Студопедия

КАТЕГОРИИ:


Архитектура-(3434)Астрономия-(809)Биология-(7483)Биотехнологии-(1457)Военное дело-(14632)Высокие технологии-(1363)География-(913)Геология-(1438)Государство-(451)Демография-(1065)Дом-(47672)Журналистика и СМИ-(912)Изобретательство-(14524)Иностранные языки-(4268)Информатика-(17799)Искусство-(1338)История-(13644)Компьютеры-(11121)Косметика-(55)Кулинария-(373)Культура-(8427)Лингвистика-(374)Литература-(1642)Маркетинг-(23702)Математика-(16968)Машиностроение-(1700)Медицина-(12668)Менеджмент-(24684)Механика-(15423)Науковедение-(506)Образование-(11852)Охрана труда-(3308)Педагогика-(5571)Полиграфия-(1312)Политика-(7869)Право-(5454)Приборостроение-(1369)Программирование-(2801)Производство-(97182)Промышленность-(8706)Психология-(18388)Религия-(3217)Связь-(10668)Сельское хозяйство-(299)Социология-(6455)Спорт-(42831)Строительство-(4793)Торговля-(5050)Транспорт-(2929)Туризм-(1568)Физика-(3942)Философия-(17015)Финансы-(26596)Химия-(22929)Экология-(12095)Экономика-(9961)Электроника-(8441)Электротехника-(4623)Энергетика-(12629)Юриспруденция-(1492)Ядерная техника-(1748)

Ступени исихии




Читайте также:
  1. Вводные септаккорды, септаккорды II ступени
  2. Модуль ступени временной коммутации (TSM)
  3. Работа пара в реактивной ступени
  4. Расчет II ступени дистанционной защиты
  5. СТУПЕНИ
  6. Ступени, лестницы, пандусы
  7. Три ступени теоретического познания мира культуры: культурознание, культуроведение, культурология
  8. Человек на новой ступени эволюции.

БЕЗМОЛВИЕ И МОЛИТВА: СМЫСЛ ИСИХИИ

Правда Божия не в словесах, но в безмолвии и долготерпении сердечном.
Книга нищих духом.
... Иисус Христос, Слово, происшедшее из молчания.
Св. Игнатий Антиохийский

В "Изречениях Пустынных Отцов" есть рассказ о том, как Феофил, архиепископ Александрийский, посетил однажды монахов Скита. Желая произвести впечатление на столь знатного гостя, братья обратились к авве Памво: "Скажи архиепископу назидательное слово, которое бы принесло ему пользу". Старец отвечал: "Если молчание мое не принесет ему пользы, то не принесет пользы и слово мое". [1]

Этот рассказ свидетельствует об исключительной значимости исихии, т. е. состояния тишины или безмолвия в традиции Пустыни. "Бог избрал исихию превыше всех иных добродетелей", – постоянно напоминают нам "Изречения Пустынных Отцов". [2] По словам св. Нила Анкирского, "как невозможно мутной воде стать чистой, если она не перестанет волноваться, так невозможно сделаться монахом без исихии. [3]

И все же исихия – это гораздо больше, чем простое молчание. Существует множество уровней этого понятия. Попытаемся описать основные его значения, двигаясь от лежащих на поверхности вглубь.

(1) Исихия и уединение. В древнейших источниках понятие "исихаст" (hesychastes) и связанный с ним глагол (hesychazo) обыкновенно относится к монаху, живущему в уединении, к отшельнику в противоположность киновиту. В этом смысле оно встречается уже у Евагрия Понтийского (+ 399), [4] у Нила и Палладия (начало V века)[5], а также в "Изречениях Пустынных Отцов", [6] у Кирилла Скифопольского, [7] Иоанна Мосха, [8] Варсануфия [9] и в законодательстве Юстиниана, [10] В таком же значении исихия употребляется и позднейшими авторами, например, св. Григорием Синаитом (+ 1346). [11] На этом уровне понятие исихия описывает, главным образом, "земные" отношения между людьми. Из всех возможных смыслов этот – наиболее внешний.

(2) Исихия и духовность кельи. "Безмолвствовать, – говорит авва Руф в "Изречениях Пустынных Отцов", – значит пребывать в своей келье в страхе Божием и в размышлении о Боге и воздерживаться от памятозлобия и высокоумия. Такое безмолвие (hesychia), как мать всех добродетелей, охраняет монаха от раскаленных стрел врага". Чуть ниже Руф увязывает исихию с памятованием о смерти и заключает: "Бди (nephe) над своей душой". [12] Здесь исихия соединяется еще с одним ключевым понятием традиции Пустыни – непсис, т. е. духовное трезвение или бодрствование.

Рассуждения о прямой связи исихии с пребыванием в келье по-прежнему описывают лишь внешнее, "пространственное" положения исихаста, но вместе с тем они позволяют обнаружить в нашем понятии более глубокий, духовный смысл. Если считать исихастом того, кто в непрестанном трезвении пребывает в своей келье, значит, ему вовсе не обязательно становиться отшельником – безмолвствовать можно и в общине.



Итак, исихасту надлежит следовать словам аввы Моисея: "Пойди и сиди в своей келье; келья твоя всему тебя научит", [13]- и помнить о совете, который авва Арсений дал монаху, желавшему подвизаться на дела милосердия. "Сказал некто авве Арсению: "Помыслы смущают меня, внушая: ты не можешь ни поститься, ни трудиться; посещай хотя бы больных, ибо и это – дело любви. Старец, зная порождения диавольские, отвечал емy; ступай, ешь, пей, спи и не работай, только не выходи из кельи; ибо он знал, что пребывание в келье приводит жизнь монаха в должный порядок". [14]

Столь же однозначно связывает исихию с пребыванием в келье св. Антоний Египетский: "Как рыбы, оставаясь долго на суше, умирают, так и монахи, находясь долго вне кельи или пребывая с мирскими людьми, теряют любовь к безмолвию (hesychia)". [15] Монаха, неотлучно пребывающего в своей келье, можно сравнить с хорошо настроенной струной. Исихия держит его душу i бодром напряжении; если же он оставляет келью, душа дрябнет и дряхлеет.

Келья, эта внешняя ограда исихии, есть "лаборатория непрестанной молитвы". От монаха, пребывающего в тишине и безмолвии кельи, в конечном счете, требуется только одно – постоянное памятование о Боге (mneme Theou), соединенное с раскаянием и плачем (penthos). "Сиди в своей келье", – советовал авва Аммон старцу, склонному к показному аскетизму. – "Ешь понемногу каждый день и всегда имей в сердце своем слово мытаря, – и можешь спастись". [16] Слова мытаря Боже, милостив буди мне грешнику" (Лк. 18:13) служат ближайшей параллелью к Иисусовой молитве, какой мы ее находим, начиная с VI века, у Варсануфия, в Житии аввы Филимона и в других источниках. К теме исихии и призывания Имени мы в свое время еще вернемся. Связь между монашеским затвором и Именем Иисусовым явственно прослеживается в словах Иоанна Газского о своем сотаиннике, пустыннике Варсануфии: "... келья его, в которой он, будучи еще жив, заключился ради Имени Иисусова, как во гробе, есть место упокоения, где не ходит ни демон, ни князь его диавол: она сделалась святилищем, вместивши в себе жилище Божие". [17]

Итак, келья для исихаста – это дом молитвы, святилище и место встречи человека с Богом. Об этом потрясающе точно сказано в "Изречениях пустынных отцов": "Келья монаха – печь вавилонская, в которой три отрока нашли Сына Божия; она столп облачный, из которого Бог говорил к Моисею". [18] Такое же представление о келье как средоточии шехины находим у современного коптского пустынника абуны Матты эль-Мескина. На вопрос, не думал ли он когда-нибудь совершить паломничество к Святым Местам, абуна ответил: "Святой Иерусалим здесь, в этих пещерах и вокруг них. Ибо что есть моя пещера, как не место, где Спаситель мой Иисус Христос родился, что есть моя пещера, как не место, где Спаситель мой упокоился, что еще есть моя пещера, как не место, откуда Он преславно восстал из мертвых. Мой Иерусалим здесь, да, здесь, и все духовные сокровища Святого Града обретаются в этой wadi". [19]

Итак, мы постепенно углубляемся во внутренние смыслы исихии. Применительно к духовности кельи это понятие указывает не столько на внешние условия, сколько на расположение души. Оно передает состояние человека, стремящегося, по слову св. Феофана Затворника, "стать умом в сердце пред Господом и стоять пред Ним неотходно день и ночь до конца жизни". [20] Но чтобы обрести это состояние, исихасту нужен покой и безмолвие кельи.

(3) Исихия и "вхождение в себя". Такое, более глубокое, понимание исихии со всей прямотой утверждает в ставшем классическим определении исихаста св. Иоанн Лествичник: "Исихаст тот, кто существо бестелесное усиливается удерживать в пределах телесного дома. Подвиг редкий и удивительный". [21] Исихаст в подлинном смысле этого слова не удаляется в пустыню, но дерзает войти в глубины собственного сердца; не уходит от людей, захлопывая перед ними дверь кельи, но "приходит в себя", затворяя дверь своего ума. "... и пришед в себя... ", – сказано о блудном сыне (Лк. 15:17). То же происходит с исихастом. Говоря словами св. Василия Великого, "он возвращается к себе и таким образом восходит к размышлению о Боге". [22] Следовательно, исихастом можно назвать того, кто поверил словам Христовым: "Царство Божие внутри вас" (Лк. 17:21) и стремится "больше всего хранимого хранить сердце свое" (Притч. 4:23). Он, как пишет св. Исаак Сирин, "погружается в себя" – и открывает там "восхождения, ведущие к небу". [23] Итак, переосмысливая наше исходное определение исихаста как живущего в пустыне отшельника, мы вправе сказать, что уединение – это состояние души, а не место в пространстве, ибо подлинная пустыня пролегает внутри сердца.

Здесь мы прервем наши рассуждения и попробуем как можно точнее определить, в чем состоит различие между внутренним и внешним содержанием понятия исихия. [24] Описание трех уровней исихии находим в знаменитых речениях (apophtegmata) аввы Арсения. В бытность воспитателем императорских детей при дворе Арсений "молился Богу так: "Господи, научи меня, как спастись". И был ему голос: "Арсений! Бегай от людей -и спасешься". Удалившись в уединение, он опять молился Богу теми же словами; и услышал голос, говорящий ему: "Арсений! Бегай, молчи (siopa) пребывай в безмолвии (hesychaze)', ибо в этом – корень безгрешности". [25]

Бегай от людей, молчи, пребывай в безмолвии: таковы три ступени исихии. Первая ступень связана с пространством: "бегай от людей", значит, избегай их внешне, физически. Вторая тоже внешняя: "молчи", то есть "не разговаривай". Однако ни то, ни другое еще не делает человека исихастом: можно "убежать" от всех и не произносить ни слова, но при этом "кипеть" от постоянного смущения и беспокойства. Чтобы достичь подлинного безмолвия, необходимо перейти со второго уровня на третий, от внешней к внутренней исихии, от "неговорения" к тому, что св. Амвросий Медиоланский определяет как negotiosum silentium, [26] т. е. к деятельному и созидательному безмолвию. Подобные три уровня различал и св. Иоанн Лествичник: "Затворяй дверь кельи для тела, дверь уст – для бесов, а внутреннюю дверь души – для лукавых духов". [27]

Различение уровней исихии исключительно важно для отношения исихаста к обществу. Человек может сменить место жительства, переселиться в пустыню, но сердцем пребывать в толчее большого города, и напротив, телом можно пребывать в городе – и хранить исихию в сердце. Дело не в том, где мы находимся, а в том, что при этом происходит у нас в душе.

Правда, некоторые писатели христианского Востока, особенно св. Исаак Сирин, были склонны думать, что внутренняя исихия невозможна без внешнего уединения. Но это отнюдь не всеобщая точка зрения. В Изречениях пустынных отцов есть рассказы о мирянах, без остатка отдавших себя деятельному служению в мире, но духовно равных пустынникам и отшельникам. Таков, например, некий врач из Александрии, который за свое благочестие почитался "подобным" самому св. Антонию Великому. [28] Св. Григорий Синаит отказал в постриге своему ученику Исидору, более того, отправил его с Афона назад, в Фессалоники, поддерживать своим примером и наставлением группу мирян, чем и подтвердил в очередной раз, что вполне возможно жить в городе -

хранить тишину в сердце[29]. Наконец, современник Синаита, св. Григорий Палама, недвусмысленно утверждал, что заповедь св. Павла "непрестанно молитесь" (Фес 5, 17) относится ко всем без исключения христианам[30].

Здесь уместно будет напомнить, что греческие аскетические писатели, например, Евагрий или св. Максим Исповедник, говоря о "деятельной жизни", имеют в виду буквально понятое "служение миру", например, проповедь, учительство, социальную деятельность и т. п., духовную брань со страстями и стяжание добродетелей. В этом смысле многие отшельники и затворники ведут, главным образом, "жизнь деятельную". С другой стороны, немало людей, безраздельно посвятивших себя деятельному служению миру, обладают даром сердечной молитвы, и их с полным правом можно назвать "созерцателями". Полнота боговидения возможна как "посреди городов", так и "в горах и кельях", со всей определенностью утверждает св. Симеон Новый Богослов. По его убеждению, люди, состоящие в супружестве, занятые мирскими делами, обремененные заботой о детях и домашнем хозяйстве, тем не менее способны восходить на духовные высоты. У св. Петра была теща, но тем не менее, Господь взял его на Фавор и удостоил созерцать славу Преображения. [31] Опять-таки, дело не во внешнем положении, а во внутренней расположенности.

Если же можно жить в городе и быть исихастом, значит, всегда найдутся люди, которым удается хранить внутреннее безмолвие, хотя обязанности заставляют их говорить почти непрерывно. По словам аввы Пимена, "иной человек, кажется, молчит, но в сердце своем осуждает других; такой непрестанно говорит. А другой с утра до вечера говорит и между тем соблюдает молчание; потому что он ничего не говорит без пользы". [32] Это впрямую относится, прежде всего, к служению старцев, например, св. Серафима Саровского или живших в России в XIX веке оптинских духовников. Призвание вынуждало их принимать нескончаемый поток посетителей – десятки или даже сотни человек в день – и, тем не менее, они не теряли внутреннего безмолвия. Напротив, именно благодаря исихии они могли вести и направлять других. Каждое слово, которое говорили они посетителям, было "со властью", потому что было словом, вышедшим из молчания.

Иоанн Газский в одном из своих ответов проводит четкое различие между внутренним и внешним безмолвием. Некий брат, живущий в общине, полагая причиной своего беспокойства и рассеянности вверенное ему послушание монастырского плотника, однажды спросил, не сделаться ли ему отшельником и "упражняться в безмолвии, о котором говорят Отцы". На что Иоанн возразил: "Что касается до молчания, о котором говорят Отцы, – ты не знаешь, да и многие не знают, в чем оно состоит. Не в том состоит молчание, чтобы молчать устами; ибо один человек говорит тысячи слов полезных, и сие вменяется ему в молчание; другой скажет одно праздное слово, и оно вменяется ему в попрание учений Спасителя, ибо Он Сам сказал: имате воздати слово в день судный о всяком праздне слове-си, исходящем из уст ваших. (Мф. 12:36)"[33].

(4) Исихия и нищета духа. Внутренняя тишина, когда мы понимаем ее как "хранение сердца" и "возвращение в себя", знаменует переход от раздробленности к единству, от разбросанности – к цельности, простоте и духовной нищете. Евагрий называет такое состояние "совлечением ума". Эта сторона исихии раскрывается в другом определении, принадлежащем Иоанну Лествичнику: "Исихия есть отложение помыслов"[34], по сути, перекликающемуся со словами Евагрия: "Молитва есть отрешение ума от всяких помыслов". [35] Следовательно, путь исихии – это всегда путь "самоопустошения". Пока УМ не "совлечет" все зрительные образы и человеческие понятия, он не может предаться чистому созерцанию Божественного. Поэтому исихастом в подлинном смысле слова становится лишь тот, кто перешел от праксиса к теории, от деятельной жизни к созерцательной.

Св. Григорий Синаит противопоставляет исихаста "деятелю" (praktikos) и далее пишет об исихастах, которые "... имеют достаточно сил быть в одном Боге и молясь Ему сердечно, удерживаться от помыслов"[36] Таким образом, исихаст не избегает встреч и бесед с людьми, но способен в своей молитвенной жизни уходить от образов, слов и "рассуждений" – "восходить превыше чувств к чистому безмолвию"[37].

Это "чистое безмолвие" именуется "духовной нищетой", однако оно не сводимо к "отсутствию" или "лишению". Действительно, исихаст, насколько это вообще возможно, стремится "совлечь" ум от всех человеческих представлений, но цель этого самоопустошения исключительно творческая – оно наполняет всеохватным чувством Божественного Присутствия. Об этом превосходно сказано у св. Григория Синаита: "Что говорить много? Молитва есть Бог, производящий все во всех"[38]. Молитва есть Бог. Не то, чего я достигаю, но то, что творит во мне Он -"... не я, но Христос во мне" (Гал. 2:20). Суть исихастского делания очень точно передают слова Предтечи о Мессии: "Ему должно расти, а мне умаляться" (Ин. 3:30). Исихаст отказывается от "деятельности" не для того, чтобы предаться праздности, но чтобы войти в действие Божье. Его безмолвие не отталкивающее, не пустое, – пауза между словами или передышка в затянувшейся речи, но полновесное и созидательное. Это напряженное, чуткое внимание, бдительность, трезвение и, прежде всего, вслушивание.

Исихаст par excellence – тот, кто умеет слушать, кто открыт присутствию Другого: "Остановитесь и познайте, что я Бог" (Пс 45 [46], 11). По слову св. Иоанн Лествичника, "Исихаст тот, кто явственно вопиет: готово сердце мое, Боже (Пс 56 [57], 8). Исихаст тот, кто говорит: аз сплю, а сердце мое бдит" (Песн. 5:2)". [39] "Возвращаясь в себя", исихаст вступает в тайники своего сердца дабы в предстоянии пред Богом, расслышать неизреченные слова своего Создателя. "Когда молишься, – советует современный православный автор из Финляндии. – оставайся безмолвен, пусть говорит молитва"[40] – точнее, пусть говорит Бог. Человеку... долж-i пребывать в безмолвии, один Бог да глаголет". [41] Вот она, цель всех устремлений исихаста. Таким образом, исихия означает переход от "моей" молитвы к молитве Божией во мне или, по терминологии святителя Феофана Затворника, от "трудовой" или "делательной" молитвы к молитве "само-действующей" или "самодвижной". Подлинное внутреннее безмолвие, исихия, в глубочайшем смысле этого понятия, есть непрестанная молитва Святого Духа в нас. "Когда вселится в ком из людей Дух, – пишет св. Исаак Сирин, – тогда не прекратит он молитвы: ибо сам Дух молится всегда (Рим. 8:26). Тогда и в сонном, и в бодрственном состоянии человека молитва не пресекается в душе его, но ест ли, пьет ли, спит ли, делает ли что, даже и в глубоком сне, без труда издаются сердцем его благоухания и испарения молитвы"[42].

В другом месте св. Исаак уподобляет переход к самодвижной молитве входу в открытую ключом "клеть", а саму молитву – безмолвию благоговейно застывших перед хозяином слуг. "Молитвенные движения языка и сердца суть ключи (... ). А что после сего, то уже есть вход в сокровенные клети. Здесь да умолкнут всякие уста, всякий язык; да умолкнет и сердце – этот хранитель помыслов, и ум – этот кормчий чувств, и мысль -эта быстропарящая и бесстыдная птица, и да прекратится всякое их ухищрение – все сие да прекратится потому что пришел Домовладыка"[43].

В нынешнем веке исихия как вхождение в Божественную жизнь может быть лишь ограниченной и несовершенной. Это эсхатологическая реальность, вся полнота которой осуществится только в Веке Грядущем Говоря словами св. Исаака, "Безмолвие есть таинство будущего века". [44]





Дата добавления: 2015-05-08; Просмотров: 202; Нарушение авторских прав?;


Нам важно ваше мнение! Был ли полезен опубликованный материал? Да | Нет



ПОИСК ПО САЙТУ:


Рекомендуемые страницы:

Читайте также:
studopedia.su - Студопедия (2013 - 2019) год. Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав! Последнее добавление
Генерация страницы за: 0.003 сек.