Против осиного гнезда

2.

На следующий день Эмиль вернулся часов в 10.

- У тебя голова уже не болит? – Спросил он у Джулии, когда она вернулась с очередных процедур, а это произошло примерно через полчаса после его возвращения.

- Как будто прошло. – Ответила она: - Но весь этот мусор, который мне приснился, никак не выветрится из головы. Боюсь, как бы и мне не стать тем, чем я была во сне.

- Внимай себе и рассуждай – что хорошо и что – плохо и не станешь. – Ответил Эмиль. Подумав о чем-то, он вздохнул и замолчал. Больше о снах они не разговаривали

Через некоторое время Эмиль предложил нам прогуляться по городу. Она с радостью согласилась, доверив малышей Эйдии, поскольку оба спали, а она не хотела их тревожить, хоть поначалу у нее была мысль взять их с собой.

Мы собрали вещи, сели в машину и выехали.

- Наша экскурсия будет меньше, чем могла бы быть, ведь Бёорнсберг город маленький – население не более 20 тысяч человек. До войны здесь жило около 50 тысяч. Достопримечательностей здесь не так много – куда больше их в столице республике – городе Граэрхофф, но туда я пока не собираюсь, так как здесь ближе всего к нашей цели. – Сказал Эмиль.

- Что за цель? – Не без тревоги спросила Джулия.

- Я хочу осмотреть местные горы. Не сейчас, конечно, но это надо сделать в бижайшее время. – Ответил Эмиль, погладив жену по плечу: - Время не ждет. Прошу тебя, не переживай – все будет хорошо.

- И все-таки это меня беспокоит. – Сказала она: - Я не хочу опять терять тебя, дорогой!

- Все будет хорошо. – Ответил Эмиль: - Во всяком случае, опрометчивых действий без анализа я не буду предпринимать. А теперь будем осматривать город.

Мы ехали мимо аккуратных белых домиков с красной крышей, почти совершенно одинаковых. Замечу, что надписи на всех вывесках и табличках были на двух языках – лютанском и каком-то другом, в чем-то похожем на немецкий. Ближе к центру архитектура была более монументальна. Здесь почти исключительно царствовала готика с соответствующими мрачными скульптурами, украшавшими ряд местных зданий. Эмиль рассказывал о каких-то местных знаменитостях, показывал дома, где они жили. Также около двух часов мы пробыли в местном музее. Потом мы приехали в самый центр города. Здесь была относительно небольшая площадь, в центре которой находилась высокая скульптура какого-то человека с трезубцем, на который был наколот огромный скорпион. Конечно же, это был памятник партизанам, боровшимся против захватчиков во время последней войны. С одной стороны площади стоял готический собор, просто огромный, по меркам этого города, тоже испещренный скульптурами. По другую сторону было здание городской администрации (об этом говорила надпись над входом, продублированная на лютанском языке), тоже выдержанное в готическом вкусе, со стрельчатыми окнами над входом и такими же формами входных дверей (пусть и стеклянных, автоматически открывающихся при входе посетителей) и стрельчатыми башнями по обе стороны от входа. Чуть поодаль к зданию была пристроена еще одна – более высокая башня, на вершине которой развевались несколько разноцветных флагов: в центре висели известный уже читателю флаг с пятью звездочками в крыже, плюс, еще какие-то три - два из них были белый и желтый – оба с изображением встающего на дыбы бурого медведя с мечом и один – трехцветный, со странным знаком в центре.

-Черно-желто-красный флаг – это флаг Геттель-туберийской республики. – Сказал Эмиль: -

Белый с медведем – это флаг самого города, а желтый с медведем – это флаг земли Фреммель, в которую входит территория города.

В этот момент его отвлек какой-то человек лет сорока, на вид, вышедший из собора и затеявший с ним разговор. Говорил незнакомец, надо сказать, на лютанском. Длился разговор примерно пять минут. Попрощавшись, он быстрым шагом пошел прочь. Здесь прибавлю еще несколько слов о площади. Перед входом в городскую администрацию стоял еще один монумент – это был памятник основателю города – некоему Харольду Фришту, заложившему здесь поселение, по словам Эмиля, 500 лет назад.

- Кстати, мне интересно, что же за знак находится на флаге этой республике? – Спросил я, когда Эмиль окончил разговор с незнакомцем.

- Это – так называемый «орлиный крест», являющийся одним из символов туберийской династии Кутерсдернов. Это – общетуберийский символ. – Ответил Эмиль: - Такой же находится на флаге и самой Туберии. Собственно, на гербе Кутерсдернов изображен орел со сложенными крыльями, но на флаге с древних времен для простоты помещается этот странный крест. По традиции, этот символ очутился и на флаге республики, хоть герб у них другой.

- Симпатичней было бы все-таки изображать на символике орла, чем эту непонятную загогулину. – Ответил я.

- Что поделаешь? Это их символы. – Ответил Эмиль.

Далее мы минут десять слышали рассказ об основании города и самом его основателе. Где-то в XVIII веке город перешел от Туберии к Лютании и со временем здесь, по словам Эмиля, появилось значительное число лютанцев. Потом, после войн, развязанных люнтеристами он перешел снова к Туберии, но лютанцев здесь теперь жило такое количество, что империи пришлось предоставить им культурную автономию. И так далее. Не стоит здесь приводить все¸ что он говорил. Обедали мы в городе в местном кафе.

- Красивый город в красивом месте. – Джулия с вохищением смотрела в окно на улицу и на дома, из-за которых смотрели вершины гор.

- Очень красивый – Ответил Эмиль: - Во время войны я с отрядом побывал здесь и был потрясен этими местами. А теперь это кулисы, за которыми готовится спектакль, который вскоре должен начаться.

- Гербертийцы? – С беспокойством спросила Джулия, потрогав руками капюшон на голове. В этот момент сидящие за соседним столиком люди, говорящие на неизвестном мне языке, сколь похожим на немецкий, как я уже писал, столь и отличный от него (так, в нем были звуки «р», обычного типа, в то же время, я слышал в нем и звуки «р», как в немецком и как в английском), начали громко спорить, размахивая руками. Дело дошло до того, что один вдруг ударил другого. Закончилось все тем, что к ним подошел охранник, одно появление которого успокоило обоих.

- Пожалуй. – Сказал Эмиль, оглядываясь на возмутителей спокойствия: - О деталях поговорим потом.

Оставшееся время он рассказывал о первом своем пребывании в этих местах. По его словам, враг разрушил здесь все, лишь собор, который мы ранее видели, каким-то чудом уцелел, правда, в нем пособники захватчиков устроили свою комендатуру. Потом кафолистам, которым и принадлежит здание, пришлось приводить его в порядок, ибо оно было совершенно разорено. Также он рассказывал о похождениях в местных лесах и по пещерам, коих, по его словам, здесь много.

- Как, должно быть, красиво в этих лесах. – Сказала Джулия, слушая его.

- Да. Здесь очень красиво. Правда, после войны здесь осталось много подбитой техники и не все до сих пор убрали. Но и опасностей здесь много – одних скорпионовцев хватает. – Сказал Эмиль.

- Эти слова пугают. – Ответила Джулия: - Хоть, признаться, интересно взглянуть на всю эту красоту.

- Надеюсь, это желание, надо сказать, законное, исполнится. Правда, пока с этим придется повременить. – Ответил Эмиль.

Мы закончили трапезу и вышли из кафе. Некоторые из сидящих за столиками с удивлением смотрели на нас, особенно интерес вызывал странный наряд Джулии.

- Честно говоря, когда мы проходили мимо тех крикунов в кафе, мне так и тянуло поднять вуаль и закрыть лицо. – Сказала в этот момент Джулия, которая не подавала виду, но от этих взглядов ей было не по себе.

- Не обращай внимания. – Ответил Эмиль: - Как ты выглядишь – это твое дело и ничье больше. Но кажется, тебе во время рабства у Леймера не приходилось выходить на улицу?

- Правда. Не приходилось. – Ответила она: - Но если мы на территории дома встречали посторонних, то программа также требовала от нас поднимать эти вуали. Были, конечно, такие… дамы, от которых этого не требовалось, но мне приходилось ходить с этой тряпкой на лице почти все время.

- Понимаю. – Сказал Эмиль: - Леймер боялся, что о твоем пребывании здесь станет известно слишком многим, а тогда последствия могли быть непредсказуемыми. Но я бы не хотел, чтобы ты и на воле продолжала жить с дурацкими привычками, которые вырабатывал у своих наложниц Ваальсон.

Мы поехали дальше. Полчаса мы пробыли в местном парке, тоже небольшом, по сравнению с теми, которые мы посещали до сих пор. Здесь после городских пейзажей и обычного городского шума мы наслаждались тишиной, пением птиц и наблюдали за совсем ручными белками, которых некоторые посетители парка кормили прямо с рук. Отдохнув здесь, мы отправились к пансионату, где обитали. Выехав за город, мы еще остановились в какой-то роще, наслаждаясь тишиной. Самое интересное, что в конце концов Эмиль, желая сделать пару снимков, забрался на дерево, откуда фотографировал окружающий пейзаж. Вернулись в номер мы уже под вечер. Снимков от этого путешествия осталось весьма много.

- Теперь не стыдно будет демонстрировать наши фотографии, поскольку теперь на фотографиях не одна Сингалин. – Сказал Эмиль, когда мы вернулись в наш номер.

- Да. Причем посещение этого города я запомню надолго. Все-таки лучше приятные воспоминания, чем неприятные. – Сказала Джулия.

С удовлетворением она сняла верхний выходной костюм, а нижний переодев, причем, Эмиль преподнес ей одежду такого же типа, но какого-то фиолетового цвета. Джулия оказалась очень довольна этим.

- Старый мой гардероб я носить не смогу, так хоть такое утешение. – Сказала она: - Хоть не одно черное, а то еще подумают, что я уже к монашеству готовлюсь.

- Эта одежда тоже компьютеризирована и снабжена защитой от посторонних излучений и безопасна для тела самого человека. Нынешний твой костюм, к чести тех, кто его создавал и тех, кто переделывал, тоже безопасен, но защита этого костюма усилена. – Ответил Эмиль.

О вечере этого дня писать почти нечего. Лишь после ужина Эмиль сказал, что будет продумывать поход по горам.

- Время не ждет, но данное мероприятие надо хорошо продумать, так как очень вероятно, что находящуюся здесь базу не затронул последний удар, отключивший всю их электронику. Если так, то здесь защита куда

лучше, чем на прочих базах. – Сказал он.

- Могут быть опасности? – Спросил я.

- Да. Может быть что-то вроде того, что мы пережили в 1992 году в Южиссанорабии. – Сказал Эмиль: - Спокойной прогулки, как это было под Скорелле, может не получиться. Но сначала необходима разведка.

- А как дело обстоит с базой во Флуорентине? Я ведь не слышал о том, чтобы против нее организовывалась операция. – Спросил я.

- Операция готовится, но по данным разведки, техника гербертийцев не так пострадала от вирусной атаки, как под Скорелле и Варцией. А власти затруднены в маневре в связи с тем, что продолжается война со скорпионовским подпольем и гербертийцами на Севере. К слову, скорпионовцы собрали в здешних лесах крупные силы, и совладать с ними трудно. – Сказал Эмиль: - Я уж не говорю о базах на острове Глеотти, а также об обнаруженной базе под Лирборгом. На них активность, по данным властей, невелика, но это может быть следствием хорошей маскировки. А концентрация сил на севере Лютании мешает подготовке к операции, так как для этого придется отзывать войска или подразделения сил охраны с других областей.

Джулия в это время активно занималась малышами и возможно, не слышала того, что говорил муж, во всяком случае, она ничего по этому поводу не говорила. Эмиль говорил, что Сингалин, будучи, не очень-то усердствуя в уходе за малышами, вероятнее всего, активно подслушивала наши разговоры, за исключением времени, когда мылась.

- Ты это просто предполагаешь? – Спросил я.

- Я заметил, что некоторые вещи, которые я говорю, очень активно выходят за пределы стен гостиницы. – Ответил он: - Окна занавешены, так что лучом с поверхности окна звуки нашего разговора не считаешь, остаются либо подслушивающие устройства, либо утечки из наших рядов. Устройства я периодически находил и подозревал, что лазутчик внедрен в штат горничных. Возможно, у нашей киски в некоторых гостиницах и правда были сообщники, но лишь потом я понял причины такой удачи врага.

- А как же…. инцидент в Д’Эскато? – Спросил я: - Там ведь снотворное в пищу подложила горничная.

- Далеко не факт – Ответил Эмиль: - Санчеллина Биеровацу отрицала то, что она обслуживала в тот день наш номер. Детекторы, позволяющие вычислить гербертийского робота, в этой гостинице отсутствовали, а потому роботу не составило бы труда принять ее облик и обслужить вас вместо нее. Но девушка, несомненно, что-то видела. Возможно, она видела, как Сингалин вместе с этим роботом заходят в номер Даллема и что-то ищут у него. Робот, вероятно, рассчитал комбинации кодов для двери в его номер, а может и похитил декодер. Девушка, несомненно, видела этот процесс и робот это зафиксировал, а потом тихо пришел к ней на дом и зарезал.

- А что они там могли искать? – Спросил я.

- Очевидно, Даллем что-то выкопал, опасное для этой компании. Не знаю, что это было, но оно заставило их действовать решительно – сначала они перевернули в его номере все вверх дном, а когда не нашли, то похитили и избив, бросили за городом, возможно, пригрозив, что в следующий раз убьют, если он будет продолжать «выпендриваться». – Ответил Эмиль: - Во всяком случае, после выхода из больницы Йонас сменил место работы и после этого вел тихую жизнь. Впрочем, узнав о поимке Леймера, по данным моих знакомых в полиции, он написал заявление о том, что знает что-то важное и может дать показания в обмен на гарантии безопасности, согласно программе защиты свидетелей.

- Так, ты говоришь, что в комнате этого остроухого рылась Телория?!

- Да.

- А как же это получилось, ведь ели мы вместе, а значит, снотворное приняли также вместе?

- Не факт. Снотворное было в вашей пище, так что вы приняли его сразу. А она, убедившись, что вы заснули, принялась действовать. Когда же она с этим роботом все перевернула в комнате Даллема, не найдя, что искала, то вернувшись в номер, сама приняла снотворное, дабы отвести подозрение, при этом в припадке энтузиазма приняв чрезмерную дозу, поставив под угрозу плод, который, впрочем, не пострадал, в силу генов, да и милости Божией.

Потом я отправился в свою комнату, где правил свои записи, прерываясь лишь для принятия душа.

* * *

Джулия отправилась мыться последней. Для этого приходилось снимать спасительный защитный костюм, тогда оставалось надеяться на предоставленные ей устройства, компенсирующие отсутствие одежды. Тут она обнаружила, что забыла взять с собой глушитель, который дал ей Эмиль. Оставался лишь аппарат, предоставленный в больнице после удаления основного жучка, который, похоже, за неделю успел восстановить часть функций. Только бы не было беды! Попросив помощи Божией, она включила воду. Заработал водонагреватель, сообщив о своем включении. Она начала мыться. Струи воды несколько успокоили ее. Однако, спустя пару минут она почувствовала вторжение в свою голову, а затем в ее ум потоком пошла информация. И вот, она видела воспоминания – она снова как бы видела мир глазами этой злосчастной Ванделины Телории. Вот, ей двенадцать, она бежит по улице за Сарой и Катариной Мбенге, крича «te käuśogibitö’ven ui»[29]! Потом она наткнулась на полицейского, который, дико крича, схватил ее за волосы, принявшись избивать, пока не пришел отец Ардивер и не упросил его отпустить ребенка.

- Ради вас, дорогой Отец. – Ответил с раздражением полицейский: - Я бы не стал нянчиться с этими

обезьянами. Расплодились, как крысы!

И он ушел.

- Будь осторожна, Ванда! – Сказал священник и повел к себе в дом. В его доме было то, чего не было во всей деревне – мобильный компьютер. Она сразу же рванулась к нему. Священник отстранил ее, сначала угостив какой-то лепешкой. Это была жийо – традиционная лепешка у ряда вегенийских народностей, употребляемая частью просто так, частью с разными местными сладостями. И лишь после того, как она съела ее, он допустил ее к компьютеру. Он обучал ее многому, что знал сам, а он знал об этом устройстве, обычном у белых, много, очень много, так как был в прошлой жизни ученым, трудившимся на большой земле, но потом разошелся с белыми во взглядах и ушел, став священником. Говорили, что он даже сидел в тюрьме. Это увеличивало авторитет священника в среде белых. Фашисты относились к нему настороженно, но пришедшие потом люнтеристы терпели его, так как он боролся против фашистов. Однако, порядки в их деревне не изменились. Ванда просидела в доме священника до вечера, пока не пришел ее старший брат Мануэл.

- Ванда, где ты пропадаешь? – С гневом сказал он: - В школе тебя нет, на огороде – тоже. Родители тебя ищут¸ а ты здесь прохлаждаешься! Папа говорит, чтобы ты шла домой, а потом – в школу.

- Я учусь. Не видишь разве? В школе этого никто мне бы не дал. – Со злостью ответила Ванда.

- Не дал! – Мануэл был просто в ярости: - Кому нужен этот ящик здесь? Здесь нужны более прикладные знания.

- Много ты знаешь, Мануэл! – Кричала она: - Может быть, я поеду на большую землю, а там эти знания более чем нужны!

- На большой земле ты не нужна никому, а тем более, тебя отсюда полиция не выпустит! – Рассмеялся Мануэл. Священник осадил обоих, прекратив ссору, однако, заставив Ванду послушаться старшего брата. Дома ее ждала нещадная порка, после чего ее заставили-таки идти в школу.

Так шел день за днем. В 15 лет она окончила школу, а потом подключилась к взрослым и их работе на земле. Священник усердно трудился, уча детей тому, чего не давали в школе. Не все это понимали, однако это давало много пользы. Мануэл не любил этих занятий, однако другие братья – Кили, Хик и Радус, а также сестры Кира и Галамбу (это было одно из забытых уже слов, коим ныне обычно называли орлов), после работы и учебы всегда бежали к священнику, с жадностью впитывая то, что казалось бы, совсем не нужно было отсталой деревне. Кира не была похожей на нее. Она всегда была покладистой, держалась в стороне от шалостей своей сестры, не зналась с ее друзьями и подругами. Так бы и прошли дни ее в этой африканской глуши в тяжелой работе в сопровождении местных песен, но однажды пьяный полицейский поймал и изнасиловал ее сестру Галамбу, которая ушла от него едва живой. Но в ответ поднялась вся деревня. Вооружившись, чем попало, а потом, раздобыв и оружие, с которым худо-бедно научились обращаться (не без помощи курсов, которые раньше им давал священник), люди воздали своим мучителям по заслугам. Однако, власти собрали силы для карательного похода, а потому многие предпочли бежать. Они с родителями, а также ее братьями и сестрами (кроме погибших Хика и Мануэла) вынуждены были скрываться, живя в пещерах и землянках, а иногда – и у добрых людей. Один из них приютил их в своем доме, снабдив документами (откуда он их взял?!) в обмен на работу на его участке. Участок был рядом с городом, а потому полиции здесь было огромное количество, но они почему-то не трогали их. Сами они жили во флигеле при доме, но иногда хозяин пускал их и к себе. Особенно ее, Ванду, удивлял телевизор с его голографическим изображением, проецируемым прямо в воздух. Здесь они видели руководителей страны, тогда еще родицийских правителей, слышали их речи о равенстве и народовластии, и ее переполнял гнев по этому поводу, ведь она видела, как слова эти расходятся с делами. Наступил 1990 год. Ей исполнилось 20 лет, а ее сестре Кире – 19, когда мать увидела объявление о возможности поездки в далекую Туберонию, которую по старинке называли Европой, дабы получить там образование и работу. Их охватило любопытство и по указанному адресу пришли обе сестры, а также брат Кили. Они пришли в какой-то грязный подвал, где, тем не менее, была невиданная для них электроника. Здесь их принял какой-то человек и здесь же, в каких-то донельзя замусоленных и дурно пахнущих комнатах некий человек принялся учить их основам лютанского языка, так как они выбрали именно Лютанию ввиду простоты натурализации, как им внушали. Для этого им пришлось залезть в долги, отдав последние деньги. Так прошли два года. Потом Кили не выдержал всего этого и отказался от поездки, а обе девушки решились идти до конца. Из них сформировали группу, в которой оказалось человек десять чернокожих, да еще пять мулатов, остальные десять – белые. Все они ночью последовали на какой-то пустынный участок побережья. Здесь их ждало какое-то похожее на бочку сооружение. Это оказалась сделанная в каких-то кустарных мастерских подводная лодка. Обеим стало страшно от перспективы подводного плавания на этаком корыте, ведь они могут и не доплыть до места назначения. Но перспектива вернуться ни с чем пугала еще больше, а потому они разместились в ней. Бочка погрузилась, а через полчаса они оказались на лежащем на дне более крупном аппарате. На нем-то и пришлось им плыть. Здесь царила невыносимая духота, воздух наполнял какой-то мерзкий, едкий запах, так что не все пассажиры чувствовали себя нормально. Много часов им пришлось плыть под водой. Кажется, аппарат всплыл лишь на третий день пути.

Таков был путь их в Лютанию. Войдя в воды республики, аппарат шел «в тени» какого-то судна, намереваясь спрятаться от пограничников, но был замечен, но все же избежал возвращения, так как в республике знали об участи негритянского населения Вегеньи и жалели его. Так она с сестрой очутилась в лагере для беженцев, а потом… началось время скитаний и жизни и работы где придется…

Стук в дверь и голос Эмиля вывел Джулию из мглы образов и придя в себя, она продолжила мытье, борясь с

накатывающими на нее волнами новых видений. Вымывшись, она едва вышла, и вытершись, начала быстро

одеваться. К ее радости, едва она надела черное «платье», натянув на голову капюшон, как образы растворились, как дым и ум прояснился. Однако голова опять болела от переизбытка информации…

* * *

Я продолжал письмо (в моем дневнике я куда более подробно описывал наше путешествие по этому городу, включая рассказы Эмиля и экскурсоводов и собственные описания всего увиденного, но почел лишним включать все это сюда) и вовсе не обращал внимания на происходящее, пока не услышал, как Эмиль стучит в дверь ванной. Водонагреватель еще работал.

- Тьфу, дорогая, у тебя там ничего не случилось? Ты пошла в душ час назад, а от тебя до сих пор никаких вестей! – Говорил он.

В ванной раздался какой-то шум, после чего Джулия что-то сказала ему, но я этого не услышал.

- Ясно. – Сказал со вздохом Эмиль и увидев меня, добавил: - Гербертийцы замышляют активные действия. Их мозгопромывалка в этих горах активно работает.

Минут через двадцать Джулия все-таки вышла, массируя виски.

- Опять то же самое, что и прошлый раз – Сказала она мужу: - Я видела воспоминания этой… особы от 12 лет и до момента ее прибытия сюда. Ae e iosanalei’ione nöl io te piyavanatule een’cimeneet o jorru, de yooch ios een ticonoköj eeijo![30]

-Это проделки гербертийцев – Сказал Эмиль: - Они, прознали местоположение Сингалин и теперь, вероятно, готовят ее возвращение, так как начали вводить Джулии ее память. Теперь, как видите, моя жена говорит на вегенийско-родийском диалекте. Благодарим за дар, конечно, но продолжение этого дела не сулит нам ничего хорошего. Это значит, что надо спешить.

- Поразительно! – Сказал я. Джулия же принялась рассказывать все эти образы, которые всецело завладели ее вниманием на целый час. Это заняло у нее более двух часов, при этом она временами переходила на этот странный язык, слова которого я до этого слышал лишь однажды, из уст Киры Телории. Временами Эмиль одергивал ее, так что она со смехом говорила, что увлеклась, снова возвращаясь к родному языку.

- Да. Именно после таких процедур Сингалин смогла безбоязненно внедриться в мой дом и так долго играть роль моей жены. – Сказал со вздохом Эмиль, когда она закончила.

- Я уже начинаю бояться – не превращусь ли я в нее! – Вставила Джулия, продолжая массировать виски.

- Не бойся. Сингалин и после такой процедуры не перестала быть собой и временами ее сущность выпирала наружу, так что надо было прятать. – Сказал Эмиль: - Я до сих пор удивляюсь, как я этого не заметил, но вот санчеллина Гиди сказала, что ваши с ней манеры отличаются. Да, я и сам теперь понимаю, о чем она говорила.

- Надеюсь, что ты прав. – Вздохнула Джулия.

Так закончился этот день. Джулия заверяла Эмиля, что на ночь не оставит голову без защиты, поскольку волны чужих воспоминаний уже ее замучили.

- Теперь не забывай про защиту. – Сказал ей Эмиль: - А мне, вероятно, надо диагностировать остатки жучка. Власти заверяли нас с тобой, что перепрограммировали жучок, но что-то уж слишком легко в твой мозг проходит весь этот гербертийский мусор. Еще пугает то, что наблюдается такая связь, ведь в худшем случае они могут попытаться запеленговать жучок, чтобы вычислить наше местоположение, а это не входит в мои планы.

- Ну, перепрограммированием лучше заниматься не сегодня – у меня уже нет сил – голова гудит. – Ответила Джулия.

- Я уже испугался, что они узнали наше местоположение и потому врубили этот сигнал. – Сказал я.

- Пока трудно сказать. – Ответил Эмиль: - Либо это и вправду так, либо они разносят свои сигналы по всему Северу, возможно, задействуя какие-то усилители сигнала, о которых мы не знаем.

- Хорошо если верен второй вариант. – Заметил я.

Оставшееся время Эмиль ухаживал за женой, которая не только страдала от головной боли, но была подавлена таким неприятным сюрпризом под конец дня.

Так прошла почти целая неделя. Вплоть до воскресенья Эмиль почти все время либо куда-то ездил, либо работал на компьютере, стараясь, тем не менее, не оставлять Джулию без внимания. Внедренная в ее мозг информация действительно очень тяжело воспринималась ее мозгом, так что она старалась ничего не читать, не слушать и не смотреть, весь досуг проводя у кроватей с малышами, что-то напевая. Эмиль вечерами тоже вмешивался в этот процесс и тогда из его уст исходили колыбельные. Рискну привести одну из таких песен:

* * *

Ночь опускается вновь и все вокруг засыпает,

Лишь вы не спите вдвоем – что-то тревожит вас ныне.

Что за проблемы у вас, что вас, друзья, угнетает?

Если б могли вы сказать, что вас тревожит сейчас!

Мы же здесь, рядом сейчас! Не надо плакать, родные,

В час, когда мир сладко спит! Спите и вы – прошу вас.

* * *

Припев:

Весь мир вокруг спит и тихо везде,

Лишь птицы ночные все также поют.

Лишь вы все не спите. Приходится бдеть /

И нам. Пока / плач ваш / мы слышим опять.

И чтоб успокоить вас, снова пою /

Для вас, чтоб вы знали – вы можете спать /

Спокойно – мы рядом и можем помочь,

И будем хранить мы / ваш сон в эту ночь.

* * *

В окна уж смотрит Луна, светом своим озаряя /

В сон погрузившийся мир, словно зовя: «успокойтесь».

Слышите? Тихо вокруг, и лишь сова оглашает /

Все вокруг криком своим. И вам пора уже спать.

Мы с вами рядом сейчас, и я прошу вас – не бойтесь.

Мы будем ваш в эту ночь / снова покой охранять.

* * *

Припев:

* * *

Да, час покоя настал и вы, прошу, отдохните,

А завтра ждет новый день, и новый путь ожидает.

Вы, пока можно еще, пользуйтесь временем – спите,

Сил набирайтесь, друзья, ведь снова путь предстоит /

Вам. Пусть он новый для вас. Будет он трудным, я знаю,

Но мы поможем в пути, что перед вами лежит.

* * *

Припев:

* * *

Ночь опускается вновь и все вокруг засыпает,

Лишь вы не спите вдвоем – что-то тревожит вас ныне.

Что за проблемы у вас, что вас, друзья, угнетает?

Если б могли вы сказать, что вас тревожит сейчас!

Мы же здесь, рядом сейчас! Не надо плакать, родные,

В час, когда мир сладко спит! Спите и вы – прошу вас.

* * *

Припев:

* * *

Все же Эмиль решил заняться программированием жучка в голове своей жены. На этот труд у него и его компьютера ушло много часов. Не знаю, шел ли при этом обмен с базовым компьютером или Эмиль соблюдал молчание, но, в конце концов, Эмиль заявил, что жучок пришлось серьезно перепрограммировать вплоть до его переустройства (Программа, как он пояснил, заставила жучок изменить конструкцию, переделав ряд свои узлов, а я напомню, что технологии этого мира позволяют и такое.).

- Теперь нашим заклятым друзьям придется постараться, чтобы забросать мозг Джулии очередным мусором и попытаться запеленговать нас. – Сказал Эмиль с удовлетворением.

- Неужели власти сделали не все, что должны были? – Спросил я.

- Делать-то делали, но как-то небрежно. – Вздохнул Эмиль: - Притом, враг тоже не стоит на месте. Санчеллине Кире Телории тоже делали перепрограммирование жучка, но документы показывают, что при этой процедуре использовали устаревшие технологии. Во всяком случае, я видел ее мучения, когда сигнал с базы, активировавший функцию манипуляции сознанием, застал девушку во время купания, а ее самодельное защитное устройство не помогало. Мне, признаться, пришлось инициировать еще одну процедуру перепрограммирования и проверять их работу самому и кое-что исправлять, так что теперь жизнь девушки станет немного спокойней. Теперь и моей Джулии не придется бояться жучка, так как связи с гербертийским центром управления у него больше не будет. Будет связь с компьютерами в ее нарядах, так что теперь этот жучок будет больше похож на тот, который сидит в моей голове.

Правда, перед этим в одну из ночей Джулия снова допустила оплошность… и снова получила очередную порцию информации о жизни Ванделины Телории от момента прибытия ее в Лютанию и до дня, когда она «поменялась местами» с Джулией. Учитывая то, что в эти годы Телория получала образование, поток информации, пожалуй, был не меньше, чем тот, который захлестнул ее мозг в прошлый раз, когда на нее свалилась информация о жизни Сингалин в течение 15 лет. Закончилось все моментом, когда уже мутировавшая негритянка взломала дверь. Об этих воспоминаниях Эмиль ее подробно расспрашивал ввиду интереса – как же Ванда ухитрилась сделать это бесшумно, ведь по свидетельствам, когда Леймер проснулся утром, дверь УЖЕ БЫЛА ВЗЛОМАНА. Когда же в ее мозгу поплыла картинка того, как Ванда наблюдала за ней самой, Джулия не выдержав, собравшись с силами, преодолела охватившее ее оцепенение и включила устройство, про которое ранее забыла, после чего поток информации, переполнявшей ее мозг, иссяк. Ей хватало и собственных воспоминаний того, как чернокожая набросилась на нее и «отключила» ядом, а очнулась она уже на диване в странном мешковатом наряде, а над ней стоял Леймер…..

Так или иначе, но теперь мозг Джулии был в относительной безопасности. И хоть она опасалась оставлять свою голову без защитных средств, но была очень довольна, так как впредь больше вторжений в ее мозг не случалось. Но и после того, что уже свалилось на нее, она снова была вынуждена воздерживаться от какого-либо напряжения мозга.

Так пришел воскресный день. К счастью, наряду с огромным собором кафолистов, в городе оказалась и небольшая церквушка для представителей местного направления в христианстве, к которому относился Эмиль. Открыта она была в помещении бывшего кинотеатра, обанкротившегося и проданного за долги. Тем не менее, помещение бывшего зала было убрано невероятно богато для столь небольшого храма. Такие мероприятия, как участие в воскресной службе, которая не была ночной, а началась в 4 часа утра, является тайной человека и об этом не стоило писать. Однако, когда мы выезжали к месту назначения, Эмиль впервые зафиксировал нечто, говорящее о присутствии опасности.

- Сигналы. – Сказал Эмиль, когда мы уже подъезжали к городу: - Очевидно, это команды от базовых компьютеров к рабочим машинам. До сих пор они соблюдали молчание, но теперь они заговорили. Очевидно, что они либо оправились от атаки, либо, вообще, не пострадали от нее. Проблема не дает забыть о себе.

- Они опасаются атаки на них? – Спросил я.

- Да. Вероятно, центр не отказался от планов атаки. Теперь сил у них меньше, но они все еще обладают большими возможностями. Каковы они здесь – этого мы пока не знаем достоверно. Разведка с воздуха показывает, что у них здесь есть несколько десятков входов в подземные сооружения. Это что-то вроде того, что было создано в Южиссанорабии. - Отвечал Эмиль.

- Лучше бы они и дальше сидели там, как мышки. Это было бы лучше и для них и для нас. – Заметила Джулия.

- Согласен. Несколько их баз уже разгромлены, а боевая операция в Скорелле уже завершена и идет исследование полученных материалов. – Сказал Эмиль: - Лучшим выходом, возможно, было бы отсидеться. Но возможно, сидеть придется недолго, так как координаты ее известны. И командование, судя по всему, готовит контрудар, отсюда и появление признаков активности.

- Возможно ли организовать вторую атаку? – Спросила Джулия.

- Да. – Ответил Эмиль: - Однако, для этого надо знать – не используют ли они какое-то другое программное обеспечение. Исследование же только началось. Тем более, сейчас нам самим надо соблюдать молчание.

- Скорей бы. – Вздохнула Джулия: - Не хочется попадать в очередную заваруху.

- Постараемся решить дело тихо. – Ответил Эмиль: - Но что будет в реальности, пока неизвестно.

После этого мы прервали этот разговор, сменив тему. Лишь когда мы покидали храм, Эмиль снова сказал, что опять зафиксировал сигнал.

- Это – новая попытка связаться с твоим жучком, дорогая. – Сказал он.

- Как хорошо, что я ничего не чувствую. – Ответила Джулия: - Но до сих пор ты не замечал их!

- Увы, понадобились эти атаки, чтобы я начал их фиксировать. – Ответил мой приятель: - Я готовился к кое-чему другому и упустил сигналы от системы координации жучков. Прости, я допустил промах.

- Ладно, дело прошлое. – Сказала Джулия, погладив мужа по плечу.

В это время было уже десять часов утра и солнце было уже высоко.

- Они не боятся последствий своей активности днем? – Спросил я.

- Очевидно, они надеятся на удачу. – Вздохнул Эмиль.

Сам воскресный день в остальном не достоин отдельного описания. Замечу лишь, что Эмиль сказал, что намерен более внимательно осмотреть горы.

- Снова лично? – Спросил я.

- Возможно. – Ответил он: - Я рассматриваю разные возможности, ведь этот поход может быть куда опаснее предыдущего. Мероприятие может быть под стать нашим приключениям в Южиссанорабии, поэтому, я думаю о том, как бы снизить опасность.

Чуть позже он объявил, что власти предотвратили еще одну попытку нападения на тюрьму, где находится Сингалин.

- Они знают, где она заключена? – Спросила Джулия.

- Да. С прискорбием отмечаю, что власти только сейчас задумались о блокировке манипулирующего жучка, находящегося в ее мозгу, а благодаря ему они пеленговали их и, несмотря на все меры предосторожности, знали место ее заключения. И снова для обезвреживания вражеской группы пришлось проводить целую боевую операцию. Но мне кажется, что наши меры безопасности придется усилить. – Отвечал Эмиль.

- Ради чего эти попытки? – Спросила Джулия.

- Она оказалась для них весьма ценна, так что ее исчезновение принесло им большие неприятности. – Ответил Эмиль: - Возможно, она была бы эвакуирована в Гербертику. Это было бы лучшим для нее. Однако, то что они делали с твоими мозгами, заставляет думать, что они рассматривают возможность ее возвращения, так сказать, на старое место. Идея безумна, но ничего другого не остается.

- И в самом деле, идея безумна. В этом случае ее и их планы быстро будут сорваны. – Вздохнула Джулия.

- Самое главное, чтобы власти смогли противостоять агрессорам, иначе нас ждет новая фаза войны. – Сказал

Эмиль: - Но будем надеяться, что беды не случится.

На следующее утро, в понедельник, Эмиль, судя по всему, недавно вернувшийся, представил нам еще двух роботов, похожих на Базиаша, которых он назвал Граэр и Туберг.

- Они будут находиться здесь, у номера, во время моего отсутствия и отсутствия Базиаша. – Сказал Эмиль: - В том числе, один из них будет держать в поле зрения тебя, дорогая. Прости, но теперь я готов ко всему. Роботы должны будут отражать нападения как себе подобных, так и людей. Власти расставили здесь охрану, которая уже отразила несколько нападений на пансионат и задержала несколько подозрительных личностей, пытавшихся проникнуть сюда.

- Нападений? Но все эти дни было тихо! – Сказал я.

- Правильно! Дело в том, что роботы-полицейские сработали очень хорошо и смогли тихо обездвижить вражеские машины. Были среди них самые разные. – Ответил Эмиль и его мобильный компьютер высветил луч, давший изображение чего-то, напоминавшее огромного краба.

- Это и есть противник?! – Воскликнула Джулия.

- Да. Этот красавчик пытался проникнуть на территорию учреждения в кузове грузовика, везущего продукты в местную столовую. Такой «сюрприз» в продуктах. В других случаях на пансионат нападали обычные роботы-оборотни. – Ответил мой приятель: - Вот, вам и следы того, что твой, дорогая, жучок запеленговали.

- Уже становится страшно! – Сказала Джулия.

- Разделяю опасения, поэтому работать против них надо в самое ближайшее время. – Сказал Эмиль.

После обеда он заявил, что все-таки ему необходимо отправляться в горы самому.

- Ты же говорил, что это опасно. – Сказала Джулия.

- Боюсь, выхода нет. – Сказал Эмиль: - Надо сделать пару вещей, которые лучше делать мне самому.

При мне Джулия на эту тему не говорила, однако, судя по всему, они еще разговаривали между собой в своей комнате. Тем не менее, Эмиль начал собираться в новое путешествие. Как выяснилось, у него уже было при себе все для путешествия по пещерам. Узнав, что он снова идет на риск, я, к собственному удивлению, тоже захотел ехать с ним, несмотря на то, что он предупреждал, что это может быть очень опасно.

Дата добавления: 2017-01-14