеша­щим на помощь людям. Невозможно представить его и в горах.

Я умышленно взял для примера крайний случай. Конечно, на горах, на альпинизме, вообще на спорте свет клином сходится не для всех. Но думаю, спорт, физкультура должны быть обязательной потребностью каждого, потому что с лености физической нередко начинается леность поступков, а в конце концов — леность душев­ная, когда внутренний мир человека легко умещается в целлофановом пакете с джинсами.

Мне, как и тысячам людей, горы дарили и дарят радость обре­тений и горечь потерь, помогли узнать цену настоящей дружбы, ощутить жизнь во всей ее полноте. Считаю их прекрасным средст­вом в борьбе с гиподинамией — и душевной, и физической.

Двадцать дней в альплагере дают заряд бодрости и здоровья на целый год. Мы часто шутим: в горах даже кровь меняется. В этом нет преувеличения. Воздух высокогорья стимулирует обновление состава крови — в ней увеличивается количество гемоглобина.

Чем больше жизнь балует людей, тем необходимее им нагруз­ки. Альпинизм в этом плане универсален — прекрасно развивая фи­зически, он обогащает человека духовно, эмоционально.

Два сезона мне довелось совершать восхождения в альплагере «Узункол» на Западном Кавказе. Не сомневаюсь, в памяти каждо­го, кто хоть раз побывал в нем, дни, проведённые там, оставили не­изгладимый след.

Все здесь, начиная с правила не курить, обязательного для всех, будь ты хоть заслуженный мастер спорта, и кончая продуманной до мелочей, эффективной системой подготовки, подчинено решению главной задачи — роста альпинистов — ив спортивном, и в более широком смысле слова.

В первую очередь заслуга в этом начальника учебной части «Узункола» Павла Павловича Захарова, работающего в лагере боль­ше двадцати лет. Описания маршрутов восхождений должны быть у каждого альплагерного «пачуча». У Павла Павловича эти описания запаяны в полиэтилен, и, не тратя времени на переписывание бумаг, инструктор просто берет такое описание на восхождение. Занятия с инструкторами проводятся в каждом альплагере. Павел? Павлович считает их своей главнейшей заботой, инструкторское вре­мя расписано в «Узунколе» по минутам. Так же, как и время участ­ников. Увлеченность Захарова, его энтузиазм, любовь к горам пере­даются многим. А желающих попасть в «Узункол» всегда хоть от­бавляй. Да разве только в «Узункол»?

И здесь стоит обратиться к проблеме строительства альплагерей, которых, по моему мнению, у нас недостаточно уже сегодня. А завт­ра? Средств на строительство благоустроенного альплагеря требует­ся не так уж и много, а воспитательная роль альплагеря несомнен­на.

Мастерство вырастает из массовости. Это аксиома. Движение по восходящей любого вида спорта определяется не успехами, даже феноменальными, единиц, а общим уровнем мастерства спортсме­нов. Альпинизм в этом плане не исключение. Значит, уже сегодня мы должны думать о резерве. И не только о новичках, что приедут нынешним летом в альплагеря, а и о тех, кто получит значок «Аль­пинист СССР» лет через десять.

Нашим спортом можно начинать заниматься только с шестна­дцати лет. Это правильно. Альпинизм требует взрослого, ответствен­ного отношения к действиям на маршруте. Но возрастные ограниче­ния не распространяются на скалолазание — прекрасную школу под­готовки будущих восходителей.

Занятия скалолазанием помогли мне, новичку в альпинизме, легко одолеть ступеньки начального этапа обучения. Приехав впер­вые в альплагерь, я уже умел забивать и выбивать крючья, точно подбирать их к щелям, умел проходить достаточно сложные скаль­ные маршруты, опускаться по скалам различными способами. Без­условно, это сказалось на дальнейших успехах.

У нас существуют детские секции скалолазания — в Ялте, Сим­ферополе, Севастополе, Сумах, Киеве, Харькове, Тернополе. Любовь к лазанию — по крышам, заборам, деревьям — у ребят в крови. Разве есть в мире мальчишка, которого бы не увлекало это заня­тие? И потому тренировка на скалах для детей — интереснейшая игра.

В 1984 году впервые проводились юношеские чемпионаты СССР и УССР по спортивному скалолазанию. Но говорить о сколько-ни­будь серьезных успехах юношеского спорта пока рано. Ведь за­нимаются им всего несколько сот человек. Это, по моему мнению, мало для такой огромной, известной спортивными традициями рес­публики, как наша.

Не хватает специалистов для занятий с ребятами. Впрочем, не только с ребятами — взрослыми тоже. Альпинизм, скалолазание во многом держатся на энтузиазме, бескорыстии, любви к горам тысяч людей, передающих этот прекрасный заряд другим, привлекаю­щих к восхождениям юношей и девушек, помогающих им сделать первые шаги в спорте.

Движение по восходящей всего альпинизма, а не отдельных спортсменов, определяется прежде всего усилиями таких энтузиас­тов. Помощь и поддержка, которую получают они от спортивных организаций, я бы сказал, недостаточна. Не у всех, как у Юрия Григоренко-Пригоды, Владимира Поберезовского, хватает настой­чивости, и потому в работу с молодежью включаются далеко не все, кто может и хотел бы в ней участвовать.

Одна из главных моих забот сейчас — создание в Харькове аль­пинистского клуба. Наш город, где больше шестидесяти лет назад зарождался украинский альпинизм, гордится многими восходителя­ми. Это прежде всего Михаил Тимофеевич Погребецкий — руководи­тель первых украинских экспедиций на Тянь-Шань, которые, на­чиная с 1927 года, формировались в Харькове. Михаил Тимофеевич увлек горовосхождениями многих юношей и девушек. Вместе с Погребецким взошел в 1931 году на пик Хан-Тенгри харьковский ком­сомолец Борис Тюрин. В летопись спортивной славы харьковских альпинистов яркие строки вписали и В. Ирушкин, Н. Коляда, К. Павелл, К. Баров, М. Борушко. В нашем городе и сегодня тысячи ув­леченных восхождениями спортсменов, прежде всего, конечно, мо­лодых. Объединить их усилия в спортивной деятельности, помочь энтузиастам, занимающимся с молодежью, организационно, методи­чески — в этом я вижу одну из главных задач будущего клуба.

Думаю, в сфере его внимания должны находиться и самодея­тельные бригады (или команды?), сами финансирующие экспеди­ции: все заботы о внелагерных мероприятиях клуб тоже мог бы взять на себя. И секции скалолазания — не только взрослые, но и юношеские, и детские.

Конечно, в таком клубе обязательно будет библиотека описаний маршрутов по районам, собрание альпинистских изданий от самых первых до новейших. Там любой спортсмен сможет получить ква­лифицированную консультацию по интересующему его вопросу, встретиться с известными альпинистами, участниками выдающихся восхождений, ветеранами спорта. Уверен, будут популярны и ве­чера альпинистской песни и юмора, выставки и конкурсы любите­лей фотографии, просмотры кинофильмов, снятых в горах.

Пока все описанное выше — мечта. Ее воплощение в жизнь — один из реальных путей обеспечения массовости, необходимой на­шему спорту.

Рост массовости требует, на мой взгляд, и совершенствования организации спасательной службы.

В горах страны действует 16 контрольно-спасательных пунктов (КСП). В одной из газетных статей, посвященных их проблемам, прочитал:

«Здесь работают обычные штатские люди, но, побывав у них, вы почувствовали бы себя словно на пограничной заставе». На мой взгляд, в этой фразе достаточно точно передана обстановка, в ко­торой живут работники КСП, постоянно, в любое время готовые спешить на помощь терпящим бедствие.

Сложные ситуации, случается, возникают не только на восхожде­нии, в походе. В горах опасность может подстерегать и неосторожного путника, отправившегося на обычную прогулку. Помощь горноспа­сателей бывает нужна и геологам, гляциологам, строителям. Я уже говорил о том, что профессиональных спасателей не много. Основ­ная тяжесть работы по обеспечению безопасности восхождений, про­ведению спасательных мероприятий ложится на самих альпинистов, прошедших специальную подготовку и получивших удостоверения и значки членов спасательного отряда.

Как альпинист верю, что в ближайшее время горноспасатели бу­дут обеспечены необходимой техникой, разнообразным транспортом, современной аппаратурой связи — спасателями должны быть не только альпинисты, но и летчики, шоферы, медики, связисты с достаточно высокой восходительской подготовкой. Это в наше вре­мя реально и, думаю, принесет ощутимую пользу, поможет разви­тию горных районов, как мест по-настоящему массового отдыха.

Еще один, по моему мнению, аспект проблемы массовости: пока проводить отпуск или каникулы в горах стремятся не миллионы, а только десятки тысяч людей, важно позаботиться о том, чтобы на природе высокогорья наплыв желающих общаться с ней отражался минимально.

К сожалению, сегодня даже там, где проходят очень сложные, но популярные альпинистские маршруты, скажем, в районе Безенгийской стены, красавицы Ушбы, весьма заметны следы пребыва­ния человека. Что говорить о перевальных маршрутах через Клу-хор, Бечо, Донгуз-Орун, по которым в сезон проходят десятки плано­вых и самодеятельных туристских групп. Горы ржавых консерв­ных банок, разнообразный мусор, надписи на скалах типа «Тут был Коля» или «Здесь побывали туристы из Тарасовки» (для меня за­гадка — неужели краску из этой самой Тарасовки везут?) — сколь­ко десятилетий пройдет, пока смоют эти художества дожди и сне­га... Печальное зрелище.

Вечером под гитарный перезвон хорошо петь у костра о красоте гор. А подбрасывают в костер, случается, не только принесенный снизу сухостой, но и стебли реликтовых рододендронов, пережив­ших ледниковый период, но не способных защититься от нашествия людей. Убегают подальше от караванных троп пугливые туры, уле­тают птицы... Уже сегодня. А в будущем?

В какие горы будут ходить наши потомки — об этом нужно думать сейчас. Здесь ни в коем случае нельзя ограничиваться при­зывами беречь природу гор (щиты с такими призывами тоже, кстати, редкость). Спасательные мероприятия нужны не только тем, кто ходит в горы, но и самим горам. Такая работа, конечно, требует определенных, порой немалых затрат. Но ведь, чтобы восстанавли­вать потерянное, если такое вообще будет возможно, средств потре­буется гораздо больше.

От решения всех этих проблем так или иначе зависит будущее альпинизма. А мое будущее в альпинизме!

После возвращения с Гималаев, на встрече в Спорткомитете СССР дважды Герой Советского Союза, летчик-космонавт СССР Павел Романович Попович в шутку пожелал нам первыми взойти на вершины других планет.

Заманчиво? Конечно. Но, скажу честно, меня больше привле­кают земные горы. Южной стеной Лхоцзе мы любовались во время восхождения на Эверест. Маршрут по ней никем еще не пройден. Очень хотелось бы попробовать! А Макалу, Аннапурна, Дхаулагири!

Хорошо подготовленных альпинистов, которым по плечу марш­рут любой сложности на любой из восьмитысячников, в нашей рес­публике много: это крымчане Геннадий Василенко и Сергей Кало­шин, киевляне Виктор Грищенко и Александр Верба, Владимир Пилипенко из Харькова, Аркадий Нестеров и Александр Белинский из Донецка, Александр Толстоусов из Ужгорода. Я не назвал еще многих ребят из Киева, Днепропетровска, Одессы, Харькова, До­нецка, городов Крыма, которые, я уверен, успешно прошли бы все рифы гималайского отбора. Думаю, не отстали бы и мы с Туркевичем и Москальцовым, уже бывавшие в Гималаях. Радует, что при федерации альпинизма УССР создан комитет по организации украинской экспедиции в Гималаи. Здесь свое слово должна сказать и альпинистская общественность, в первую очередь — столицы рес­публики.

Еще более реальной представляется мне экспедиция на один из восьмитысячников в составе команды, основной костяк которой со­ставили бы члены первой гималайской сборной: Владимир Балыбердин, Валентин Иванов, Сергей Ефимов, другие ребята. Те, кто не понаслышке знаком с крутым норовом Гималаев, кто в полной мере испытал и трудности восхождения на Эверест, и счастье победы над ним.

Уверен, о новой гималайской вершине мечтает каждый из моих товарищей по восхождению на высотный полюс.

Экспедиция могла бы быть значительно менее дорогостоящей, чем первая. Опыт восхождения на Эверест показал, что на такие восьмитысячники, как Аннапурна, Макалу, вполне можно подни­маться без кислорода, то есть обойтись без дорогостоящего кисло­родного оборудования. Более критично нужно, видимо, подойти и к отбору снаряжения, экспедиционного имущества. Собираться в Ги­малаи, уже имея опыт такого восхождения, как наше, — совсем не то что собираться впервые. Тогда мы могли только предполагать, с какими сложностями встретимся, что из снаряжения и в каких ко­личествах может потребоваться. После Эвереста знаем это доста­точно точно.

Верю, новая экспедиция в Гималаи состоится! Очень хотел бы войти в состав ее участников.

А пока следующий восьмитысячник — дело будущего, для со­вершенствования мастерства немало и в наших горах непройденных маршрутов, нерешенных альпинистских проблем, непокоренных вер­шин. И каждая из них станет наградой за мужество, самоотвер­женность, настоящую дружбу тем, кто взойдет на эти вершины.

Дописана последняя глава, но, хочу надеяться, остаются пока незаполненными самые интересные страницы моей альпинистской биографии. Я снова собираю рюкзак. Снова спешу туда, «где стоят, как счастья вестники, горы синие вдали».

Миг победы над вершиной всегда незабываем, сколько бы ни «было восхождений в твоей жизни — одно или сотни. Но главное все же в том, чтобы жить, постоянно набирая высоту!

 

 

СОДЕРЖАНИЕ

Победы над горами. Предисловие В. Шумихина...................................... 3

I. Выше только небо.................................................................................... 6

II. Улица Спортивная................................................................................ 31

III. Вперед и вверх..................................................................................... 63

IV. Жди нас, Эверест............................................................................... 105

V. Гималайский дневник......................................................................... 151

VI. Главная высота.................................................................................. 204





Дата добавления: 2017-01-14; Просмотров: 27; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:





studopedia.su - Студопедия (2013 - 2017) год. Не является автором материалов, а предоставляет студентам возможность бесплатного обучения и использования! Последнее добавление ip: 54.81.59.211
Генерация страницы за: 0.033 сек.