Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Художественные особенности творчества акмеистов




Читайте также:
  1. Ccccccccc) 85. В чем особенности систем с «выталкиванием» и «вытягиванием» изделий, запущенных в производство?
  2. I. По субъектам правотворчества.
  3. II. Особенности продажи продовольственных товаров
  4. II. Особенности Российского рынка олигополии
  5. III.Особенности грамматического строя немецкого языка
  6. T Особенности программного и микропрограммного управления
  7. V 1: Индивидуально-психологические особенности личности
  8. VII. РЕГИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО СЕКТОРА
  9. VIII. Особенности проведения первичного общего собрания
  10. VIII. Степень организованности учащихся (анализ уровня познавательной активности, отношения к учебному процессу, особенности самоорганизации на уроке).
  11. Аграрный рынок. Особенности аграрного рынка.
  12. Административные правовые отношения: понятие, особенности и виды.

Акмеизм – поэтическое течение, начавшее оформляться около 1910 года. Основоположниками были Н. Гумилев и С.Городецкий, к ним примыкали также О. Мандельштам, В. Нарбут, М. Зенкевич, Н. Оцуп и некоторые другие поэты, провозгласившие необходимость частичного отказа от некоторых заветов «традиционного» символизма. Были подвергнуты критике мистические устремления к «непознаваемому»: «У акмеистов роза опять стала хороша сама по себе, своими лепестками, запахом и цветом, а не своими мыслимыми подобиями с мистической любовью или чем-нибудь еще» (С. Городецкий). Принимая все основные положения символизма, который считался «достойным отцом», они требовали реформы его только на одном участке; они были против того, что символисты направляли «свои главные силы в область неведомого» [«братались то с мистикой, то с теософией, то с оккультизмом» (Гумилев)], в область непознаваемого. Возражая против этих элементов символизма, акмеисты указывали, что непознаваемое, по самому смыслу этого слова, нельзя познать. Отсюда стремление акмеистов освободить литературу от тех непонятностей, которые культивировались символистами, и вернуть ей ясность и доступность. «Основная роль литературы, — говорит Гумилев, — подверглась серьезной угрозе со стороны мистиков-символистов, ибо они превратили ее в формулы для своих собственных таинственных соприкосновений с непознаваемым».

Акмеизм был еще более разнороден, чем символизм. Но если символисты опирались на традиции романтической поэзии, то акмеисты ориентировались на традиции французского классицизма 18 века. Цель нового течения – принять реальный мир, осязаемый, видимый, слышимый. Но, отказываясь от символистской нарочитой неясности и невнятности стиха, обволакивающего реальный мир туманной пеленой мистических иносказаний, акмеисты не отрицали ни существования инобытия духа, ни непознаваемого, но отказывались писать обо всем этом, считая это «нецеломудренным». При этом все же допускалась возможность для художника подходить к границе этого «непознаваемого», в особенности там, где разговор идет о психике, тайне чувств и смятенности духа.

Одно из основных положений акмеизма – тезис о «безоговорочном» приятии мира. Но идеалы акмеистов столкнулись с социальными противоречиями российской действительности, от которых они стремились уйти, пытаясь замкнуться в проблемах эстетических, за что Блок упрекал их, говоря, что акмеисты «не имеют и не желают иметь тени представления о русской поэзии и жизни мира вообще».

Задачей литературы акмеизм провозглашал «прекрасную ясность» (М.А. Кузмин), или кларизм (от лат. clarus – ясный). Акмеисты называли свое течение адамизмом, связывая с библейским Адамом представление о ясном и непосредственном взгляде на мир. Акмеисты старались всеми силами вернуть литературу к жизни, к вещам, к человеку, к природе. «Как адамисты — мы немного лесные звери, — заявляет Гумилев, — и во всяком случае не отдадим того, что в нас звериного, в обмен на неврастению». Они начали бороться, по их выражению, «за этот мир, звучащий, красочный, имеющий формы, вес и время, за нашу планету землю». Акмеизм проповедовал «простой» поэтический язык, где слова прямо называли бы предметы. В сравнении с символизмом и родственными ему течениями – сюрреализмом и футуризмом – можно выделить прежде всего такие особенности, как вещность и посюсторонность изображаемого мира, в котором «каждый изображенный предмет равен самому себе». Акмеисты с самого начала декларировали любовь к предметности. Гумилев призывал искать не «зыбких слов», а слов «с более устойчивым содержанием». Вещность определила преобладание в стихах имен существительных и незначительную роль глагола, который во многих произведениях, особенно у Анны Ахматовой, совсем отсутствует.



Если символисты насыщали свои стихи интенсивным музыкальным началом, то акмеисты не признавали такой беспредельной самоценности стиховой и словесной мелодии и тщательно заботились о логической ясности и предметной четкости стиха.

Так же характерно ослабление стиховой напевности и тяготение к оборотам простого разговорного языка.

Стиховые повествования акмеистов отличает лаконичность, четкость лирической фабулы, острота завершения.

Для творчества акмеистов свойствен интерес к минувшим литературным эпохам: "Тоска по мировой культуре" - так определил впоследствии акмеизм О. Э. Мандельштам. Это мотивы и настроения "экзотического романа" у Гумилёва; образы древнерусской письменности Данте и психологического романа XIX в. у А. А. Ахматовой; античность у Мандельштама.

Эстетизация «земного», сужение проблематики (как следствие игнорирования истинных страстей эпохи, ее примет и конфликтов), эстетизация мелочей не позволили поэзии акмеизма подняться (опуститься) до отражения реальной действительности, прежде всего – социальной. Тем не менее, и может быть, благодаря непоследовательности и противоречивости программы, потребность в реализме все же выразилась, предопределив дальнейшие пути наиболее сильных мастеров этой группы, то есть Гумилева, Ахматовой и Мандельштама. Их внутреннюю реалистичность хорошо чувствовали и современники, понимавшие в то же время специфичность их художественного метода. Пытаясь найти термин, заменяющий полнозначное слово «реализм» и подходящий к характеристике акмеизма, В.М. Жирмунский писал в статье «Преодолевшие символизм»:

«С некоторой осторожностью мы могли бы говорить об идеале «гиперборейцев» как о неореализме, понимая под художественным реализмом точную, мало искаженную субъективным душевным и эстетическим опытом передачу раздельных и отчетливых впечатлений преимущественно внешней жизни, а также и жизни душевной, воспринимаемой с внешней, наиболее раздельной и отчетливой стороны; с тою оговоркой, конечно, что для молодых поэтов совсем не обязательно стремление к натуралистической простоте прозаической речи, которое казалось неизбежным прежним реалистам, что от эпохи символизма они унаследовали отношение к языку как к художественному произведению».

И действительно, реалистичность акмеистов была отмечена явными чертами новизны – прежде всего, конечно, по отношению к символизму.

Между акмеистами было немало расхождений, которые обнаружились едва ли не с самого начала возникновения этой группы. Редко кто из них придерживался провозглашенных манифестов – почти все были и шире, и выше провозглашенных и декларированных программ. Все пошли своими путями, и трудно представить более несхожих художников, чем, например, Ахматова, Гумилев, Мандельштам, чьи творческие судьбы складывались во внутренней полемике с акмеизмом.

О поэтическом течении:

 

Акмеизм (от греч. akme — высшая степень чего-либо, расцвет, зрелость, вершина, остриё) — одно из модернистских течений в русской поэзии 1910-х годов, сформировавшееся как реакция на крайности символизма.

 

Преодолевая пристрастие символистов к «сверхреальному», многозначности и текучести образов, усложненной метафоричности, акмеисты стремились к чувственной пластически-вещной ясности образа и точности, чеканности поэтического слова. Их «земная» поэзия склонна к камерности, эстетизму и поэтизации чувств первозданного человека. Для акмеизма была характерна крайняя аполитичность, полное равнодушие к злободневным проблемам современности.

 

Акмеисты, пришедшие на смену символистам, не имели детально разработанной философско-эстетической программы. Но если в поэзии символизма определяющим фактором являлась мимолетность, сиюминутность бытия, некая тайна, покрытая ореолом мистики, то в качестве краеугольного камня в поэзии акмеизма был положен реалистический взгляд на вещи. Туманная зыбкость и нечеткость символов заменялась точными словесными образами. Слово, по мнению акмеистов должно было приобрести свой изначальный смысл.

 

Высшей точкой в иерархии ценностей для них была культура, тождественная общечеловеческой памяти. Поэтому столь часты у акмеистов обращения к мифологическим сюжетам и образам. Если символисты в своем творчестве ориентировались на музыку, то акмеисты — на пространственные искусства: архитектуру, скульптуру, живопись. Тяготение к трехмерному миру выразилось в увлечении акмеистов предметностью: красочная, порой экзотическая деталь могла использоваться с чисто живописной целью. То есть «преодоление» символизма происходило не столько в сфере общих идей, сколько в области поэтической стилистики. В этом смысле акмеизм был столь же концептуален, как и символизм, и в этом отношении они, несомненно, находятся в преемственной связи.

 

Отличительной чертой акмеистского круга поэтов являлась их «организационная сплоченность». По существу, акмеисты были не столько организованным течением с общей теоретической платформой, сколько группой талантливых и очень разных поэтов, которых объединяла личная дружба. У символистов ничего подобного не было: попытки Брюсова воссоединить собратьев оказались тщетными. То же наблюдалось у футуристов — несмотря на обилие коллективных манифестов, которые они выпустили. Акмеисты, или — как их еще называли — «гиперборейцы» (по названию печатного рупора акмеизма, журнала и издательства «Гиперборей»), сразу выступили единой группой. Своему союзу они дали знаменательное наименование «Цех поэтов». А начало новому течению (что в дальнейшем стало едва ли не «обязательным условием» возникновения в России новых поэтических групп) положил скандал.

 

Осенью 1911 года в поэтическом салоне Вячеслава Иванова, знаменитой «Башне», где собиралось поэтическое общество и проходило чтение и обсуждение стихов, вспыхнул «бунт». Несколько талантливых молодых поэтов демонстративно ушли с очередного заседания «Академии стиха», возмущенные уничижительной критикой в свой адрес «мэтров» символизма. Надежда Мандельштам так описывает этот случай: «„Блудный сын“ Гумилева был прочитан в „Академии стиха“, где княжил Вячеслав Иванов, окруженный почтительными учениками. Он подверг „Блудного сына“ настоящему разгрому. Выступление было настолько грубое и резкое, что друзья Гумилева покинули „Академию“ и организовали „Цех Поэтов“ — в противовес ей».

 

А через год, осенью 1912 года шестеро основных членов «Цеха» решили не только формально, но и идейно отделиться от символистов. Они организовали новое содружество, назвав себя «акмеистами», т. е. вершиной. При этом «Цех поэтов» как организационная структура сохранился — акмеисты остались в нем на правах внутреннего поэтического объединения.

 

Главные идеи акмеизма были изложены в программных статьях Н. Гумилева «Наследие символизма и акмеизм» и С. Городецкого «Некоторые течения в современной русской поэзии», опубликованных в журнале «Аполлон» (1913, № 1), издававшемся под редакцией С. Маковского. В первой из них говорилось: «На смену символизму идет новое направление, как бы оно ни называлось, акмеизм ли (от слова akme — высшая степень чего-либо, цветущая пора) или адамизм (мужественно твердый и ясный взгляд на жизнь), во всяком случае, требующее большего равновесия сил и более точного знания отношений между субъектом и объектом, чем то было в символизме. Однако, чтобы это течение утвердило себя во всей полноте и явилось достойным преемником предшествующего, надо чтобы оно приняло его наследство и ответило на все поставленные им вопросы. Слава предков обязывает, а символизм был достойным отцом».

 

С. Городецкий считал, что «символизм… заполнив мир „соответствиями“, обратил его в фантом, важный лишь постольку, поскольку он… просвечивает иными мирами, и умалил его высокую самоценность. У акмеистов роза опять стала хороша сама по себе, своими лепестками, запахом и цветом, а не своими мыслимыми подобиями с мистической любовью или чем-нибудь еще».

 

В 1913 г. была написана и статья Мандельштама «Утро акмеизма», увидевшая свет лишь шесть лет спустя. Отсрочка в публикации не была случайной: акмеистические воззрения Мандельштама существенно расходились с декларациями Гумилева и Городецкого и не попали на страницы «Аполлона».

 

Однако, как отмечает Т. Скрябина, «впервые идея нового направления была высказана на страницах „Аполлона“ значительно раньше: в 1910 г. М. Кузмин выступил в журнале со статьей „О прекрасной ясности“, предвосхитившей появление деклараций акмеизма. К моменту написания статьи Кузмин был уже зрелым человеком, имел за плечами опыт сотрудничества в символистской периодике. Потусторонним и туманным откровениям символистов, „непонятному и темному в искусстве“ Кузмин противопоставил „прекрасную ясность“, „кларизм“ (от греч. clarus — ясность). Художник, по Кузмину, должен нести в мир ясность, не замутнять, а прояснять смысл вещей, искать гармонии с окружающим. Философско-религиозные искания символистов не увлекали Кузмина: дело художника — сосредоточиться на эстетической стороне творчества, художественном мастерстве. „Темный в последней глубине символ“ уступает место ясным структурам и любованию „прелестными мелочами“». Идеи Кузмина не могли не повлиять на акмеистов: «прекрасная ясность» оказалась востребованной большинством участников «Цеха поэтов».

 

Другим «предвестником» акмеизма можно считать Ин. Анненского, который, формально являясь символистом, фактически лишь в ранний период своего творчества отдал ему дань. В дальнейшем Анненский пошел по другому пути: идеи позднего символизма практически не отразились на его поэзии. Зато простота и ясность его стихов была хорошо усвоена акмеистами.

 

Спустя три года после публикации статьи Кузмина в «Аполлоне» появились манифесты Гумилева и Городецкого — с этого момента принято вести отсчет существованию акмеизма как оформившегося литературного течения.

 

Акмеизм насчитывает шестерых наиболее активных участников течения: Н. Гумилев, А. Ахматова, О. Мандельштам, С. Городецкий, М. Зенкевич, В. Нарбут. На роль «седьмого акмеиста» претендовал Г. Иванов, но подобная точка зрения была опротестована А. Ахматовой, которая заявляла, что «акмеистов было шесть, и седьмого никогда не было». С ней был солидарен О. Мандельштам, считавший, впрочем, что и шесть — перебор: «Акмеистов только шесть, а среди них оказался один лишний…» Мандельштам объяснил, что Городецкого «привлек» Гумилев, не решаясь выступать против могущественных тогда символистов с одними «желторотыми». «Городецкий же был [к тому времени] известным поэтом…». В разное время в работе «Цеха поэтов» принимали участие: Г. Адамович, Н. Бруни, Нас. Гиппиус, Вл. Гиппиус, Г. Иванов, Н. Клюев, М. Кузмин, Е. Кузьмина-Караваева, М. Лозинский, В. Хлебников и др. На заседаниях «Цеха», в отличие от собраний символистов, решались конкретные вопросы: «Цех» являлся школой овладения поэтическим мастерством, профессиональным объединением.

 

Акмеизм как литературное направление объединил исключительно одаренных поэтов — Гумилева, Ахматову, Мандельштама, становление творческих индивидуальностей которых проходило в атмосфере «Цеха поэтов». История акмеизма может быть рассмотрена как своеобразный диалог между этими тремя выдающимися его представителями. Вместе с тем от «чистого» акмеизма вышеназванных поэтов существенно отличался адамизм Городецкого, Зенкевича и Нарбута, которые составили натуралистическое крыло течения. Отличие адамистов от триады Гумилев — Ахматова — Мандельштам неоднократно отмечалось в критике.

 

Как литературное направление акмеизм просуществовал недолго — около двух лет. В феврале 1914 г. произошел его раскол. «Цех поэтов» был закрыт. Акмеисты успели издать десять номеров своего журнала «Гиперборей» (редактор М. Лозинский), а также несколько альманахов.

 

«Символизм угасал» — в этом Гумилев не ошибся, но сформировать течение столь же мощное, как русский символизм, ему не удалось. Акмеизм не сумел закрепиться в роли ведущего поэтического направления. Причиной столь быстрого его угасания называют, в том числе, «идеологическую неприспособленность направления к условиям круто изменившейся действительности». В. Брюсов отмечал, что «для акмеистов характерен разрыв практики и теории», причем «практика их была чисто символистской». Именно в этом он видел кризис акмеизма. Впрочем, высказывания Брюсова об акмеизме всегда были резкими; сперва он заявил, что «…акмеизм — выдумка, прихоть, столичная причуда» и предвещал: «…всего вероятнее, через год или два не останется никакого акмеизма. Исчезнет самое имя его», а в 1922 г. в одной из своих статей он вообще отказывает ему в праве именоваться направлением, школой, полагая, что ничего серьезного и самобытного в акмеизме нет и что он находится «вне основного русла литературы».

 

Однако попытки возобновить деятельность объединения впоследствии предпринимались не раз. Второй «Цех поэтов, основанный летом 1916 г., возглавил Г. Иванов вместе с Г. Адамовичем. Но и он просуществовал недолго. В 1920 г. появился третий «Цех поэтов», который был последней попыткой Гумилева организационно сохранить акмеистическую линию. Под его крылом объединились поэты, причисляющие себя к школе акмеизма: С. Нельдихен, Н. Оцуп, Н. Чуковский, И. Одоевцева, Н. Берберова, Вс. Рождественский, Н. Олейников, Л. Липавский, К. Ватинов, В. Познер и другие. Третий «Цех поэтов» просуществовал в Петрограде около трех лет (параллельно со студией «Звучащая раковина») — вплоть до трагической гибели Н. Гумилева.

 

Творческие судьбы поэтов, так или иначе связанных с акмеизмом, сложились по-разному: Н. Клюев впоследствии заявил о своей непричастности к деятельности содружества; Г. Иванов и Г. Адамович продолжили и развили многие принципы акмеизма в эмиграции; на В. Хлебникова акмеизм не оказал сколько-нибудь заметного влияния. В советское время поэтической манере акмеистов (преимущественно Н. Гумилева) подражали Н. Тихонов, Э. Багрицкий, И. Сельвинский, М. Светлов.

 

В сравнении с другими поэтическими направлениями русского Серебряного века акмеизм по многим признакам видится явлением маргинальным. В других европейских литературах аналогов ему нет (чего нельзя сказать, к примеру, о символизме и футуризме); тем удивительнее кажутся слова Блока, литературного оппонента Гумилева, заявившего, что акмеизм явился всего лишь «привозной заграничной штучкой». Ведь именно акмеизм оказался чрезвычайно плодотворным для русской литературы. Ахматовой и Мандельштаму удалось оставить после себя «вечные слова». Гумилев предстает в своих стихах одной из ярчайших личностей жестокого времени революций и мировых войн. И сегодня, почти столетие спустя, интерес к акмеизму сохранился в основном потому, что с ним связано творчество этих выдающихся поэтов, оказавших значительное влияние на судьбу русской поэзии XX века.

Основные принципы акмеизма:

— освобождение поэзии от символистских призывов к идеальному, возвращение ей ясности;

— отказ от мистической туманности, принятие земного мира в его многообразии, зримой конкретности, звучности, красочности;

— стремление придать слову определенное, точное значение;

— предметность и четкость образов, отточенность деталей;

— обращение к человеку, к «подлинности» его чувств;

— поэтизация мира первозданных эмоций, первобытно-биологического природного начала;

— перекличка с минувшими литературными эпохами, широчайшие эстетические ассоциации, «тоска по мировой культуре».

Акмеизм - это направление, которое зародилось в русской поэзии в 1910 г. как альтернативный символизму в момент его кризиса. Это было время, когда «поэтическая молодежь уже четко сознавала, что дальше танцевать на ее символическом канате над пропастью вселенной не только рискованно, но и напрасно, поскольку зрители, которым надоели солнца и звезды из картона, налепленные на черном коленкоре символического неба, стали зевать и разбегаться. Прекратил свое существование журнал «Весы», вокруг которого группировались наиболее значительные представители этого направления. Журнал «Аполлон», что появился в настоящее время, приютил бывшим «веховцам», хотя и не стал для них родительским домом. Не было единства и согласия среди представителей этого направления и во взглядах на дальнейшую судьбу символизма, на поэтическое творчество. Так, В. Брюсов считал поэзию лишь искусством, а В. Иванов усматривал в ней и религиозно-мистические функции.

 

Появление акмеизму обусловленное было также настоятельной потребностью времени. «Символизм родился в момент исторического упадка и духовной пустыни. Его миссия заключалась в том, чтобы восстановить права духа, снова вдохнуть поэзию в мир, который забыл о ней. Акмеизм... появился в России навстречу большим испытанием XX столетие: 1914,1917, а для кое-кого и в 1937 году», - считает Никита Струве.

 

20 октября 1911 г. было создано «Эхо поэтов» (не случайное и самое название, которое выразило отношение к поэзии как к ремеслу), что стал предтечей акмеизму. Основное ядро Цеха составляли М. С. Гумилев, А. А. Ахматова, О. Э. Мандельштам, В. И. Нарбут, М. А. Зенкевич. В октябре вышел первый номер журнала «Гиперборей» («Ветер странствий»).

 

Первые обсуждения, связанные с возникновением нового литературного направления, начались в скором времени после создания Цеха. 18 февраля 1912 г. в редакции журнала «Аполлон» на очередном заседании «Академии» с докладами о символизме выступали В. Иванов и А. Белый. С возражениями, в которых провозглашалось обособление от символизма, выступили их оппоненты - М. Гумилев и С. Городецкий, которые заявили о создании литературной школы - акмеизму.

 

Акме - с греческого, что означает высшая степень чего-то, цвет, цветущую пору. Таким образом, акмеизм означал полное силы цветущей жизнь, апогей, высшее развитие, акмеиста - творца, первопроходца, который воспевает жизнь во всех его проявлениях... На щите у акмеистов было написано: ясность, простота, утверждение реальности жизни».

 

В противоположность С, Городецкому (см. его доклад «Символизм и акмеизм», 1912 г.) М. Гумилев считал, что акмеизм выходит из символизма и имеет с ним точки соприкосновения. В своей статье, опубликованной впервые в журнале «Аполлон» в 1913 г. «Наследие символизма и акмеизм», М. Гумилев раскрывает общие черты и отличия между акмеизмом и символизмом. Он считает, что акмеизм должен стать достойным наследником направления, которое предшествовало ему, воспринять его достояния и ответить на поставленные им вопросы.

 

Определяющей чертой эстетичной концепции акмеистов стало возражение «обязательной мистики» символистов. «Я боюсь всякой мистики, - говорил Николай Степанович (Гумилев), - боюсь порываний в иные миры, так как не хочу выдавать читателю векселей, за которыми рассчитываться буду не я, а какая-то неизвестная сила» .

 

Но противовес символистам, акмеисты утверждали идеалы прекрасного, которые рождались из естетизации самой природы. Высочайшей красотой мира провозглашалась «свободная природа» и наслаждение ею. В атеистическом манифесте С. Городецкого «Некоторые течения в современной русской поэзии» пропагандируется «неразрывное единство земли и человека» и делается попытка привить искусству новое мировоззрение-акмеизм.

 

Идеалом человека акмеисты называют «первозданного Адама», которого они хотели видеть жизнерадостным, непосредственным и мудрым. Отсюда у акмеистов смелость называть вещи своими именами, а также мужественный, трезвый взгляд на вещевой, материальный мир.

 

Слово было провозглашено единой художественной ценностью стиха, причем подчеркивалось значение его материальной стороны. Главное в слове - это его «сознательное содержание, Логос», который не является составной частью содержания слова, а выступает в роли его формального компонента. Содержание слова было провозглашено его формой.

 

Главную особенность русского языка О. Мандельштам усматривал в потому, что это язык «еллинична». Русскому языку не нужен и чужой символизм, поскольку самый язык уже символический за своей сутью и дарит поэту образы.

В умышленной символизации акмеисты видели причину гибели настоящей динамической природы языка. Поэтому они стремились семантичности простоты и ясности, «чистоты» словарного материала. Когда символисты сводили символ основного художественного принципа, то акмеисты использовали его как один из тропов. «Мы не согласны приносить в жертву ему других способов поэтического влияния и ищем их полной согласованности ». Стремясь простоты и ясности, ощущение материального мира, акмеисты прибегали к детальной зарисовке вещей и предметов, тому принцип детализации стал для них канонизированным художественным приемом. Они возродили архитектурную стройность и завершенность композиции стиха. «Дух строительства, архитектурность - это признание пригодности вещей, реальности как такой (без соотношения с другой реальностью), это признание трехмерного измерения мира не как тюрьмы, не как бремени, а как Бог данного дворца».

 

Материалом для построения, опорными элементами композиции становились слово, цвет, свет, колорит, пространство, линия, которое оказывало содействие картинности, декоративности стиля (Г. Иванов, Г. Адамович, В. Юнгер), использовались пластика, жест (М. Гумилев, О. Мандельштам).

 

Поэтому, чтобы искать и находить в себе мир, жить в миру с собой и миром, писать логически, быть понятным в высказывании, любить слово, быть мастерским зодчим, сдерживать хаос четкой формой, - оказывал содействие еще один принцип акмеистической поэтики - принцип кларицизму (прекрасной ясности), разработанный Г. Кузьминым.

 

Основным литературным родом акмеистов постоянная лирика. Создавались лирические миниатюры, зарисовки из натуры, этюды. Делается попытка возродить классические формы древнегреческой поэзии. Адамович, Верховенский, Столица, Кузмин восстанавливают в своем творчестве буколистические жанры идиллии, пасторали, эклоги.

 

Поэзия акмеизму отмечалась повышенной склонностью к культурным ассоциациям, она вступала в перекличку с прошлыми литературными эпохами. «Тоска по мировой культуре», - так определил позднее акмеизм О. Мандельштам. «Каждое направление ощущает влюбленность в тех или других творцов эпохи. И не случайно выразителям идей акмеизму «основаниями» его строения стали Шекспир, который показал «внутренний мир человека», Рабле, что воспел «тело и его радости, мудрую физиологичность», Виллон, который «поведал ... о жизни», и Теофиль Готье, который нашел для этой жизни «в искусстве достойные одежды безупречных форм». Соединить в себе эти четыре момента - вот та мечта, которая соединяет между собой людей, которые так смело назвали себя акмеистами.

 





Дата добавления: 2015-03-29; Просмотров: 6402; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:


Рекомендуемые страницы:

Читайте также:
studopedia.su - Студопедия (2013 - 2019) год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! Последнее добавление
Генерация страницы за: 0.009 сек.