Интересы России. В результате конфликта со странами Запада вокруг кризиса на Украине Россия оказалась отрезана от основного источника развития и модернизации

Иран

США

Казахстан

Китай

Россия

В результате конфликта со странами Запада вокруг кризиса на Украине Россия оказалась отрезана от основного источника развития и модернизации, на который делалась ставка последние тридцать лет. Санкции и угроза экономического кризиса заставили искать новые источники роста и способы снижения издержек. Одним из основных направлений в этой области стала евразийская экономическая интеграция. В перспективе она может дать возможность снизить транзакционные издержки в экономических отношениях стран-участниц, а значит добиться и роста эффективности их хозяйства. Другим важным направлением политики России стало сотрудничество с КНР. Намерение связать Экономический пояс Шелкового пути (ЭПШП) с проектами Евразийской экономической интеграции делают Китай важной переменной в этом процессе.

До обострения отношений с Западом, евразийская интеграция находилась в тени отношений с Евросоюзом. Сближение с ЕС, торговое сотрудничество с ним, развитие гуманитарных связей явно доминировало во внешнеполитическом дискурсе, хотя никогда не рассматривались в качестве единственной возможности. Европейский союз нуждался и продолжает нуждаться в российских ресурсах и рынке [1]. А Россия традиционно была одним из основных потребителей европейских технологий [2]. Российские граждане привыкли вести бизнес со странами и в странах Европы, высокая степень взаимопроникновения была достигнута в сфере образования и культуры. Однако экономическая взаимозависимость между Россией и ЕС, которая на протяжении последнего времени позволяла преодолеть возникавшие разногласия, оказалась недостаточной, чтобы предотвратить глубокий политический кризис. Сбой дали и другие механизмы партнёрства – Совет Россия-НАТО, ОБСЕ, Совет Европы. ЕС и государства коллективного Запада в целом остаются для России в числе приоритетов, но теперь уже в негативном ключе – как источники напряжения, требующего энергии и ресурсов для своего преодоления. С обеих сторон мы снова наблюдаем «игру мышцами», которая вот-вот грозит развернуться в новую гонку вооружений. А это уже совсем другая нагрузка на экономику страны. Дополнительным негативным фактором для экономики является нестабильность на мировых финансовых и валютных ранках, падение цен на нефть, девальвация рубля.

В этих условиях Россия оказалась в крайне затруднительной ситуации. На ее экономику негативно воздействует сразу несколько факторов – санкции, техническая отсталость, монокультурный экспорт, дефицит кредитных ресурсов. Но эти условия заставляют искать новые точки роста и повышать эффективность. Многие направления, которые раньше можно было позволить исполнять декларативно, теперь нуждаются в самой тщательной проработке. Евразийская интеграция и поворот на Восток – в их чиcле.

Н.К. Рерих, Новгородский торг, 1920 г.
Иван Тимофеев, Елена Алексеенкова:
Геоэкономика Евразии: взгляд из России

Очевидно, что евразийский вектор и партнёрство с КНР вряд ли смогут заменить для России сотрудничество с ЕС. Экономический смысл двух этих векторов серьёзно отличается друг от друга. В случае Евразийской интеграции речь идет о гармонизации экономики относительно равных по своему уровню развития участников, тогда как в случае с ЕС речь шла об ассиметричном и периферийном взаимодействии. ЕАЭС не решает для России проблему технологической модернизации и рынка сбыта энергоносителей, но позволяет расширить рынок, снизить издержки, получить доступ к демографическим ресурсам и т.п. Сотрудничество с КНР и другими странами АТР дает возможность диверсифицировать рынки сбыта энергоносителей. Хотя цена такой диверсификации для России может оказаться высокой, а снижение влияния санкций благодаря развитию связей в Азии пока остается сомнительным даже в отношениях с КНР [3].

В любом случае, у России не остается другого выбора, кроме собственного развития и поиска новых возможностей за рубежом, пусть пока и не очевидных с точки зрения конечного результата. Восточным и южным соседям России такое положение дел объективно выгодно, потому что поиск новых источников роста одновременно ведут и они. Сходные задачи ставят перед собой партнеры России по ЕАЭС, а также КНР, хотя стимулы к такому поиску продиктованы другими обстоятельствами.

В Китае в последние годы существенно меняется внутренняя экономическая ситуация, наметилось замедление экономического роста, девальвируется юань. В КНР остаются актуальными внутренние дисбалансы развития территорий, а также зависимость экономического роста от экспорта. Стоит задача обеспечения развития западных регионов (СУАР, в частности), развития производств и обеспечения занятости населения западных провинций [4]. Кроме того, серьёзным вызовом является сохранение определенной политической нестабильности, угрозы терроризма и сепаратизма. В данных условиях Китай чрезвычайно заинтересован в обеспечении стабильного развития западных областей и сохранении «спокойных тылов» в приграничных государствах Центральной Азии. Экономическое развитие данных областей в Китае видят, в том числе, посредствам крупных инфраструктурных проектов – транснациональных транспортных коридоров и магистралей, которые бы связали Китай с ЕС и ближневосточными рынками.

REUTERS/Ints Kalnins
Сергей Маркедонов:
Прощание с «постсоветским
пространством»?

В 2013 г. китайским лидером была впервые выдвинута идея создания Экономического пояса Шелкового пути (ЭПШП), в мае 2015 г. Владимир Путин и Си Цзиньпин договорились о проработке возможностей сопряжения Евразийского экономического союза и проектов Экономического пояса шелкового пути [5]. В России данный проект был воспринят как возможность соразвития России, КНР и государств Центральной Азии, ведь в таком случае он может стать стимулом экономического развития всего региона [6].

Подходы России и Китая к решению поставленных задач на евразийском пространстве весьма сходны: оба государства рассматривают складывающееся партнерство исключительно в прагматических категориях, не вмешиваясь во внутреннюю политику государств региона и не поднимая вопросов особенностей политических режимов стран-партнёров. Данный прагматизм и «политика невмешательства» во внутренние дела была в очередной раз подчеркнута и в «Совместном заявлении Российской Федерации и Китайской Народной Республики об углублении всеобъемлющего партнёрства и стратегического взаимодействия и о продвижении взаимовыгодного сотрудничества», подписанной лидерами обоих государств в мае 2015 года [7].

Подобный прагматизм более удобен для России в сравнении с отношениями с ЕС и тем более с США. Еще до украинского кризиса давление политических и идеологических факторов на них было крайне высоким. Газовый кризис 2009 г. имел мало общего с экономическими противоречиями. То же можно сказать и противоречиях по третьему энергетическому пакету. То же – о срыве нескольких крупных сделок с участием России (покупка «Опель», доля в EADS и др.). Уже не говоря об информационном климате – постоянной критике демократии и политического режима в России, которые, по понятным причинам, мало помогали развитию отношений. Подобных идеологических факторов нет в отношениях России и КНР, что упрощает их.

Экономика России не сопоставима с китайской. Тем не менее, её вес, равно как и политические возможности страны – важный фактор для Китая в выстраивании отношений с США и их союзниками. Инициативы по выстраиванию Транс-Тихоокеанского партнёрства (ТТП) во многом идут вразрез с китайскими интересами. В Америке все более зреет недовольство экономической политикой Китая, а в последнее время оно усиливается односторонними мерами Китая по искусственной девальвации юаня, что уже вызвало серьезную лихорадку на крупнейших мировых биржах. Сегодня экономики двух стран находятся в состоянии высокой взаимозависимости. Оба государства крайне аккуратно подходят к решению взаимных политических споров и разногласий, однако, действия Китая и США могут нарушить равновесие.

REUTERS/Vincent Kessler
Сергей Рекеда:
Сосуществование вместо интеграции

Наряду с ТТП важным представляется и развитие трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства. По сути, речь идет о создании экономического альянса ЕС и США – двух крупнейших экономик мира. Учитывая то, что в военном плане оба игрока уже тесно интегрированы в рамках для всех остальных игроков адаптироваться и, возможно, на не очень выгодных для себя условиях.

Экономические разногласия КНР и США дополняет военно-политический фактор. Взаимная настороженность зреет как в Вашингтоне, так и в Пекине. КНР активно модернизирует и развивает свои вооруженные силы, ведет активную политику в зоне своих региональных интересов (например, в Южно-Китайском море). В свою очередь США и так обладают мощным военным присутствием в регионе. И хотя внимание американского истеблишмента в некоторой степени переключилось на «российскую угрозу», потенциальный вызов со стороны Китая в Вашингтоне со счетов не сбрасывают. Американский поворот в Азию в перспективе будет иметь как экономическое, так и военно-политическое измерение. В этом контексте партнёрство КНР с Россией здесь имеет ключевое значение в военном плане, а ЭПШП – в экономическом.

Стратегические задачи развития ставит перед собой и Казахстан. К настоящему времени стране удалось выстроить стабильную систему государственных институтов, ведется последовательная модернизация и обновление экономики, хотя хозяйство страны и подвержено рискам ценовой конъюнктуры на энергоносители. Яркой иллюстрацией стала существенная девальвация тенге, прошедшая в несколько этапов в 2014-2015 гг., и переход национальной валюты «в свободное плавание» в августе 2015 г. Однако эти сложности носят конъюнктурный характер. Стратегически руководству Казахстана удалось добиться весьма ощутимых успехов благодаря последовательной политике многовекторности – налаживанию партнёрских и дружественных связей со всеми ключевыми центрами силы – Россией, КНР, ЕС и США. Интеграция в рамках ЕАЭС и реализация крупных инфраструктурных проектов ЭПШП на территории Казахстана руководство страны рассматривает в качестве важнейшей точки экономического роста.

Вместе с тем, давление на Казахстан центральноазиатских вызовов безопасности велико и в будущем может возрастать. Поэтому партнёрство с ключевыми глобальными и региональными игроками носит для страны как экономический, так и политический смысл. Трансформации в Евразии станут проверкой на прочность экономики и государственной системы Казахстана. При этом Россия и Китай выступают естественными партнёрами Казахстана в решении задач экономического развития и обеспечения безопасности.

REUTERS/Ilya Naymushin
Алексей Фененко:
«Транссиб» — наиболее реалистичный
вариант ЭПШП

На пространстве центральной Евразии существует несколько общих вызовов, на которые вынуждены отвечать все государства региона, в том числе и Россия, и Казахстан и КНР, что становится еще одним фактором, стимулирующим интеграцию. Речь идет о риске политической дестабилизации, росте радикализма и исламского экстремизма. Внешний импульс дестабилизации, исходящий с Ближнего Востока, при определенной неблагоприятной внутриполитической ситуации или слабости политических институтов в государствах Центральной Азии и Кавказа, может попасть на благодатную почву и стать причиной радикализации населения в регионе. Предотвращение такого развития ситуации – в интересах всех государств региона.

В этом отношении важна и политика США в Центральной Азии. На нынешнем этапе в связи с выводом основной части войск коалиции из Афганистана интересы США в регионе сосредоточены вокруг поддержки политического режима в Афганистане. Важным регион является для США с точки зрения сдерживания экономического влияния Китая и интеграционных проектов с участием России. Серьёзным аргументом в пользу присутствия и наращивания активности США в регионе является укрепление ИГИЛ (Исламское государство Ирака и Леванта) и возможность дестабилизации ситуации в Афганистане. Американское влияние, таким образом, может носить двойственный характер – противодействие экстремизму при настороженном отношении к проектам, в которых активную роль играют Россия и КНР.

Растущее влияние в регионе может получить Иран. Санкции нанесли серьезный ущерб экономике страны. Но они же позволили Ирану, не рассчитывая на доходы от энергоресурсов, сосредоточиться на последовательной технологической модернизации и индустриализации страны. Возрастает иранский военный потенциал и политическая роль в регионе. Санкции стимулировали укрепление связей страны с КНР. Иран – один из нескольких конечных пунктов ЭПШП. Страна имеет существенное влияние в регионе Центральной Азии и в Афганистане, нацелена на борьбу с ИГИЛ и радикальными исламистами, поэтому может стать серьезным партнером евразийских государств в сфере безопасности.

Говоря о евразийском и восточном векторе российской внешней политики многие пытаются найти её истоки в философии евразийства или геополитики ХIХ и ХХ века. В этих теориях с Евразией связывается едва ли не историческая миссия или судьба России. Такие отсылки мифологизируют российскую внешнюю политику, порождая ее ошибочные толкования. Задача России и ее партнеров – достижение конкретных и прагматичных целей в области безопасности и развития. Попробуем посмотреть на интересы России именно в этой перспективе.

REUTERES/Rooney Chen
Елена Кузьмина:
Можно ли совместить ЕАЭС и Шелковый
путь?

Дата добавления: 2017-01-14