Где мы вчера бывали все вместе, отдыхая

Где мы вчера бывали все вместе, отдыхая.

* * *

Приехав в этот край, я восхищен был сразу.

Великолепьем этим, что разместилось здесь.

Лесов густая зелень, приятная для глаза /

Внизу, вверху же пики, покрытые снегами,

На солнце что сверкают, а ниже в склонах есть /

Расселины, пещеры, тайн полные. Мы сами /

Бродили там, любуясь / подземными дворцами.

* * *

В пещерах этих я / не скрою, было трудно,

Ведь здесь враги скрывались моей родной страны.

Хоть было здесь опасно, но мне все ж было нужно /

Пройти по здешним тропкам / и заглянуть в те норы,

Где наш сидел противник. И были ли верны /

Вчерашние прогнозы, что строил я. Уж скоро /

Имел узнать я счастье – победа будет скоро?!

* * *

И были здесь бои, и дрались мы с врагами,

Чтоб не давать им снова / в наш заявляться дом.

Что уж греха таить – к ним мы явились сами,

Чтоб в собственных их норах / их разгромить быстрее,

Чтоб насладиться миром / нам завтра уж, притом,

В стремленье нашем к миру / будем тверды, и смеем /

Мы утверждать, что стали / мы, чем наш враг сильнее.

* * *

Помог нам снова Бог! Я рад – мы победили,

Враг снова посрамлен наш / и прочь от нас бежал.

И мир родной стране мы / уж нынче возвратили,

И мы с победой, братья, к вам из пещер поднялись.

И вот, спускаться с гор нам / час, наконец, настал.

Сам я такой победой / легчайшей восхищался.

«Как все случилось быстро!» - Все время изумлялся.

* * *

Мир возвратился к нам / и воспевают птицы,

Богу хвалу за то что / Он возвратил покой.

Дерзнем перевернуть мы / эту теперь страницу.

Ведь как красиво здесь! Эти леса и горы,

И зеркала озер. И этой красотой /

Мы любовались просто. Бёорнсберг – чудесный город!

Тебя забыть мы сможем, я думаю, нескоро!

* * *

И вот, увы, настал / тот день, когда должны мы /

Покинуть это место, что полюбилось нам.

Пусть жалко расставаться / нам с ним, но все ж должны мы /

Туда, где нас уж ждут, быстрее отправляться,

Ведь надо приступать / нам к новым, друг, делам.

Они уже нас ждут, и некуда деваться /

От них. И нам быстрей / за них / надо приняться.

* * *

Вот, горы позади – я покидаю место /

Чудесное, где Бёорнсберг / раскинулся средь гор,

Что в спину нам взирают / с живейшим интересом,

И будто бы жалеют, что мы их покидаем,

Оглядываясь снова на зеркала озер,

* * *

- Да, красивое место! Ты прав. – Сказала Джулия, когда он закончил петь.

- Я сочинил эту вещь уже здесь, во время нашего пребывания в этой дыре. – Ответил Эмиль.

- Красивая песня. – Сказала Джулия: - Признаться, мне ужасно хотелось тебе подпеть, как это делала эта девица, что вечно попадала в разные передряги.

- А почему не подпевала? – Спросил Эмиль с улыбкой.

- Ну, не могу я. – Ответила Джулия: - Ты знаешь – в моей семье нет этой традиции. Эта девица совсем не стеснялась выставлять на позор свой хриплый голос, а я так не могу, тем более, что я петь не училась никогда.

- И тем не менее, тебе этого хотелось. – Ответил Эмиль: - Это уже хорошо. Надеюсь, что ты у меня тоже запоешь.

- Пока я в этом сомневаюсь – я даже колыбельные петь доверяю либо тебе, либо Эйдии, поскольку робот хорошо использует записи твоих песен. – Ответила Джулия.

После этого неожиданно разом проснулись оба малыша, так что все внимание досталось им. Впрочем, спустя десять минут их удалось успокоить и они быстро заснули, так что наш путь благополучно продолжился. На сей раз мы не прибегали к телепортации, но машина поднялась в воздух и спустя час полета мы достигли Скорелле. Целью нашей стал, как я понял, тот же пансионат, в котором мы пребывали в последние дни. Нас встречал седовласый человек в белом халате. Это был местный знакомый Эмиля – доктор Франко Сираворто.

- Вы снова к нам?! – Весело сказал он Эмилю.

- Да, как видите. Не знаю пока, сколько нам придется пробыть здесь, но курс надо спокойно завершить. –

Ответил Эмиль.

- И зачем было нас покидать, если вы опять вернулись? – Усмехнулся Сираворто.

- Мне надо было совершить одно дело, а оставлять жену здесь было нельзя, а теперь дела окончены и нам необходимо вернуться. – Ответил Эмиль.

- Ну, что ж! Добро пожаловать. – Ответил он.

Разместившись здесь, мы несколько дней безвылазно сидели в номере, лишь выходя на обед. Даже на воскресную службу мы шли в домовой храм при пансионате, прогулки мы тоже позволяли себе лишь по его территории. В немалой степени это было вызвано тем, что Джулии надо было успокоиться после беспокойного «отдыха» в Бёорнсберге. Здесь было тихо, в отличие от геттель-туберийского местечка, где мы были ранее, так что вечерами мы слушали лишь пение птиц. Однако, один раз Эмиль уезжал по каким-то своим делам в город. Еще одну поездку он совершал в понедельник. Джулия оставалась под охраной уже упоминаемых мной роботов.

Начиная со вторника наше затворничество прекратилось. Эмиль теперь и своей законной жене показывал то, что ранее видела Телория. Джулия была в полнейшем восторге от этих экскурсий. Особенно она была рада видеть вблизи бывший дворец Комиссариата с его поистине феноменальными габаритами.

- Обидно, что я столько времени была в этих местах, но вижу эту штуку вблизи впервые за все время. – Сказала она, осматривая колоссальное сооружение.

Так прошла неделя. В воскресенье мы снова были в домовом храме пансионата, весь день никуда не выезжая, а вот на следующей неделе экскурсии продолжились. В среду мы отправились в город, посетив тот самый храм, куда ходили, пока жили в гостинице в самом городе. В этот день там был какой-то праздник, так что службу возглавлял местный епископ. Здесь нам повстречалась Кира Телория, у которой, как она говорила, был отгул в связи с неким корпоративным праздником. Девушка, похоже, была рада видеть нас. Особенно она интересовалась состоянием Джулии и та принялась рассказывать об информации, которой гербертийцы пытались заполнить ее ум, пересказывая то, что ей загрузили, временами переходя на вегенийское наречие, так что один я не понимал, о чем они говорят.

- То что вы унаследовали весь лексический набор Ванды, это я уже слышу. – Сказала Кира, наконец: - А все ее знания, которые она получила уже здесь, они вам загружали?

- Ой, эта дребедень заняла больше всего места в моем уме. Пожалуй, от этого больше всего у меня голова и болела. – Ответила Джулия: - Я только одного не пойму – зачем мне все это?

- Они рассчитывали поменять вас местами. – Вставил свое слово Эмиль: - Ванда снова должна была занять это место, а ты, дорогая – ее место. Неясно, на что они рассчитывали, ведь вся эта история с Сингалин меня многому научила. Хорошо одно – попытки вызволить Ванду из тюрьмы провалились.

- Так, она сидит в тюрьме? – спросила Кира: - Мне казалось, что ей место, скорей, в психушке.

- Поначалу, они и вправду хотели отправить ее туда, но потом после обследования решили, что крыша у нее не настолько течет, чтобы запирать ее там. Правда, услуги психиатра ей действительно требуются, особенно теперь, когда все устройства, управляющие манипулирующими жучками, отключились, ведь у нее появилось нечто вроде зависимости от их сигналов. – Говорил Эмиль: - В следственном изоляторе у нее – особый режим, чтобы она там чего-нибудь не натворила.

- Да, уж! Ей не позавидуешь. Впрочем, она получила то, что заработала, как бы ее ни было жалко. – Вздохнула Кира.

- А ей не пытались ампутировать это жало? – Спросил я.

- Уже ампутировали, но оно уже начинает отрастать вновь. Можно отрезать хвост у основания, но, похоже, что и он через полгода отрастет.

- Как у ящерицы. – Сказал я.

Так, мы разговорились, и наша темнокожая спутница пригласила нас к себе домой. Когда она села в нашу машину, то удивилась, что вместо одного молодца, каким был Базиаш, нас сопровождали четверо, включая и уже известного ей робота.

- Меры предосторожности, принятые в связи с активностью наших заклятых друзей. – Ответил ей Эмиль: - Знаете, оказалось, что меры приняты были не зря – мои молодцы предотвратили пару попыток нападения на наш номер, где мы находились. Нас с Марковичем там не было, но Джулия могла пострадать, а потому охрана

ей пригодилась. Между прочим, в ходе операции по поимке нападавших был взят еще один неоскорбоид.

- Неоскорбоид? – Не без удивления спросила Кира.

- Да. Некая Амалия Сезария, дочь мигрантки из Вегеньи, приехавшей сюда, на Север. и здесь обзаведшейся семьей. Как можно догадаться, эта Амалия тоже оказалась связана с Ваальсонами, началось все со связи с тем же Леймером, который втянул ее в «медицинский проект» Национального Государства – в тот компонент, которым занимался Теодор Ваальсон. Сведений о том, чем они занимались, почти не сохранилось, но теперь

все стало ясно. – Говорил Эмиль.

- Кто бы сомневался! – Сказала со вздохом Кира.

- Да. Позже она очутилась в Министерстве Безопасности Севера, а с падением режима Скорпиона оказалась на нелегальном положении. – Говорил Эмиль: - И вот, ее взяли в числе группы боевиков, внедрившихся в состав персонала пансионата и попытавшихся напасть на наш номер. Судя по наличию в их числе неоскорбоида, удар должны были нанести, в первую очередь, по Джулии. Но мои мальчики отбили атаку, поэтому они мне еще пригодятся.

- Да уж. Из-за них вам приходится все увеличивать штат охраны. – Покачала головой негритянка.

- Не говорите…. – Этими словами Эмиля разговор завершился. Скоро мы приехали к месту назначения. К

моему удивлению, она жила в неплохом частном доме, как говорил Эмиль, подаренном государством после ее трудоустройства. Мы вошли в дом. В гостиной на стене висело черно-красно-фиолетовое знамя.

- Флаг Вегеньи. – пояснил Эмиль: - Этот флаг впервые был принят после революции в Лютании, в чьих руках

тогда была южная часть этой земли, где тогда же была провозглашена автономная Вегенийская республика, ликвидированная после поражения Лютании в войне с КОАЛИЦИЕЙ ОСВОБОДИТЕЛЕЙ и возвращения Южной Вегеньи в состав Родийского королевства. После переворота в Вугике и провозглашения Родицианской Федерации в Вегенье появилось движение за воссоздание автономной республики, но оно каждый раз беспощадно подавлялось и при новоявленных демократах, и при фашистах, и при люнтеристах.

- Этот флажок я купила в местном магазине, как пляжный матрас. Немного неприятно, ведь, несмотря на запрет, даже мы, живущие в дикой глуши, знали об этом знамени. – Сказала Кира: - Но полиция не щадила никого из тех, у кого находила такое знамя. И вот, здесь знамя моей земли продают таким образом.

- В этом нет ничего удивительного. – Заметил Эмиль: - В магазинах продаются матрасы в виде флагов бывшего Королевства Готальгии, а также Родии и Родиции и некоторых других и знаете – их хорошо продают. Одна моя знакомая собрала целую коллекцию таких флагов.

- По-моему это не совсем верно. – Вздохнула Кира.

- Это торговцы и их цель – получение прибыли, а на то, каким образом она получается, им наплевать. – Сказал Эмиль: - К порядку их можно призвать, только если они будут чувствовать над собой государственную дубинку, которая опустится на их головы при всяком случае нарушения и преступления.

В доме девушки мы обедали, при этом хозяйка, готовя стол, беспрерывно что-то напевала.

- Я узнаю эту песню. – Сказал Эмиль: - Мне пару раз доводилось ее слышать. Джулия кисло улыбнулась.

- С привитой мне памятью ее милой сестрички я ее тоже теперь узнаю. – Сказала она, рассмеявшись, когда Эмиль в шутку предложил ей спеть.

Уже во время обеда Эмиль выразил Кире восхищение по поводу той песни, мотив которой он слышал и тем вызвал у нее желание спеть. Пела она на родном языке, типичным негритянским голосом, как бы сказал человек, часто слушающий музыку. Эмиль немедленно подхватил песню, более того, я мельком заметил, что и рот Джулии открывается в такт их пению. Хоть пели они на незнакомом мне языке, а переводчик я не взял с собой по забывчивости, поэтому я не понимал слов, но позже мне удалось получить ее текст, понятный мне, а потому я могу ознакомить с ним и моего читателя:

* * *

День / над Родиной нашей / вновь встает,

И, как дети, мы Солнцу рады, ведь /

Новый день радости несет,

И все беды / остались / позади,

Теперь не придется их терпеть.

Потому, друг, вперед / смелей иди.

* * *

Припев:

Поход, друзья, уж окончен,

Домой мы снова вернулись.

Опасен он был даже очень.

Но ныне историей стал он.

Опасности пусть нас коснулись,

Успешно, скажу вам, прошел он,

Дата добавления: 2017-01-14