Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

ЧАСТЬ ПЯТАЯ 1 страница

Читайте также:
  1. A) А.Тенсли. 1 страница
  2. A) А.Тенсли. 2 страница
  3. A) А.Тенсли. 3 страница
  4. A) А.Тенсли. 4 страница
  5. A) нарушению адгезии тромбоцитов 1 страница
  6. A) нарушению адгезии тромбоцитов 2 страница
  7. A. Thalictrum minus 1 страница
  8. A. Thalictrum minus 2 страница
  9. A. Thalictrum minus 3 страница
  10. A. Thalictrum minus 4 страница
  11. A. Thalictrum minus 5 страница
  12. A. Thalictrum minus 6 страница



 

Глава XXI

 

 

КРЕМ ИЗ ЦИТРУСОВЫХ. Один лимон, один лайм, три средних мандарина, один грейпфрут, один апельсин. Полстакана молока, две столовые ложки липового меда, полстакана сахара, имбирь.

Вылить в сотейник мед и молоко, добавить сахар. Поставить на маленький огонь. Помешивать в течение десяти минут. Влить сок с кусочками очищенных от цедры фруктов. Когда слегка загустеет, добавить имбирь и остатки свежевыжатого сока. Кипятить пять минут. Охладить.

 

 

КЛЮКВЕННЫЙ КРЕМ. Три яйца, полкило клюквы, стакан белого вина, полстакана сахара, желатин, цедра одного лимона.

Растереть желтки в сотейнике на водяной бане. Пропустить через мясорубку клюкву, развести в воде желатин. Положить в сотейник с желтками клюкву, тонкой струйкой влить вино. Перед готовностью добавить распущенный в воде желатин и лимонную цедру. Охладить.

 

 

КРЕМ ИЗ ПОРТУЛАКА И ФИСТАШЕК. Полстакана сливок, триста грамм портулака, два огурца, полстакана сахара, две столовые ложки липового меда, измельченные фисташки, корица, двести грамм сливочного масла.

Влить в сотейник и поставить на огонь сливки, мед, свежевыжатый сок из огурца и портулака, добавить сахар, фисташки и корицу. Вскипятить. За пять минут до готовности влить свежевыжатый сок из портулака. Охладить. Перемешать с размягченным сливочным маслом. Охладить.

 

 

* * *

 

На ипподроме была открыта сельскохозяйственная выставка. Пахло навозом. Мощный владимирский тяжеловоз соседствовал с тонконогим орловским рысаком.

Из интереса Чинарский взглянул на табличку с показателями. Двадцать девять! – покачал он головой. Двадцать девять сантиметров, когда у породистых беговых лошадей обхват ноги был не больше двадцати двух сантиметров. Тяжеловозу что-то не нравилось, он рвал уздечку, едва не выламывая из земли бревенчатую коновязь.

Рядом располагались загоны с овцами и козами. Горбоносые, цыгайской породы овцы неторопливо перебирали ногами рядом со ставропольцами. Куттиневские овцематки лениво давали вымя молодым кудрявым ягнятам. По соседству с ними, с кольцом в носу, томился племенной бык симментальской породы. Он переступал задними ногами, перекатывая свои семенные яйца.

Следующий загон занимали двугорбые верблюды, лениво жующие жвачку, а рядом топтались ослы и пони.

В деревянных клетках, прижатые сверху толстыми прутьями, еле двигались пестрые павлины. Их длинные хвосты не могли развернуться, чтобы показаться во всей своей красе.

Цесаркам в клетках было свободнее. Черно-белые и рыжие, они ходили внутри деревянных ящиков, сверкая фиолетово-оранжевыми крапинками.

Индюки трясли красно-розовыми соплями, не обращая ни на кого внимания.



Гуси, вытянув крепкие шеи, горделиво поводили головами.

Антонов ни на шаг не отставал от Чинарского, уверенно шедшего вдоль клеток с птицей и загонов.

В конце загонов была разбита круглая казахская юрта с деревянной дверью, возле которой сгрудились бесформенные ботинки. Заглянув внутрь, Чинарский понял, что люди время зря не теряют… На пестром ковре стояли блюда с закусками и бутылки водки.

– Зайдем? – кивнул он Антонову.

– Можно попробовать, – неуверенно пожал плечами Антонов и почесал седую бороду. – Давай сперва по пиву. – Он показал на зеленую палатку, возле которой толстощекая баба в белом халате торговала раками в пластиковых ведерках.

Пиво оказалось на редкость дешевым. Вдвое дешевле, чем бутылочное на оптовом рынке в центре города. У Антонова как раз набралось мелочи на два стакана. На раков пришлось только посмотреть.

– Погоди. – Чинарский с удовольствием отпил почти полстакана. – Сейчас бега начнутся.

Чинарский купил программку, допил пиво и бросил пластиковый стаканчик на траву. Тут же к нему подлетел букмекер – коренастый плешивый мужичонка лет сорока в синей потертой бейсболке.

– Привет, Родригес, – спокойно поздоровался с ним Чинарский. – Обожди, дай взглянуть.

Чинарский открыл программку.

– Согласен на треть. Скажу, кто более-менее…

– Хватит балаболить, – процедил Чинарский, – не первый год замужем.

– Серьезно настроился? – нервно хихикнул Родригес.

– Та-ак. – Чинарский изучал программу бегов. – Один к пяти. Давай на этого рысака. – Он ткнул пальцем в страницу.

– Ты чего? – поднял тот голову. – У него же связки потянуты. Поэтому и ставки такие.

Чинарский об этом знал. Но это было в конце прошлого сезона. А побывав на ипподроме задолго до открытия, он видел, что жеребца хорошо подлечили за зиму. Поэтому решил рискнуть.

– Я сказал – на Альта, – твердо произнес он.

Родригес понимающе кивнул, но, увидев сотку, разочарованно выпятил нижнюю губу.

– Я-то думал, ты по-крупному сегодня…

– Подожди, еще разойдусь, – ухмыльнулся Чинарский.

– Вообще-то этот гнедой – не ахти… Давай треть – подскажу, кто будет в финале…

– Я ставлю на Альта – и точка, – с решительным видом заявил Чинарский.

Родригес еще раз судорожно хохотнул, то ли прикрывая таким образом свое замешательство, то ли выражая пренебрежение, и затерялся в толпе.

– Если б все двести поставить, можно было бы срубить шестьсот чистоганом. Я недавно пришел с пятихаткой. Походил, поглядел и все деньги на одну кобылку поставил. Не проиграл! Потом оставил заначку и ставку сделал поменьше – для подстраховки. Снова выиграл. Больше трех штук заработал. Но удача – скверная баба: может отвернуться, одного опыта и глаза мало.

Между тем объявили начало заезда. Чинарский прорвался к самым перилам.

– А! – неожиданно громко заорал он. – Как идет!

Антонов с любопытством смотрел на стартовавших лошадей.

– Когда эти твари стартуют, – возбужденно говорил Чинарский, – я аж подпрыгиваю. Сам бы побежал, да здоровье не позволяет, – рассмеялся он. – Давай, давай, гаденыш! – заорал он так, что Антонов невольно отшатнулся.

Первым в заезде шла коляска, запряженная Реалом. Он сразу вырвался вперед и, казалось, не оставил никому никаких надежд. Чинарский хотел было поставить сначала на этого гнедого скакуна, но в последний момент передумал. Хотя не отрицал, что выиграть может он. Альт же первую четверть круга шел на одной из последних позиций. Потом стал потихоньку прибавлять. В конце второй четверти он был уже в середине. На последней четверти круга именно между этими лошадьми – Альтом и Реалом – разыгралась настоящая битва за доли секунды. И все-таки Чинарский не ошибся – победил Альт, опередив Реала на полкорпуса. На последней четверти он развил такую бешеную скорость, словно за ним гналась стая голодных волков.

Чинарский взвизгнул и, едва не отдавив Антонову ноги, вырвался из толпы. Он нашел Родригеса и вскоре вернулся, сияющий и довольный.

– Так, это твое. – Он отдал Антонову двести рублей. – Большое мерси. Я тебе еще за вчерашний день должен, но это позже. А вот это, – он зажал в кулаке четыре сотни, – я поставлю на… – он развернул программку, –…Аракса. Рискну – забодай меня комар. Из этих денег сотня – твоя. В качестве презента.

– Может, по пиву? – с тупой покорностью в мутных глазах спросил Антонов.

– Погодь, дай оттянуться. – Чинарский подманил к себе Родригеса.

Приняв деньги, тот согласно закивал.

– Я на его мамашу когда-то ставил, занятная была кобылка! – рассмеялся вернувшийся Чинарский. – Альвинкой звали. Ну, если этот пизденыш мамку опозорит, я ему рога пообломаю!

Чинарский загоготал еще громче. Все эти выкрики и эмоциональные всплески были частью оперетты, которую он затевал на свою потребу. Он прекрасно знал качества любой лошади и если ставил на Альта или Аракса, то был на много процентов уверен, что те будут лидерами. Конечно, не обходилось дело и без неприятных сюрпризов, но Чинарский отдавал себе отчет в том, что мероприятие, как его ни прогнозируй, как ни изучай лошадей и жокеев, несет отметину риска.

– Смотри, смотри, – толкнул он локтем Антонова, не игрока по натуре. – Ну разве не красавец!

Все лошади были как на подбор. Аккуратно подстриженные гривы развевались на ветру, упругие крупы сверкали, отливая охрой, золотом и обсидианом. Холки круто круглились, ноги отбивали грациозно-жесткий ритм. Расстояние сглаживало рельефно выступающие мышцы лошадей, перекатывающиеся под гладкой, натянутой, словно перчатка, кожей. Чинарский не мог выразить словами то магическое плотское и одновременно возвышенное чувство, которое вызывали в нем эти горделиво-прекрасные животные. Стальная упругость мышц и мягкость прикрывающей их кожи отяжеляли его язык и сердце восхищенным молчанием.

Антонов, созерцая гарцующих лошадей, не мог ни одной из них отдать предпочтения. И только опытный глаз Чинарского был способен определить, кто больше достоин восхищения.

Дали старт. Лошади, не теряя грации, понеслись по ипподрому.

Чинарский заурчал, завизжал, заматерился. Так продолжалось до тех пор, пока Аракс первым не пришел к финишу. Чинарскому хватило двух кругов, чтобы пережить целую бурю эмоций и поправить материальное положение. Радостное подначивание уступало место гневной отповеди, та – ехидному зубоскальству, а завершение заезда ознаменовалось вакханалией восторженной брани.

Антонов с легким недоумением поглядывал на приятеля. Его озадаченный вид сменился на благостно-счастливый, лишь когда Чинарский решил сделать небольшой перерыв, с тем чтобы промочить горло. Чинарский предвосхищал удовольствие, которое получит от раков. Один из пластиковых столиков как раз освободился. Взяв по кружке и прихватив ведерко раков в рассоле, они устроились за ним. Находящийся по-прежнему под обаянием победной мощи Аракса Чинарский не заметил, усевшись за стол, что на спинке стула висит бежевый плащ. Вскоре вернулся и хозяин, ходивший за добавкой.

Сделав несколько больших глотков пива, Чинарский сунул в рот сигарету и, неловко взяв спички, выронил коробок. Наклонившись, он так резко повернулся на сиденье, что его лицо уперлось в спинку стула. В нос ему пахнула знакомая болотная затхлость.

– К сожалению, вы заняли мое место, – услышал он над головой интеллигентный тенорок.

Нет, он ничего не услышал. Он унюхал. Такой до боли знакомый запах. Но, может, он ошибся? Может, у него уже пошли валеты? Не сам ли он пропах этой болотной заразой?

Он зажал в руке коробок, продолжая втягивать в себя воздух, перемешанный с запахом жарящегося шашлыка, пива, навоза и свежепримятой травы.

В сотне метров отсюда за трибуной хриплый голос из динамика объявлял результаты только что закончившегося забега, шумели посетители выставки, суетились букмекеры, принимая ставки на очередной забег… Десятки, сотни звуков и запахов перемешались в один клубок. И все же он не мог ошибиться. Выпрямляясь, он еще раз приблизил нос к плащу, висевшему на спинке стула.

– Вы что, не видели, что плащ висит на спинке? – снова возник в ушах тот же голос.

– Плащ? – переспросил Чинарский, поднимая взгляд на этого зануду.

– Плащ, мой плащ. – Очкарик поставил кружку с пивом на стол, ожидая, когда же Чинарский освободит его место.

– Я тебя где-то видел, – внимательно посмотрел на него Чинарский, продолжая сидеть. – Только вот где?

– Навряд ли мы где-нибудь встречались, – передернулся очкарик, приглаживая редкие волосы.

– Как же, как же! – воскликнул Чинарский. – У меня профессиональная память на лица. Я видел тебя в каком-то баре около месяца назад. Не помню его названия…

– Может, вы все-таки освободите мое место? – настойчиво произнес парень. – У меня там плащ висит, я его специально оставил.

– Так это твой? – Чинарский взял плащ со спинки, развернувшись на четверть оборота.

Теперь он смотрел прямо на парня. Ничего особенного. Таких десятки и сотни. Не толстый и не худой, в костюмчике и при «гавриле». (Когда-то Чинарский тоже носил галстук.) На ногах дорогие туфли.

– Да, это мой плащ, – раздувал очкарик ноздри.

– Ты, конечно, извини, но тебе не кажется, что от него несет каким-то дерьмом? – Чинарский поднес плащ к лицу и втянул ноздрями воздух. Теперь он точно знал, что не ошибся.

– Здесь пахнет лошадьми и другими животными. – Парень выхватил плащ и надел его.

– Да ты садись, здесь есть места… Тем более что ты первым занял столик, – снисходительно разрешил Чинарский.

– Покорно благодарю. – Очкарик взял поставленную было на стол кружку пива и хотел уже переместиться за другой столик, но Чинарский поймал его руку.

– Да ладно тебе, садись, – усмехнулся он.

Парень вырвал руку, чуть не расплескав пиво, и уселся за соседний столик, составив компанию немолодой паре, жадно уплетавшей чебуреки.

– Что ты к нему привязался? – удивленно спросил Чинарского Антонов. – Не видишь: он не хочет с нами сидеть!

– А мне он понравился, – растянул губы в довольной ухмылке Чинарский, который не мог поверить в свою удачу. Конечно, имей он возможность, еще бы раз принюхался. Да-а, был бы он таким же франтом, как этот очкарик, тогда бы у него был повод завести с ним более плотное знакомство.

Чинарский щурился на солнце и косился на парня. Тот пил пиво без всякого удовольствия. Оставив в кружке больше половины, он поднялся и пошел к выходу.

«Видно, я испортил ему настроение, – мелькнуло в мозгу Чинарского. – Что ж, будем портить и дальше». Он встал, залез в карман, протянул Антонову двести рублей. Тот с недоумением пялился на него.

– Бери, развлекайся. У меня же, друг, срочное дело! – торжественно объявил он. – Навещу тебя в ближайшие дни в редакции, идет?

– Ты куда? – Антонов повернулся и увидел медленно удалявшегося очкарика. – За этим пидором?

– Он мне приглянулся, – осклабился Чинарский. – Потом объясню.

Если бы он сказал ему, что учуял запах мантауры – той самой, которую маньяк добавил в желе, когда ворожил в квартире Кулагиной, Антонов не сдержался бы – Чинарский был в этом уверен. Антонов бы все испортил!

– Ну а… – раскрыл рот художник.

– Не боись, встретимся. – Взметая клубы пыли, Чинарский зашагал по грунтовой дорожке.

 

* * *

 

Он обгонял зазевавшихся на выставочных животных людей. Едва не налетел на цыганского барона Романа, который, гордо выставив обтянутое черной шелковой рубашкой пузо, опекаемый ментами и соплеменниками, дефилировал мимо загонов, направляясь к коновязи, где томились орловские рысаки. Толстенный золотой браслет гремел на толстенной руке барона, придавая цыганской романтике статус жизни, основанной на вполне меркантильных вещах.

– Наше вам с кисточкой, – с ироничным самоуничижением раскланялся с Романом Чинарский.

Тот лишь криво улыбнулся и кичливо приподнял подбородок. До такой мелкой сошки, как Чинарский, барону не было дела.

Чинарский не возражал. Его радовало равнодушие богатых и влиятельных людей к своей скромной особе.

Соблюдая дистанцию, он покинул вслед за парнем ипподром.

Очкарик перешел на другую сторону дороги и тормознул белую «девятку». Та мигом остановилась – «голосующий» внушал почтение.

Чинарский кинулся на противоположную сторону улицы, рискуя погибнуть под колесами машин. Перебежав, он выхватил из кармана сотку и стал размахивать ею в воздухе. Его вид мог отпугнуть любого водилу, и он не придумал ничего лучше, как размахивать вещественным доказательством своей платежеспособности. И все же машины не спешили останавливаться. Белая «девятка» угрожающе быстро таяла вдали, а Чинарский все еще стоял на обочине, подпрыгивая и матерясь. Наконец, едва не толкнув его, с ним рядом затормозил оранжевый «Москвич». За рулем сидел благообразный сосредоточенный пенсионер.

– Слышь, – нагнулся к окошку Чинарский, – подвези, а?

– Куда? – вытянул шею мужик.

– Вон за той белой «девяткой», – через силу улыбнулся Чинарский. – Понимаешь, я такие бабки на ипподроме выиграл, а этот козел – ткнул он пальцем в сторону исчезающей «девятки» – меня кинул.

– Садись. – Пенсионер открыл дверцу, и Чинарский прыгнул на сиденье.

– Полтинника хватит?

– У тебя же сотка в руках, – усмехнулся внимательный пенсионер. – Я и остановился поэтому…

– Хва, дядя, не наглей, – скривился Чинарский. – Полтинника тебе как раз хватит. А не то я пошел…

Чинарский повернулся было к двери.

– Ладно, – кивнул пенсионер и дал газу.

«Девятку» удалось догнать на втором светофоре.

Чинарский развеселился. Он даже сгоряча решил отблагодарить нежадного пенсионера соткой.

– Ну и времена нынче, – качал головой пенсионер, – только успевай поворачиваться.

– Это вы, папаша, верно говорите, – кивал довольный Чинарский. – У меня, можно сказать, такая удача, а какой-то лох кинуть меня решил. И мне теперь приходится за ним гоняться! Ну, я эту гниду на чистую воду выведу!

Он едва не начал насвистывать, но вовремя спохватился. Не очень-то он был похож на озабоченного разборкой с кидалой парня.

«Девятка» направлялась в центр. «Как раз по пути», – думал Чинарский. Он не осмеливался верить в свою удачу. Целый день мотался по барам-ресторанам, а тут такое везение! Впрочем, удача идет к тому, кто ее ищет.

Чинарский напряг память и вспомнил этого молодчика, сидящего в ресторане «Золотая рыбка». Ага, очкарик еще распространялся на тему закуски к водке. Тогда Чинарский подумал, что перед ним гурман, а оказалось… Что же это, выходит, он Надьку разделал? И всех остальных девиц? Вот этот интеллигентик с залысинами, в очках и бежевом плаще?!

Чинарский не замечал, что кивает, качает головой и шевелит губами. А что тут удивительного? Обычно маньяки такие и бывают: с приятными лицами, добрыми глазами, хорошие отцы и мужья. Нет, попадаются и другие, – вздыхал Чинарский, – со стальным взглядом, с лицом, носящим следы порока и психических отклонений…

Название специи, как поплавок, всплыло на поверхности его сознания. Эту мерзкую специю, – решил он, – может использовать только какой-нибудь извращенный кулинар. Простому любителю поесть никогда не придет в голову класть в блюдо такую дрянь. Чинарский, однако, немного засомневался, есть ли у него – человека в принципе равнодушного к кухонной экзотике и кулинарным выкрутасам – право судить о качествах заморских специй. Может, он чего-то не понимает? Да какая разница! Главное заключается в том, что мантаура – специя редкая, редчайшая даже. Конечно, запах не может служить доказательством, запах – это вообще такое дело…

И все же… Запах дал ему руководство к действию, но сам по себе он – только ускользающий след в воздухе. То обстоятельство, что от очкарика пахнуло мантаурой, заслуживает внимательного рассмотрения и анализа. Если даже жрать эту мантауру, то пахнуть будет скорее изо рта, – думал Чинарский, – а не от одежды. Значит, он носил ее в кармане. Сколько еще найдется в городе людей, от которых пахнет мантаурой?

Водитель «Москвича» однообразно жаловался на жизнь, а Чинарский сгорал от нетерпения, желая поскорее выскочить из машины. Наконец «девятка» затормозила перед серой «сталинкой».

– Тормозни-ка здесь, – скомандовал Чинарский водителю.

Он не торопился выходить из машины, наблюдая, как парень в бежевом плаще переходит улицу и входит во двор. Чинарский протянул пенсионеру сотню. Тот стал рыться в карманах.

– Сдачу, что ли, ищешь? – усмехнулся Чинарский. – Оставь себе, ты меня здорово выручил.

Пенсионер с недоумением взглянул на Чинарского. Он все же успел сунуть ему двадцатку. Чинарский скомкал деньги и вышел из машины.

Он бегом пересек дорогу и заглянул за угол дома. Очкарик как раз набирал код на дверном замке. С грохотом захлопнувшаяся за ним дверь не оставляла Чинарскому никакой возможности узнать, в какую квартиру он направляется.

Чинарский закурил, обдумывая ситуацию. Соваться во двор было небезопасно. Этот франт мог его увидеть через окно и узнать. Входить в подъезд тоже не было никакого резона. Ему уже не удастся нагнать парня.

Чинарский решил обойти двор с другой стороны и затаиться как можно дальше от подъезда, куда вошел очкарик. Он прошелся мимо примыкавшего к «сталинке» шестиэтажного дома, обогнул его и, не входя во двор, замер у стены. Зазеленевшие кроны тополей скрывали часть двора, детскую площадку и дальнюю, упиравшуюся в забор институтского общежития стену «сталинки», позволяя тем не менее видеть подъезд, за которым наблюдал Чинарский, и лавочку перед ним.

Прошло около часа, прежде чем скучающий Чинарский увидел выходящего из дома парня в бежевом плаще. Чинарский пробежал вдоль стены шестиэтажки в обратном направлении и на всякий случай спрятался за киоском возле угловой булочной.

Очкарик не показался.

Тогда Чинарский решил, что тот направился в другую сторону, и поспешил к «сталинке».

Метрах в пятидесяти он увидел спину очкарика. Тот шел быстро, не оглядываясь.

Чинарский, не форсируя событий, двинулся следом. Парень дошел до следующей улицы и тормознул машину. Чинарский выскочил на дорогу, отчаянно «голосуя». Он успел запомнить номер «шестерки», куда сел очкарик, но поймать еще одну машину ему так и не удалось. Когда горчичного цвета «шестерка» исчезла из вида, Чинарский все еще стоял, вытянув руку, у бордюра.

Через несколько секунд, так и не сумев дождаться никакой тачки, он понял, что окончательно потерял своего клиента. Внутри стало скверно, будто он проглотил скорпиона, а тот царапал стенки желудка кривым ядовитым хвостом. Нужно было срочно искать противоядие.

Чинарский поднялся по ступеням в булочную, где купил пару бутылок своей любимой «девятки», и вернулся во двор дома, из которого вышел очкарик. Там он сел на старую деревянную скамейку под высоким раскидистым тополем, росшим прямо напротив нужного подъезда, откупорил одну бутылку и двумя глотками ополовинил ее. Ему немного полегчало. Сделав еще пару маленьких глотков, он поставил бутылку на сиденье и достал сигареты. Нужно было подумать, что предпринимать дальше.

Можно было попробовать найти водителя горчичной «шестерки» и выяснить, куда он отвез своего клиента, но для этого пришлось бы воспользоваться прежними знакомствами в ментовке, а там не все к нему относились, мягко говоря, доброжелательно. И потом, даже если он найдет водилу, а тот захочет сообщить ему, где он высадил своего пассажира, то не факт, что это поможет в розыске. Очкарик мог отправиться куда-нибудь в магазин, в кино или еще черт знает куда. Проще было бы дождаться каких-нибудь соседей здесь, расспросить их и выяснить, не живет ли объект его поиска прямо здесь. А потому Чинарский остался спокойно сидеть в тени тополя, потягивая пивко.

Ждать он умел. За годы работы в милиции он многому научился, в том числе и ожиданию. А уж если в кармане шуршали несколько купюр и пачка сигарет, а рядом было любимое пиво, то этот процесс и ожиданием назвать было нельзя. Так, времяпрепровождением.

Но на этот раз и ждать долго не пришлось. Только он успел выкурить сигарету и покончить с первой бутылкой пива, как дверь подъезда распахнулась и на крыльце появился худой длинный мужик в майке, тренировочных штанах, рваных тапочках на босу ногу и зажатой в зубах сигаретой без фильтра. Чинарскому даже вставать не пришлось, мужик сам подсел к нему на скамейку. От него несло перегаром.

Чинарский протянул ему спички.

– У меня зажигалка, – сказал мужик и трясущейся рукой выудил ее из заднего кармана штанов.

– Может, пивка? – предложил Чинарский.

Он откупорил бутылку и протянул мужику. Вскинув на Чинарского удивленный и благодарный взгляд, тот взял пиво и припал к горлышку. После такой любезности можно было не сомневаться, что мужик выложит Чинарскому все, что знает о жителях подъезда. А также о жильцах домов близлежащих.

Ополовинив бутылку, мужик вопросительно посмотрел на своего нежданного благодетеля.

– Пей, сегодня я выиграл в лотерею, – усмехнулся Чинарский.

После того как бутылка опустела, они познакомились. Мужика звали Мишей. Чтобы еще больше развязать ему язык, да и самому промочить горло, Чинарский предложил взять еще и вытащил деньги. Миша, схватив полтинник, с готовностью согласился сгонять в магазин. Решив, что в тапочках и в майке он далеко не убежит, Чинарский согласился. Вскоре Миша вернулся, не заставив его даже начать волноваться. Не дожидаясь, пока тот окончательно опьянеет, Чинарский завел разговор о своем клиенте. Он подробно обрисовал его Мише и спросил, в какой квартире тот живет.

– Он вообще здесь не живет. – Миша покачал головой.

– Откуда ты знаешь? – В желудке Чинарского снова заскрябал скорпион.

– А я здесь всех знаю, – ответил Миша. – Слесарничаю помаленьку. Да и вообще, на все руки от скуки, – оскалил он редкие желтые зубы.

Чинарский уже пожалел, что так расщедрился, но Миша после некоторого молчания снова заговорил:

– Жить-то он здесь не живет, – протянул он, – это правда, а вот ходить сюда ходит.

– И часто он сюда ходит? – Чинарский глотнул пива и закурил, предложив сигарету Мише.

– Не, не часто, – прикурив от своей зажигалки, покачал тот головой. – То есть когда как. Бывает, раза два в неделю захаживает, а то – раз в месяц.

– Знаешь, к кому он ходит?

– А как же не знать, – с горделивым пренебрежением процедил Миша. – На третий этаж, к Марье Митрофановне, в сорок четвертую квартиру.

– В сорок четвертую… – задумчиво протянул Чинарский, медленно кивая.

– В сорок четвертую, – еще раз повторил Миша.

– Он что же, Марье Митрофановне сын, что ли?

– Не, не сын. – Миша не забывал прикладываться к бутылке. – Какой-то дальний родственник. Своих-то детей у Митрофановны нет. Я ей как-то сифон менял, она и рассказала.

– А зовут-то этого родственника как?

– Сашенькой его все время называет. Александр, значит.

– Еще что-нибудь об этом Александре знаешь?

– Чего еще-то? – Миша уже прилично захмелел.

– Где живет, работает?

– Не, не знаю. Но одевается всегда прилично. Пальто не пальто, штаны не штаны!

– Мишка! – раздался вдруг надрывный женский голос откуда-то сверху. – Твою мать, долго ты будешь прохлаждаться?!

Чинарский поднял голову и в окне четвертого этажа увидел пухлую раскрасневшуюся рожу.

– Моя орет, – с блаженной улыбкой заметил Мишка. – Заждалась. Сейчас! – заорал он ей в ответ.

Мишка со вздохом поднялся, но Чинарский его задержал.

– Так кем, говоришь, он ей приходится?

– Да не знаю я, – пожал тот костлявыми плечами. – Хотя погоди, – наморщил он лоб. – Кажется, она у его папаши домработницей служила. Во как.

– Точно?

– Мишка, нехристь, долго тебя ждать, кот помойный? – снова раздалось с четвертого этажа. – Мне что, спуститься?

– Ну, я пошел. – Мишка быстро допил пиво и улыбнулся глуповатой улыбкой.

– А как к вам в подъезд попасть? – напоследок поинтересовался Чинарский.

– Сто пятьдесят семь, – открывая дверь, ответил Мишка.

 

Глава XXII

 

Сперва Чинарский решил, что не стоит терять времени. Нужно сейчас же зайти в сорок четвертую квартиру и познакомиться с Марией Митрофановной. Но потом рассудил несколько иначе. Как его воспримет пожилая женщина? С недельной щетиной, в мятых штанах, в несвежей рубашке… А если еще учует запах… Нет, идти к ней за расспросами прямо сейчас было нельзя. В то же время он был здесь, рядом с домом, с квартирой, куда приходит этот тип. Что-то нужно было делать. И Чинарский решился. Он щелчком отбросил окурок, поднялся со скамейки и направился к подъезду.

– Сто пятьдесят семь, – вслух повторил он, набирая код. Потянув кольцо кодового замка вниз, отодвинул засов, открыл стальную дверь, выкрашенную синей масляной краской, и вошел внутрь.

В подъезде было прохладно. Пахло тушеной капустой, жареной картошкой, котлетами и замоченным бельем. Чинарский даже не поморщился. Это были знакомые запахи, которыми пахло и в его подъезде.

Поднявшись по пологой лестнице на третий этаж, он остановился возле сорок четвертой квартиры и надавил на кнопку звонка. Пока стоял, рассмотрел старинную деревянную дверь с резными импостами, выкрашенную в фисташковый цвет. Очень необычная краска для входных дверей, отметил он.

Еще не зная, о чем будет говорить, он услышал далекие шаркающие шаги, по которым определил, что дама была не самой хрупкой комплекции. Лучше было бы, если бы вообще не пришлось открывать рот. Ему просто надо было взглянуть на эту тетку, чтобы потом он мог… Что будет потом, он еще не решил.

Дверь открылась, и в нос ему ударил запах… Нет, не ударил. Чинарского просто окутало теплое облако запахов, знакомых с детства. Запах ванильного печенья, которое пекла его бабушка, терпкая аура вишневой наливки, приготовляемой ею же, аромат свежесваренного кофе… Не растворимого суррогата, а самого настоящего – из только что перемолотых зерен, сваренного в джезве на медленном огне, с высокой коричнево-золотистой пенкой, с дымком, поднимавшимся от маленькой чашечки. Чинарский давно уже отвык от таких изысков, приучив свой организм довольствоваться простейшими блюдами и сухомяткой, только иногда позволяя себе дорогие, в основном алкогольные напитки. Но память берегла эти пахучие отблески.

Чинарский быстро взъерошил ладонью и без того лохматые пряди волос и наклонил голову вперед.

– Вам кого? – удивленно спросила женщина, открывшая дверь.

Он быстро срисовал грузную фигуру кухарки.

– Мишка дома? – спросил Чинарский пьяным голосом.

– Мишка живет этажом выше, – пояснила Мария Митрофановна, окинув Чинарского укоризненным взглядом.

– Понятно, – кивнул он и, развернувшись, отправился на четвертый этаж.





Дата добавления: 2015-03-31; Просмотров: 58; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:


Читайте также:



studopedia.su - Студопедия (2013 - 2017) год. Не является автором материалов, а предоставляет студентам возможность бесплатного обучения и использования! Последнее добавление ip: 54.198.210.67
Генерация страницы за: 0.019 сек.